Her latest love

Здесь пахнет старыми книгами и дорогим, выдержанным виски. Клаус отставляет бокал и, сцепив пальцы, опускает на них подбородок. У него глаза блестят так ярко, будто накачаны ртутью, которая вот-вот закипит. Смотрит внимательно, въедливо даже. Смотрит и усмехается краешком рта. Не страшно, на самом деле не страшно. В затылке пульсирует тупая боль, и пират касается слипшихся от крови волос, потом смотрит на пальцы. Перед глазами то и дело плывут разноцветные круги, и немного подташнивает. - Это серьезно было необходимо, Клаус? Ты мог просто позвонить. – Киллиан скрещивает руки, прислоняется к стене, словно бы стремясь показать хозяину дома (хозяину города) – он не из тех, кого легко запугать. Серьезно, не после Неверленда и ватаги безумных Потерянных мальчиков, не после битвы с великанами, что унесла всех, кого он когда-то любил. - Зачем было посылать своих громил, чтоб били меня по голове, тащили куда-то через весь город? Он видит Кэролайн, что перебирает покрытые пылью книги на полках. Нервно заправляет за ухо прядь волос, определенно прислушиваясь. А потом разворачивается на каблуках, отряхивая испачканные пальцы, и глаза ее вспыхивают небесной лазурью. Как и всегда, когда девушка злится. - Клаус, что ты затеял? Я думала, все проблемы мы обсудим вдвоем. Бесстрашная, маленькая, хрупкая. Того и гляди, стиснет кулачки и ринется в бой на защиту пирата. У нее щека измазана сажей, и это так мило, что Джонс не может не улыбаться. Как вообще можно оставаться бесстрастным, глядя на нее? Такую совершенную… - Спокойствие, милая. Думаю, так будет лучше для всех. Кстати… - Клаус щурится хитро, и улыбка его заставляет волоски на затылке зашевелиться. Нехорошая, недобрая улыбка. – Ты говорила, что ищешь какие-то записи моей матери. Для чего? - Эстер была могущественной ведьмой. В ее гримуаре могли сохраниться записи об иных мирах, заклинания… - Что? Кэролайн, зачем??? – Киллиан быстро шагает вперед, будто хочет дотронуться до ее руки, обнять, быть может, или просто опустить ладонь на грудь и заглянуть в полные лучистого света глаза. - Да, любовь моя, зачем? Видишь, мы оба сгораем от любопытства. Майклсон развлекается. Он затеял игру, не удосужившись объяснить правила, и теперь мысленно потирает руки, наслаждаясь растерянностью и застрявшим в подкорке страхом. Он – великий стратег, у него ходы рассчитаны до конца партии, которая непременно закончится победой. - Вдруг получится вернуть Киллиана в его мир? Просто хочу помочь нашему другу. Что в этом такого? Блондинка прикусывает губу и смотрит на пирата, будто молчаливые сигналы шлет: «Замолчи, боже мой, прошу замолчи, ты все испортишь сейчас!» - Кэролайн…. В груди ширится огненный шар, что вот-вот разлетится на части, выжигая его изнутри. Что она делает? Для чего? Просто отослать его прочь, на надоевшую игрушку? - Ты выглядишь потрясенным, пират. Что, неужели это всецело затея нашей красавицы? – Тихий смешок и новый глоток алкоголя. Алкоголя, которого в последние дни было особенно много. - Просто заткнись, хорошо? Если ты забыл, что значит – иметь друга, то я – нет. Я вижу, что Крюку неуютно в наших краях. Это будет… милосердно, помочь ему вернуться домой. - Ты могла бы сказать мне… после… Кэролайн, я думал… У него губы горят, а под веками жжет так сильно, будто еще секунда, и глазные яблоки либо взорвутся, либо их выдавит наружу, и они шлепнутся на пол, как запеченные сливы. - Не могла… Киллиан, замолчи! Наверное, она чувствует его боль и смятение, наверное, понимает, что пират не видит, не понимает самого главного. Не видит, потому что смотрит слишком пристально. Не видит, потому что ждет чего-то другого. Предательства, удара в спину… - Кажется, моя женушка что-то недоговаривает. Так, Кэролайн? Смотри-ка дружище, она вздрогнула. Я знаю ее столько лет… Что ты задумала, милая? Он перебирает какие-то бумаги и старые карты, разложенные на столе, а она вдруг вспоминает тот самый «урок геометрии», и как голубоватые искры вспыхивали между ними, электризуя воздух, заставляя кровь кипеть… Куда все исчезло? Тогда… тогда он верил ей, и не вынуждал ее врать. Хотя, о чем это я… Клаус Майклсон и паранойя – это всегда были в некотором роде синонимы. - Только то, что сказала. Хватит постоянно подозревать! Почему ты такой?! - Может быть, потому что ты снова врешь? – Он так спокоен, словно обсуждает бухгалтерские книги или список покупок на следующую неделю. - Дай-ка подумать… Ты решила усыпить мою бдительность? Уж не готовишь ли ты побег, милочка? И все это будничным тоном, не поднимая глаз от бумаг. Это не значит, что древний не видит ее насквозь. Он слышит каждый взмах ресниц, черт, он даже слышит (и видит, наверное), как движутся молекулы… Это злит, не может не злить, потому что она не намерена быть его мышью. Большого ленивого кота, что снова решил сыграть в кошки-мышки. - Не мели ерунды! Если у нас какие-то проблемы, это не значит… Почему не сказать ему правду? Прямо здесь и сейчас. «Я не люблю тебя больше, Никлаус. Я ухожу. Ухожу с Киллианом в тот мир, где ты не сможешь портить нам жизнь…» Она молчит, быть может, зная, что шансов выйти из этой комнаты живыми после таких слов не будет ни у кого. - Это не значит, что ты спишь с нашим другом? – Спрашивает как-то ласково и, наконец, поднимает глаза. В них нет боли и скрытой обиды. В них нет ничего. Пустота. Как две огромных бездонных дыры, пожирающих эмоции, чувства, энергию… - Да как ты… - Задыхается, чувствуя, как краска заливает белую шею и лицо, спускаясь на грудь. - Эй-эй, полегче, любовь моя. – Еще один тихий смешок и вскинутые в примирительном жесте ладони. - Думаешь, купание в реке могло смыть запах секса? Хм… вообще-то могло, но я гибрид, первородный гибрид, помнишь? От вас обоих разит на милю. Поговорим об этом потом. Пока расслабься. … Джонс, прекрати пялиться на МОЮ жену. Думаю, тебе пора. Пойдем, я провожу. Как зарождающийся ураган, торнадо, что лишь набирается сил перед тем, как стереть с лица земли целый штат. - Но… Нельзя оставлять ее с этим монстром, просто нельзя… - Ты хотел что-то еще? И на лице такая насмешка – «давай, выскажись или ударь, только дай повод»… Поводов достаточно и без того. Но вырвать его сердце и швырнуть ей под ноги… Это было бы так просто, так безвкусно. - Я думал, ты хотел… Киллиан все еще пытается что-то сказать, но Майклсон уже стоит перед ним и улыбается, как радушный хозяин. Или рабовладелец, дающий отребью свободу. Хлопает легко по плечу. - Ты свободен, Крюк. Пойдем, я провожу. - Клаус, постой… - Ее паника прорывается наружу, и даже горло перехватывает от страха за то, что гибрид может сделать с тем, кого звал своим другом. Просто за то, что посмел полюбить. Не ту женщину. - Милая, ты что-то искала. Продолжай. Я скоро вернусь. – Обманчиво ласково. Тепло и даже нежно, как в те дни, в их медовый месяц, когда она купалась в его любви и думала, что так будет всегда. Думала, что счастье никуда не уйдет. - Только не думай, что в этот раз сможешь ускользнуть. – Насмешливый голос впивается в затылок раскаленными иглами. - Ты дома, Кэролайн. Со мной. Помни, что случается с теми, кто покушается на МОЕ. И уводит пирата прочь, посмеиваясь про себя. Уходит, оставив девушку среди пыльных мертвых книг, хранящих тысячи историй любви, разочарования, смерти и боли.