Способный защитить.

Живые Нити уничтожены. Кошмар для семьи Кирюин забыт. Грехи их стерты. Нет больше Академии и иерархии звездочной формы. Больше нет ничего, что бы напоминало о той долгой и тяжелой войне с какими-то ниточками. Но ведь и хорошего стало меньше. Больше не было семейных посиделок в полуразрушенном доме подпольного доктора, ведь теперь папа Мако работал на нормальной работе, и жили они, как и все - в обычной квартире обычного многоэтажного дома. Обычная старшая школа, обычные ученики, не думающие о получении звездочной формы ради власти и уважения, обычные учителя без желания оголить свои причиндалы на глазах молоденьких учениц. Да и не хотелось бы Мако видеть голышом того толстого учителя математики. Не было больше дисциплинарного комитета... И букетиков с непонятными, но такими красивыми цветами тоже не было. Манкансёку до сих пор помнила тот сладкий запах шоколадного мороженого с пломбирными зайчатами вокруг рожка, веселые разговорчики с сестрами Кирюин и смущенное лицо Гамагори. Красный, точно рак, семпай выскочил, а точнее, вылетел, из-за угла при помощи верных друзей, на ходу обещая побить каждого, а Нонон просто закинуть в фонтан за оскорбление своей персоны. Мако тогда знатно испачкала своим мороженым белоснежный костюм Гамагори, за что и получила в ответ один из самых живописных взглядов Иры, обещающий, в лучшем случае, тоже познакомить с фонтаном. А потом он подарил ей цветы... Вот так просто, смотря таким же недовольным взглядом на смущенном лице. Забрал испорченное мороженое и протянул букет розовых цветов. И стоило Мако взять их, как семпай ушел, не сказав ни слова.

***

- Сеструха, не опаздывай! - кричал на всю улицу младший брат Мако, размахивая на бегу своим рюкзаком, пока тот ему в лоб не прилетел. - Ой, черт! И отвлеченная от своих мыслей, юная Манкансёку грозит ему кулаком, скорее торопясь на вечернюю подработку в одно из местных кафе, рядом с которым и купила месяц назад то мороженое. Жаль, что ларек закрыли спустя неделю. Спешит, пыхтит, стирая ноги в кровь в этих неудобных школьных туфельках. Ведь сегодня в кафе может прийти Рюко! И тогда они смогут даже поговорить немного. Матой закажет кусочек своего любимого пирога, а Мако обязательно украсит его изображением Сенкецу из кетчупа и горчицы. Её нарисованный Камуй будет желать здоровья своей хозяйке и просить меньше поглядывать на другие матроски. Мако знает, что получит за это от подруги, получит от доброго, но сурового начальства за растрату приправ, но ради улыбки Рюкочки можно и потерпеть. Она только сначала ругается, а потом, потыкав кусок пирога, съедает его с двойным аппетитом. Но Рюко не пришла сегодня, и, разочарованная этим, Мако обслуживает гостей вечернего кафе, предлагая им согреться в этот холодный вечер горячим кофе с блинчиками. Их странный повар всегда готовил на ужин завтраки, а в обед предлагал легкий перекус. Странный повар странного кафе, где работала странная девочка Мако. Улыбчивая, но такая странная. - Хорошо поработала сегодня! - кричит ей вслед директор, провожая своих работников напоминанием, что завтра их ждет такой же сложный вечер. А Мако уже не слышит его, ведомая желанием поскорее добраться до последней электрички, и, не уснув в этой вечной качке, мирно добраться до дома. Съесть остывшие мамины тефтели и завалиться спать, позабыв о домашнем задании. Такая вот обычная жизнь без борьбы против Живых Нитей. Но сегодня всё пойдет не так, и последняя электричка уйдет без улыбчивой девочки. Она потеряется в темноте переулков, прижатая лицом к сырой стене офисного здания тем, кого даже не видела. Но запах выдавал с потрохами его пропитую до белочек душу. А у тонкой шейки замер острый карманный ножик, что держит дрожащая от количества выпитого рука пьяницы. Люди - это люди, но погибшая Рагьё была так права, когда называла их свиньями. Не все, но многие были такими. Свиньи в шкурах людей. - С... спасите! - перепугавшись, девушка переходит на писк буквально за секунды, заставляя нападавшего ругнуться и снова приложить Мако лбом о серую поверхность бетонной стены. Ему не до девчонки, он ведь и не насильник! Просто нужны деньги на очередное дешевое пойло. Но испуганная Манкансёку продолжает паниковать и кричать на весь переулок, продолжая бесить мужчину. Раньше она бы не растерялась и обязательно побила наглеца, но нынешняя Мако готова была залиться слезами, вспоминая, как защищал её глава дисциплинарного комитета. Ей не могло не нравиться чувствовать себя защищенной за спиной высокого и храброго Гамагори. Пусть по ней и не было видно... - Манкансёку?! - в припухшие от слез глаза врезается свет машинных фар, но тут же тухнет, сменяясь на крик нападавшего и такие знакомые звуки драки. Так драться и одновременно читать мораль мог только один человек на её памяти... - Сем... пай? - словно не веря своим ушам, Мако щурится в темноту переулка, по привычке пытаясь увидеть отблеск золотых шипов Гоку-формы. - Гамагори-семпай?..