Катарсис

Над ухом истошно закричала какая-то женщина, одновременно с чем я почувствовал болезненный тычок в рёбра. Подскочив в кресле, я сонно заморгал, сдвинув назад бейсболку и наблюдая за суматошной беготнёй людей по лесу с мелькающими в темноте фонариками. Оглянувшись, я обнаружил сидящего рядом Джо, который и пихал меня в бок. — Эй. Мы пришли на «Ночь ужасов» не для того, чтобы ты здесь дрых, — шёпотом возмутился парень, вновь повернувшись к экрану. — Кто как, а я пришёл сюда именно за этим, — невозмутимо отозвался я, потерев лицо. — Тогда хотя бы не храпи. Я вяло усмехнулся, соскользнув пониже и вновь надвинув бейсболку на глаза. — Шон, ты его видел?! Где он? Где он?! — Я не знаю! Не знаю! — А-а-а! Он сзади, господи, он стоит прямо за твоей спиной! Я раздражённо выдохнул, за козырёк сдёрнув бейсболку с головы и проведя рукой по волосам, слегка их пригладив. Кажется, больше уснуть у меня не получится. Как минимум на этой части фильма, где самая движуха. Дисплей телефона показывал, что пока лишь полтретьего ночи. Значит, ещё пара фильмов впереди и поспать я ещё успею. Люблю эти марафоны в кинотеатрах в какой-нибудь городской заднице. Народу мало, билеты стоят дёшево и можно всю ночь спокойно спать. Ну, или почти спокойно. А пока в фильме все орут и бегают от очередного маньяка — можно и сходить проветриться. С кряхтением поднявшись и потянувшись, я вышел из зала. За преимущественно стеклянными стенами кинокомплекса простиралась ночь, вокруг было на редкость тихо. Едва я почувствовал, что, наконец, мне перестало резать глаза от света, туалет, выложенный белой кафельной плиткой, душевно даровал мне новую порцию глазной рези. Почти вслепую справив нужду, я, моя руки, невольно глянул на себя в зеркало, скорчив себе пару рож. Выражение лица явно тому способствовало. Помятое, с жуткими синяками под глазами, которые даже на загорелой коже были без труда различимы. Надо больше спать? Ну да. Надо. Я бы с удовольствием. Вернувшись в зал, я вновь упал в кресло, расслабленно по нему растёкшись. Чёрт, они всё ещё бегут по лесу… мне в бок робко ткнулась бутылка колы. Я нахмурился, взглянув на Джо, который мне её и предлагал. — Я не хочу. — Попробуй сначала. Ещё больше недоумевая, я взял бутылку за горлышко и залпом сделал несколько глотков, после шумно выдохнув. — Это что, виски? — Бинго, — кивнул Джо. — Марти заныкал. — Спасибо, Марти, — я качнул бутылкой в сторону второго товарища, взглянув на него через Джо. Марти сидел, уставившись в экран немигающим взглядом, и неторопливо ел попкорн. Ритмично, по одной штуке. Но я знал, что он меня услышал, и без зазрения совести выпил треть бутылки, вернув её Джоуи. — Теперь посплю. По телу стала разливаться приятная лёгкость и слабость. Выдохнув, я вновь натянул бейсболку на глаза, сложил руки на груди и постепенно снова заснул. В шесть с лишним утра мы втроём шли по полупустынным улицам. Джо пытался обсуждать с нами фильмы, но я почти всё проспал, а Марти не был склонен к обсуждениям и отвечал односложно, да и интересовало его в основном не то же, что Джоуи. Вот о мотивах маньяков и способах расчленения — это пожалуйста, а обсуждения Джоуи классных сисек рыженькой из второго фильма и «наверно пидора» из пятого он вряд ли готов был поддержать. — Мы сегодня в школу идём? — решил, наконец, перевести тему чрезмерно бодрый для шести утра Джо. — Я наконец-то поспал. Почему бы и не заглянуть, — равнодушно пожал я плечами. — И правда. А я вот отсыпаться, наверное. — По тебе и не скажешь, что тебе надо, — хмыкнул я. Даже мне, проспавшему всю ночь, такая бодрость не светила. — По кому не скажешь — так это по Марти, — парировал он. — Подумаешь, одну ночь не поспать, — подал парень как всегда ровный, немного натянутый голос. Мысленно я полностью с ним согласился. Что такое одна ночь?.. Пустяки. — Как знаете. Я лично на боковую, потому сворачиваю здесь, — Джо махнул нам рукой, свернув на Байрон-стрит, а мы неторопливо продолжили путь вниз по дороге. — До школы ещё два с половиной часа, — как бы между прочим заметил я. — Чем займёмся? — В Макдаке можно посидеть. Других предложений не нашлось, потому лишние два часа мы провели в кафе недалеко от школы. — Ты-то почему не спишь по ночам? — поинтересовался я, припомнив, что для Марти это явно привычное дело. Утром было немного прохладно, и большой стакан кофе отлично согревал. Да и бодрил, вроде. Хотя, кого я обманываю. Несмотря на все слова о бодрящих свойствах кофе, сам я бодрость после его употребления никогда не испытывал. — Иногда просто не хочется, — парень облокотился на стол одной рукой, а второй под столом мерно щёлкал зажигалкой, открывая и захлопывая крышку. Я невольно обратил внимание на аккуратную миловидную девушку, сидящую прямо за его спиной. Она напряжённо смотрела на щёлкающую зажигалку и, судя по её лицу, это порядком её раздражало, вплоть до того, что она начала слабо вздрагивать при каждом новом щелчке и явно пылала желанием высказать Мартину всё, что в ней накопилось, и это «всё» явно не сочеталось с её милым личиком. Помнится, меня тоже поначалу безумно раздражали его привычки. Он всё время что-то вертел в руках. Ключи от своего старенького форда, доставшегося от отца, браслет в виде толстой цепи, телефон, иногда он рвал в руках бумажки до состояния конфетти или, как сейчас, щёлкал зажигалкой. Объяснял это он тем, что, если он не вертит что-то в руках — у него начинает ехать крыша. А сосредоточенность на чём-то его успокаивает. Глядя на него, поверить в это можно без особого труда. Особенно если понаблюдать какое-то время за его невозмутимым лицом и этим немигающим взглядом в пространство, что вкупе с тусклыми рыбьими глазами создавало уж очень особенный антураж. — Мне бы так, — невесело заметил я. — Что мешает спать тебе? — Мать. Сказано это было словно бы в пустоту. Марти не трудился завершать разговор мягко, если что-то его не интересовало — он замолкал, что иногда выглядело грубо. Потому многим контакт с ним найти тяжело. Оскар, например, который тоже входит в нашу компанию, порядком его не любит и нередко называет «грёбаным психом», даже в его присутствии, на что Мартин, впрочем, никак не реагирует. А мне Марти, как ни странно, нравится. Нравится это странное щекочущее чувство, которое я испытываю, находясь с ним рядом. В школе, в этот раз даже не опоздав, мы расходимся по своим классам. Мы учились вместе только с Джо, который на данный момент счастливо отсыпался дома, потому денёк выдавался откровенно скучный. Несмотря на неплохой сон в кинотеатре, на истории я беззастенчиво задремал. И был почти счастлив ровно до того момента, пока указка учительницы не хлопнула прямо перед моим носом по парте, заставив подскочить. — Мистер Шорц. Поверьте, я переживу отсутствие у вас интереса к моему предмету, и даже переживу то, что вы откровенно спите на задней парте, пока я здесь работаю и пытаюсь вдолбить в вас хоть какие-то знания. Но не могли бы вы хотя бы не храпеть на весь класс! — завершила свою тираду преподавательница на самых высоких тонах. — Если бы я мог не храпеть — я бы с радостью это сделал, — справедливо заметил я, до кучи ещё и зевнув. — Так идите домой и спите, мистер Шорц! — Как скажете, — «не посмел» спорить я, поднявшись из-за парты и нацепив рюкзак на плечо. Преподавательница, кажется, ждала, что после её криков я буду умолять её оставить меня в классе, и именно потому сейчас так поражённо хлопала глазами, глядя на меня снизу вверх. Не на того напала. Я шаркающим шагом проковылял до двери кабинета, выйдя из него и слабо захлопнув за собой дверь. Оказавшись в коридоре, я решил пойти хоть немного освежиться, чтобы также показаться на оставшемся уроке английского, и можно будет со спокойной душой пойти домой и понадеяться, что там я тоже смогу немного отдохнуть. Я слегка опешил, обнаружив в туалете, помимо себя, тёмную высокую фигуру местного фрика. Он стоял, опершись спиной на раковину, и показушно выпускал в воздух колечки дыма. Я то ли фыркнул, то ли усмехнулся такому шоу, и включил холодную воду, небрежно ополоснув ею лицо и пригладив волосы. Вроде, полегчало, надеюсь, эффект продлится подольше. Закрутив кран, я вновь кинул мимолётный взгляд на стоящего рядом гота. Его тощую фигуру облипали кожаные штаны, а на верхней её части свободно болталась большая чёрная футболка с какой-то рок-группой. Запястья оплетали кожаные браслеты, всё правое ухо было исколото различными серьгами. Но венец всего — это, конечно, макияж и волосы, фиолетово-чёрные и выбритые с одной стороны. Как он до сих пор живой по нашей школе ходит — поражаюсь, пусть это и совсем не загадка. — Что? — он выгнул бровь, заметив, что я его разглядываю, и стряхнул в раковину пепел, который в тишине школы едва слышно зашипел. — Любуюсь. Ты разве не для этого так вырядился? — язвительно усмехнулся я. — Чтобы ты полюбовался? Разве что в твоих мокрых мечтах, — не менее ядовито поддел меня гот, окинув пренебрежительным взглядом и вновь вернувшись к созерцанию надписей и рисунков, коими были испещрены все стены туалетных кабинок. У него не было рыбьих глаз или нервических жестов, но в его присутствии я испытывал то же странное щекочущее чувство, природу которого мне было сложно понять. Оценив, что задерживаться мне больше ни к чему, я вышел из туалета и нос к носу столкнулся с весьма интересующим меня субъектом. — Оба-на, — заулыбался я, увидев перед собой тут же обомлевшего невысокого парня, который поначалу явно думал убежать, но быстро понял, что лучше не стоит, и остался стоять на месте. Хмыкнув, я притворно по-дружески обнял его за шею, слегка нагнув и склонившись к его уху. — Как жизнь, Стивен? — Эм… я… я завтра отдам, честно! У меня есть деньги, просто нет с собой! — тут же панически залепетал парень. — Предлагаешь мне поверить тебе на слово, Стивен? — я посерьёзнел, передавив рукой шею парнишки чуть сильнее. Тот на мгновение зажмурился, вцепившись в моё предплечье. — Я… я не знаю, — совсем потерялся он, — но завтра я всё принесу, клянусь! — Давай поступим так, — я тронул его за пятую точку, отчего он дёрнулся, и выудил из заднего кармана его джинсов моднявый сенсорный телефон. — Игрушку я у тебя забираю. До завтра. Принесёшь деньги — верну. Положив телефон в свой карман, я с улыбкой отправил его хозяина туда, куда он собирался изначально. Стив, впрочем, не особо-то и противился, прекрасно понимая, что сам напортачил. А бизнес у нас серьёзный, простыми отмазками и «завтраками» не отделаешься. Ну, хоть что-то полезное я сегодня сделал. Когда я возвращался домой, на душе активно начинали скрести кошки. Причём, не только скрести, а ещё и нехило так гадить. Тесная двухкомнатная квартира общежития, в которой было бы едва ли удобно даже одному человеку, и в которой я ютился вместе со своей матерью и отчимами. Точнее, отчимом, только они менялись периодически, даже, я бы сказал, частенько. А впрочем… все они одинаковые. Найти другой типаж моей горе-матери не светило явно. Потому общая картина никогда не менялась. Это всегда пьянки, гулянки, ругань, но хуже всего — секс. Беззастенчивый, прямо за стенкой, зная, что я всё прекрасно слышу, даже если пытаюсь зарыться куда-нибудь в подушки. И порой мне казалось, что после такого я сам вообще никогда этим заниматься не буду. Когда все уже активно интересовались данной темой и яро её обсуждали, во мне это вызывало отвращение, которое я, конечно, не показывал, чтобы не отбиваться от коллектива. Я тоже изображал живой интерес, и никто, к слову, так и не заметил, насколько мне, на самом деле, было всё равно, и даже больше того — вовсе противно. Однако появился потом человек, который всё это, уже устоявшееся, перевернул одним взмахом… хоть я и не уверен, хорошо ли это?.. — Дэниэл! — я порядком опешил, так как едва приставил ключ к замку, как дверь сама распахнулась, и из квартиры на меня обрушилась мать в коротком халате противного, поросячье-розового цвета с непонятными цветами. Безумно злила эта её любовь к «сексуальным» вещам. Она, конечно, не такая уж старая, но её явно неспортивная фигура и разные проблемы вроде варикоза явно кричали, что стоит одеваться приличнее. — Где ты был, почему не позвонил даже? — я пока не успел понять, она больше зла или расстроена. — А у самой что, рук нет? — грубо ответил я. — Но я же хотела, чтобы ты сам мне позвонил, вспомнил обо мне! — она надулась, словно маленькая девочка, заставив меня скривиться от отвращения и проскользнуть мимо неё, попутно пресекая её попытки обнять меня или взъерошить мне волосы. Я мимолётно отметил, что в комнате как всегда накурено, и торопливо закрылся на своей крошечной территории, куда едва помещались кровать, письменный стол и шкаф. Вся комната шириной была всего лишь с окно. — Может, тебе приготовить что-нибудь вкусное? — вновь послышался из-за двери приторно-лилейный голос матери. Ха, как будто она может приготовить что-то вкусное. — Дэниэл? — теперь и настойчивый стук. — Ты меня слышишь? Ну почему ты не хочешь поговорить со мной! Я глубоко и медленно задышал, растянувшись на своей постели и небрежно скинув с ног кеды. Довольно быстро мать успокоилась, видимо, как всегда показательно обидевшись, и я смог, наконец, позволить себе полноценно поспать. *** Когда я уже дремал, сквозь сон послышался навязчивый писк телефона. Нашарив его рукой под подушкой, я глянул на дисплей, и после, с некоторым трудом переборов желание отключить телефон вовсе и продолжить валяться в постели, принял вызов. — Да? — Тут партия товара пришла для вас. Заглянешь на огонёк? — А у меня есть выбор? Вопрос был скорее риторическим, о чём свидетельствовало и то, что на том конце провода в ответ прозвучал лишь короткий смешок. — Ждём на нашем месте через час. Я сбросил звонок, потянувшись, насладившись мгновеньем блаженства и сев. Голова гудела. Ещё бы, спать урывками, то в кресле кинотеатра, то за партой, то вообще на подоконнике… Оглядев себя и убедившись, что одежда пока выглядит вполне прилично, да и не пахнет, вроде, я в ней и отправился на улицу, лишь накинув на плечи толстовку с капюшоном на случай дождя, который явно собирался, о чём свидетельствовали тучи и усиливающийся ветер. Стоя под козырьком крыльца, я набрал Марти, спросив, сможет ли он подогнать тачку и подвезти меня. Ехать потом с товаром на общественном транспорте мне не особо улыбалось, а такси — слишком большая роскошь, недостижимая, я бы сказал. Мартин согласился без колебаний, и уже через двадцать минут на горизонте показался его обшарпанный синий форд, в который я тут же забрался, пока начавший накрапывать дождь не перерос в ливень. Марти любил эту машину. Не сходил с ума, возводя её в ранг девчонки, как некоторые подростки, которым досталась машина, но по-настоящему её ценил. Когда Роб однажды случайно капнул на обивку шоколадным мороженным, Марти на полном серьёзе возил его лицом по сидению, пытаясь заставить вылизывать обивку, но после долгих эмоциональных уговоров всей остальной компании согласился на деньги за чистку. — Помнишь, куда ехать? — для верности спросил я, в ответ получив лишь кивок, после чего машина вывернула на дорогу и мы в полном молчании доехали до складов. Склады — можно сказать, целый микрорайон в нашем городе. Просто собрание в основном производственных помещений, где хранилась самая различная утварь: сырьё, брак и много разного, о чём я смутно догадывался. Главное, что по ночам эта местность пустовала, а потому она идеально годилась для наших «дел». Когда мы прибыли на место — дождь уже кончился, однако ненадолго, видимо, ибо буря не утихла, кажется, даже стала сильнее. На небольшом кусочке открытого пространства, огороженного длинными контейнерами, как в порту, стоял уже знакомый мне чёрный «Линкольн», а рядом, пристроившись к его капоту, стоял Винс и с улыбкой курил. Его волосы уже отдавали сединой, лицо было осунувшимся и испещрённым сеточкой морщин, но, несмотря на это, я бы не дал ему больше сорока. Благородных таких сорока, из разряда «мне бы так выглядеть в его возрасте». Ему, к слову, на самом деле было уже почти пятьдесят или даже чуть больше. — Рад видеть, мальчики, — он пожал мне руку, бросив недокуренную сигарету на землю и раздавив носком кожаного ботинка. — Марти сегодня не покажется? — Винс глянул через моё плечо на форд, надеясь разглядеть парня за рулём. — Кто его знает, — пожал я плечами. — Нравится мне этот парень, — беззастенчиво и легко признался мужчина, качнув головой, словно говорил о маленьком мальчишке. Впрочем, для него мы, наверное, и есть мальчишки. Мальчишки, через которых он продаёт в школах дурь. Почему бы и нет? По приобретённой привычке воровато оглянувшись, Винс достал из-под полы плаща бумажный пакет и передал его мне. Я открыл багажник машины Мартина, снял с одной из колонок, вмонтированных в него, переднюю часть, положил пакет в пустую оболочку от колонки и вставил её составную часть на место. Теперь колонка выглядела, как обычная колонка. Пару раз нас уже останавливали фараоны, но куда им догадаться заглянуть в колонку? А средство против собак тем более давно придумано. Благо, нюх у них намного сильнее человеческого, и, пока люди ничего не ощущают, собаки от некоторых запахов бегут куда подальше. — Цена та же? — уточнил я на всякий случай. — Хорошо разбирают. Подними на пять баксов, — Винс неясно чему улыбнулся, закурив новую сигарету и выпустив изо рта плотное облако дыма. — Понял. — Мартину привет, — пуще прежнего заулыбался мужчина. — Передам, — не сдержал слабой улыбки и я, закрыв багажник и усевшись на пассажирское сидение. — Тебе привет от Винса. — Я слышал, — как всегда флегматично отозвался парень, заведя машину и выехав со складов на проезжую часть. — Порой я удивляюсь, как тебе вообще выдали права. С таким-то фэйсом, — не удержался я от комментария, пристёгиваясь и расстегнув кофту. — А кто сказал, что у меня есть права? Я поражённо взглянул на Марти, развернувшись к нему всем корпусом. — Ты сейчас пошутил, да? Смешно. — Если тебя это успокоит, — дёрнул плечом парень. — И всё-таки ты псих, — констатировал я то, что и без меня было ясно, как день. — Но ты, я смотрю, ничего особо не имеешь против. — Не имею, — без особого труда признался я. — То есть, я тебя не пугаю? — Я бы так не сказал… но это интересное чувство. И вообще, Винсу вон ты вовсе нравишься. — Он так сказал? — светлые брови Мартина едва заметно дрогнули вверх. Надо же. Кажется, это первая эмоция за последний год, которую я увидел на его лице. — А ты разве не слышал? — вяло удивился я, повернувшись к окну. За стеклом пустыри постепенно сменялись городом, начиная с замшелых автомастерских и крохотных магазинчиков и сменяясь уже современным городским массивом. Хорошо жить недалеко от окраины. Иногда, когда совсем всё достаёт, я просто часами гуляю по направлению прочь из города. Когда темно, правда, очень неудобно бывает возвращаться. — Я не всегда слушаю то, что говорят вокруг меня. Тебя до дома подбросить? — Если удобно — можешь высадить неподалёку. Дойду, — я пожал плечами. Скорее, я бы даже предпочёл этот вариант, потому что мне хотелось немного пройтись. — Там дождь начинается. — Я и не сахарный. Не найдя, с чем тут можно поспорить, Мартин высадил меня у обочины главной дороги, после сразу свернув в сторону своего района. На полпути, когда общежитие уже выглянуло из-за дома, мимо которого я шёл, а вместе с ним — и моё окно, я понял, что совершенно не хочу идти домой. В окне горел свет, который обрамлял явно мужскую фигуру, дымящую возле открытой форточки. Спорю, что эта «фигура» — не единственный чужой человек в доме. Ну его к чёрту. Пожалуй, я лучше где-нибудь на лавочке посплю. Поспал бы, будь сегодня погода получше… но буря всё не успокаивалась, и вскоре явно должна была достигнуть своего апогея. Всю ночь сидеть в Макдаке? Как-то не улыбается… напроситься к кому-нибудь домой? Вряд ли… надоело уже быть неприкаянным и стеснять кого-то. Пару раз я пробовал — абсолютно не понравилось. Марти к себе в квартиру никого не пускал принципиально, даже на порог и на пару минут, не то, что в гости. Возможно, он хранит трупы под кроватью, кто его знает. Я бы не удивился. У Джоуи большая семья, им бы самим себе место найти. С Оскаром мы были не настолько уж близкими друзьями для таких просьб. У Роба, последнего из нашей банды, тоже большая семья, но крайне радушная. К белым, что приятно, они относятся без всяких предубеждений. И стеснять их именно поэтому даже как-то неловко, хотя именно его приютом я пользовался пару раз, когда было уже совсем невмоготу. Только в самых крайних случаях. Но сейчас явно был не такой. Я поспал, в общем-то, и всё, что мне нужно, чего бы хотелось — просто посидеть где-нибудь в тепле. Телефон в кармане настойчиво завибрировал, а после — и запищал. Мой старый верный друг, на звонок которого даже мелодию не поставишь, но который исправно служит мне уже больше четырёх лет, чего бы я с ним ни вытворял. Последнее, что я ожидал увидеть на дисплее — это подсвеченное имя «Ро». — Привет, — я невольно улыбался от одного лишь знания, что сейчас услышу этот голос. — Привет. Хочешь фильм посмотреть? — Ты как чувствуешь, — поражался я. — Я как раз стою на улице и жутко не хочу возвращаться домой. — Да, я тот ещё Нострадамус. Жду. Дождавшись зачем-то, пока ты сам сбросишь вызов, я сунул телефон в карман и отправился на ближайшую остановку ловить хоть какой-то транспорт. Надеюсь, попадётся какой-нибудь автобус. А даже если и нет — я бы, пожалуй, и пешком до тебя дошёл, если бы не проклятый дождь, который всё-таки полил стеной, стоило мне добежать до остановки. За ним я едва разглядел подъехавший автобус и запрыгнул в него, по-собачьи стряхнув с себя излишки воды, расплатившись и сев на самое последнее сидение. Больше никого не было. Как-никак, уже довольно поздно, хотя и не совсем. Доходило одиннадцать. Одна мысль о том, куда я еду, тем временем, погружала меня в блаженный экстаз. Дождь всё шёл, потому я очень быстро добежал до нужной квартиры, и, немного отдышавшись, позвонил в звонок. Дверь мне открыл высокий парень в одних свободных шортах, с причудливыми чёрно-фиолетовыми волосами, исколотым насколько это вообще возможно ухом и блуждающей улыбкой. Я тут же тоже заулыбался, словно начищенный чайник, после чего меня всё же пустили за порог, закрыв за мной дверь и твёрдо начав стягивать с меня промокшую насквозь толстовку. Когда всё те же предприимчивые руки взялись за майку, я перехватил их за запястья, закусив губу. — Эм… у меня одежда несвежая, и вообще… я же не ожидал… — неловко признался я. — Ничего, ты ведь нужен мне без одежды, — улыбнулся мне ты, через голову стянув с меня майку. — Тогда мне надо хотя бы в душ, — я уже покорно позволял тебе расстёгивать мои джинсы, хотя и по-прежнему ощущал себя весьма неприятно. Твои руки… я с ума схожу, когда ты дотрагиваешься до меня. Даже вот так просто и, казалось бы, даже совсем не интимно… даже через одежду. Не удержавшись, я вновь коснулся твоего запястья, несмело, как чего-то священного, и невесомо погладил. — Хорошо. Заодно согреешься, — ты отступил, по-лисьи заулыбавшись, так соблазнительно, что даже мой член слабо заинтересованно дёрнулся. — А я пока поставлю фильм. — Фильм? — не понял я, нахмурившись. — Ну да. Я, вообще-то, звал тебя смотреть фильм, — твоя улыбка стала ещё более коварной и издевательской. — Но ведь ты говорил… я тебе нужен без одежды, — начал я растерянно, но после ехидно, надеясь, что смогу тебя поддеть. — Да. Почему бы не посмотреть фильм без одежды? — ты исчез в соседней комнате. Я усмехнулся, торопливо стянув с себя оставшиеся влажные шмотки, забравшись в душевую кабину и включив воду погорячее. Кайф… как же я обожаю бывать у тебя дома. Мне такая штука, как душевая кабина, лишь во сне снится, и то не каждую ночь. Я порядком разомлел, совсем забыв о времени, а когда всё-таки вышел — ты уже удобно устроился на разобранном диване напротив плоского телевизора, в ворохе одеял и подушек. Да, определённо, мой рай должен выглядеть как-то так… уже в начале таких ночей я мечтаю, чтобы они никогда не кончались, и не перестаю думать об этом. Вот бы это продолжалось вечно… или повторялось снова и снова. Определённо, я был бы счастлив, просто снова и снова проживая такие дни. Я повалился на прохладную постель, прижавшись к твоему боку и блаженно выдохнув. Нигде и никогда я не отдыхаю так, как в твоей квартире, с тобой. На душе сразу появляется совсем несвойственная мне лёгкость, спокойствие. И да… нигде я так не высыпаюсь. Даже в кинотеатре на ночных марафонах. Ты мягко провёл рукой по моим волосам, начав массировать какую-то одному тебе известную точку на затылке, от которой тело само расслабляется, и по нему разливается лёгкое возбуждение. В такие моменты, руку готов дать на отсечение, мне чертовски не хватает хвоста, что я физически ощущаю. Дико хотелось им повилять. — А что за фильм? — как бы между прочим спросил я, тыкаясь носом в твой бок и потираясь им о твою тёплую пряную кожу, вдыхая с неё уже блёклый, но от того не менее приятный запах парфюма. — Тебе понравится, — уверенно отозвался ты, нажав на воспроизведение. — И кстати, я же говорил: без одежды, — ты кивнул на моё бельё. — Но ты-то в трусах, — справедливо возмутился я. — Да. Мне можно. А для тебя я правила установил другие. Фыркнув, я избавился от своей единственной детали одежды, раскинувшись на половину кровати, подложив себе под голову две подушки и устроившись поудобнее. Ты лишь улыбнулся, уставившись на экран, словно то, что я тут голый лежу — не больше, чем блажь, каприз или прихоть, и более тебе ни зачем это не нужно. Однако уже ближе к середине фильма я понял, что это совсем не так. Твои чувственные пальцы стали порхающими движениями прикасаться к моему члену, заставляя его неумолимо твердеть и заинтересованно приподниматься. Сам ты, при этом, нагло запретил мне двигаться вовсе и спокойно продолжал смотреть фильм, пока твоя рука продолжала творить непристойности, а самая большая непристойность была в том, что все эти прикосновения никак не помогали кончить, лишь поддерживали возбуждение, не давая ни покоя, ни разрядки. Когда пошли титры, я уже изнывал, искусав до крови и без того обветренную губу. — Теперь можешь довести дело до конца. А я посмотрю, — твоя рука переместилась на торс, поглаживая его. Грёбаный ты изверг… Я закрыл глаза, сглотнув и обхватив свой член рукой. Дрочить для меня было процессом странным, я сам занимался этим только в детстве, а когда полностью осознал — потерял к этому интерес. Но тебе почему-то безумно нравилось смотреть, как я делаю это, думая о тебе. И, признаться, делать это при тебе мне тоже безумно нравилось… мне было чертовски стыдно, но я чувствовал, как ты смотришь на меня, и это просто сводило с ума. Сглотнув, я начал слегка массировать член пальцами, но ты тут же заговорил вновь: — Нет, так не пойдёт… — ты повернул мою голову лицом к себе. — Смотри мне в глаза. Я стыдливо поджал губы, но подчинился, продолжая себе мастурбировать и не разрывая контакта наших взглядов. Твои глаза возбуждённо переливались, как изумруды на солнце. Может, я много беру на себя, но всегда казалось, что, когда ты смотришь на меня, эти изумруды блестят по-особенному. — Когда ты пытаешься казаться невозмутимым, это выглядит на редкость чувственно, — не удержался ты, смутив меня ещё больше. Когда я спустя пару минут начал кончать, ты настойчиво поцеловал меня, вынуждая простонать в твой рот и, наконец, блаженно обмякнуть. Чёрт, сегодня я определённо буду безумно сладко спать…