Катарсис

Меня накормили домашней едой, я полноценно поспал в чистой просторной постели и был просто, по-человечески так счастлив, что, возможно, было написано на моём лице и слегка комично смотрелось, но мне было насрать. Не так и много нужно человеку для счастья. Увидев тебя в коридоре сегодня, я невольно улыбнулся, после чего без всяких приветствий прошествовал мимо. В школе мы никогда не подавали вида, что вообще знакомы. Ты вращался в своей среде, я — в своей. Было бы странно, если бы мы общались. Ты живёшь в стране неформалов, я же — в стране так называемого быдла. И вполне заслуженно, чего там. Частенько поражаюсь, и как мы вообще схлестнулись? А уж тем более оказались в одной постели… да-а… когда думаю об этом вот так, одно слово — пиздец… Ощущение, что только вчера это было, хотя прошло добрых полгода. Я тогда зашёл в туалет на уроке, а ты стоял так же у раковины, опершись на неё поясницей, и картинно курил. Расстегнув штаны, я стал беззастенчиво справлять нужду, пока не обнаружил, что твой оценивающий взгляд явно направлен на мой член (раковины располагались по той же стене, что и писсуары). — Чего пялишься? — угрожающе спросил я. — Да так. Почему бы и нет? — ты выгнул бровь, криво, однобоко улыбнувшись. — Ты что, педик? — Я — нет. А вот ты — да, — продолжал улыбаться ты, затянувшись и выдохнув дым через нос. Я нахмурился, заправив свой член обратно в штаны, подойдя к тебе и грубо пихнув в плечо: — Чего сказал?! — с наездом выдохнул я, заглянув в твоё лицо, пробежавшись по нему быстрым взглядом. Вытянутое, волевое. Уже тогда я понял, что ты явно не из тех, кто не сможет за себя постоять. — Мне казалось, я достаточно разборчиво разговариваю. Меня аж дёргало от наглости, с которой ты смотрел на меня тогда. От этой улыбки, которой улыбаются самоуверенные дети, знающие, что мать никогда не сможет поднять на них руку, а потому регулярно пакостящие. И как же до чёрта хотелось размазать эту улыбку по твоему лицу. Я сжал правую руку в кулак до хруста, стиснув зубы и шумно сквозь них вдохнув. Однако после я лишь презрительно фыркнул, вновь пихнув тебя в плечо, буркнув «руки ещё марать…» и выйдя прочь из туалета в сопровождении всё той же лукавой улыбки. Я знал, какая о тебе в школе ходит слава, но не тронул тебя не поэтому. Я… не знаю, почему. О тебе ходила история, будто бы в средней школе ты порезал бедро складным ножом одному парню, который хотел побить тебя из-за внешнего вида. Вот так просто, без всяких колебаний, не волнуясь за статью и даже срок, которых ты избежал каким-то настоящим чудом, ты покалечил человека. Тот парень вскоре откинулся от передоза, так и не успев испортить тебе жизнь. Уже позже я спрашивал тебя, насколько правдива эта история. И ты ответил, что целиком и полностью. Причём, отвечал спокойно, в глазах совсем не было страха и даже волнения. Словно ты спланировал всё, в том числе тот передоз, и не сомневался, что всё пройдёт по плану. Но почему же я тогда, всё же, просто не взял и не ударил тебя? Не сделал то, что у меня обычно не вызывало ни малейших колебаний? Почему я передумал тогда? Я не могу ответить себе на этот вопрос до сих пор… Но на тот момент, момент, можно сказать, начала наших отношений, я в это совсем не верил. Во всю эту историю. Ты не был похож на психа. Ведь одного психа я знал, Марти, и ты не был похож на него. Я стал ощущать лишь позже… это странное щекочущее чувство. После того нашего диалога в туалете я стал замечать, что ты смотришь на меня. Точнее, я ощущал, как временами взгляд твоих малахитовых глаз проскальзывает по мне, оставляя за собой неглубокий, но жутко саднящий порез, как от бумаги. А в воздухе раздавался звук, который издаёт гремучая змея своим хвостом перед нападением. И после — этот страх… проползал подле, задевая меня своей прохладной чешуёй и заставляя вздрагивать. Порой меня даже передёргивало. Этот взгляд проникновенно шептал мне: «я знаю о тебе всё». И я безумно мучился: откуда, откуда ты мог узнать это?! И каждый день твои взгляды накапливались, их становилось всё больше и больше. Они придавливали меня сверху, и однажды я уже просто не смог выдерживать их. Я вновь подкараулил тебя в туалете, зная, что ты иногда куришь там во время уроков, и, убедившись, что мы одни, вжал тебя в стенку, вцепившись в плечо. — Откуда ты знаешь?.. — неуверенным голосом спросил я, стискивая твоё плечо всё сильнее и готовясь к худшему. — Кто тебе сказал?! Ты вновь самодовольно улыбнулся, без всякого стеснения глядя мне в глаза и совершенно раскованно себя чувствуя для человека, приткнутого к стенке. — Мне никто не говорил. Я просто знаю. — Откуда?! — я ещё сильнее сжал пальцы, заставив тебя слегка поморщиться. — Я просто вижу таких, как я. — Но… ты же сказал… что ты — нет. — Я бисексуал. А вот ты — самый настоящий гей, — ты улыбнулся шире, особенно когда моя рука резко переместилась на твою шею, стиснув её. Казалось, ты даже получаешь от этого какое-то извращённое удовольствие. — Если ты хоть кому-то об этом скажешь… — угрожающе начал я, но меня прервала твоя ладонь, которой ты провёл по моему уху и спустил её на шею. Я тут же дёрнул головой в сторону. — Какого чёрта ты делаешь?! — А тебе что, не нравится? — ты в каком-то явно издевательском недоумении приподнял брови. — Хватит! Какого хрена ты меня трогаешь?! — А ты мне запретишь? — вновь наиграно, но уже жалостливо, спросил ты, приподняв внутренние уголки бровей, после чего схватил меня за ремень, запустив пальцы под пояс джинсов и притянув меня к себе, но я тут же отшатнулся, толкнув тебя в стену. — Да какого… дьявола ты делаешь?! — я лишь сейчас заметил, что чаще задышал. Чёрт возьми. Не понимаю, что происходит. Не понимаю, почему твои прикосновения вызывают такую реакцию во мне. И тем более не понимаю, почему я никак не могу на это среагировать хоть сколько-нибудь адекватно. Воспользовавшись моей растерянностью, ты схватил меня за грудки, вжав в ту же стену, в которую я вжимал тебя секундой раньше. Удобное место: за рядом кабинок, в закутке, даже если кто-то и зайдёт — увидит не сразу, если увидит вообще. Не успел я опомниться, как ты уже горячо вжимал меня в стену, шаря руками по моему телу и щекотно, но жутко интимно целуя меня в шею. Зубами ты сжал кожу за ухом и чуть ниже, жутко болезненно, но у меня тут же практически ноги отказали. А твоё бедро, тем временем, возбуждающе потиралось о мою промежность. — Хватит… п-пусти… — почти молил я ослабевшим голосом, и лишь когда ты тут же отстранился, понял, что я говорил это, совсем не желая, чтобы ты действительно перестал. Ты стоял надо мной, опираясь рукой на стену, и я вдруг стал чувствовать себя совсем маленьким. Чёрт возьми… это же я. Гроза школы. Человек, о котором боятся сказать лишнее слово, дабы оно не дошло до моих ушей. Человек, от которого все стараются держаться подальше и не попадаться мне на глаза… и человек, который стоит теперь перед каким-то фриком, стыдливо опустив глаза, часто дыша, чувствуя слабость и то, что на трусах уже явно образовалось мокрое пятно. Чёрт, чёрт, чёрт… — Ну как? Хочешь ещё? — твои пальцы осторожно коснулись моей щеки и невесомо прошлись по шее, тем не менее, вновь заставив меня дёрнуться в сторону. — Да какого хрена ты это делаешь?.. — наезд совсем исчез из голоса. Осталось только искренне непонимание и какая-то… обида, наверно. Мне казалось, что ты просто надо мной издеваешься. А я уже слишком давно никому не позволял над собой издеваться. — Хочется. Ты мне нравишься, — ты испытующе смотрел мне в глаза, словно прикручивая меня саморезами к той самой стене за моей спиной. — Чего? Вот так просто?.. — А почему это должно быть сложно? — ты небрежно передёрнул плечами. — Я ведь не клянусь тебе в вечной любви. Мы оба хотим одного и того же, разве нет? — твоя ладонь красноречиво легла на мой пах, заставив дёрнуться, но уже явно слабо, больше от неожиданности. — А тебе, как девственнику, чувствую, и вовсе вдвойне надо. Я ошалело на тебя уставился, инстинктивно вцепившись в твои плечи, когда твоя рука сжала мой член сильнее. — Что? Это тоже довольно легко понять. И вообще… я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Я давно за тобой наблюдаю, — твоя рука теперь ненавязчиво поглаживала меня по паху, отчего у меня попросту ехала крыша. После ты резко отстранился, достав из сумки маркер, взяв мою ладонь и нацарапав на ней адрес. — Вот. Приходи вечером, если надумаешь. Я вперился в тебя недоверчивым взглядом исподлобья, схватив тебя за низ широкой футболки, когда ты уже развернулся, собравшись уходить. — Погоди… ты же… просто дразнишь меня, да? Это такой прикол? И ты потом всем расскажешь? — я чувствовал себя уже откровенно жалко, когда говорил это, но на тот момент мне было всё равно. Ты замер, вновь повернувшись ко мне лицом. — Я бы не стал таким шутить. Но доказать тебе это я не могу никак, потому решай сам, верить мне или нет. Я в любом случае буду тебя ждать. Не придёшь — сочту за отказ и после сделаем вид, что ничего этого не было. Даже в случае отказа о твоей ориентации я не заикнусь, не бойся. Для меня в этом нет резона. Поставив на этом точку, ты развернулся и покинул помещение, оставив меня один на один с целым роем мыслей. Чёрт, если бы ты только знал, каким хреновым был для меня этот день! Я чуть не тронулся, пока решал — да или нет, нет или да? А что, если это действительно какой-нибудь дурацкий прикол, а я приду, и все узнают, что я гей? Чёрт, да меня же на том самом месте разорвут… и вся жизнь и репутация псу под хвост. Но… мне ведь действительно… блядь, мне ведь действительно нравятся парни, чёрт бы их всех побрал за это… и я никак не могу этому воспротивиться. И я действительно, мать его, девственник, да я даже целовался только один раз, с девушкой, и мне вообще не понравилось… не поцелуй, а херня какая-то. Это всё равно, что с сестрой. Но когда ко мне начал прикасаться ты, в голове мельтешило лишь одно: да, чёрт возьми, это оно! То, чего я так жаждал эти грёбаные семнадцать лет! И я действительно тебя хотел. Не обольщайся, ты не в моём вкусе, чёртов гот, но… есть же в тебе что-то, от чего аж ноги подкашиваются. И если я приду… быть может, я получу, наконец, желанную разрядку и всё будет хорошо? Ты действительно не выглядел так, словно хотел подшутить надо мной. Да и что за шутки дурацкие? Нет, не может быть… не верю. Значит… ты на полном серьёзе пригласил меня к себе… э-э… перепихнуться? Неужели действительно?.. Послав все свои рассуждения к чёртовой матери, я просто взял и пошёл в квартиру, адрес которой был выцарапан чёрным маркером на моей ладони. Какое-то время я стоял перед бордовой дверью с серебристыми цифрами 2 и 7, но после вновь почти рывком отбросил сомнения и нажал на звонок. Ты встретил меня на пороге всё той же улыбкой, говорящей лучше всяких слов: «я знал, что ты не сможешь отказаться». Я мысленно рыкнул, разозлившись скорее на себя, но нарочито смело переступил порог, оглянувшись и присвистнув. — А ты шикарно живёшь. — Да обычно вполне, — пожал ты плечами, совсем без напускной скромности, по-настоящему, и от этого я невольно смутился. Это действительно обычно? Мне это место казалось по-настоящему шикарным… не дворец, но очень просторно, уютно и чисто. Тёмный красивущий ламинат, белые с шоколадным обои, симпатичная мебель. — А где родители? — спросил я на всякий случай. — У меня нет родителей. Я живу с братом, а он — в основном у своей девушки, потому квартира, грубо говоря, в моём распоряжении. — Везёт… — с лёгкой завистью выдохнул я и, лишь заметив твой недоумённый взгляд, потупил в ответ свой. — Извини… я порой забываюсь, что не у всех с родителями, как у меня… Ты одарил меня долгим задумчивым взглядом, но в итоге решил ничего не расспрашивать. И я был тебе за это благодарен. Жаловаться я всегда терпеть не мог. Мы немного выпили, дабы поспособствовать, в основном, моей раскованности, а уж ты — просто за компанию, чтоб быть со мной на равных. До сих пор встаёт, когда вспоминаю, как мы потом, целуясь, повалились на постель. Не переставая целоваться и жадно ощупывать друг друга, словно давние любовники после долгой разлуки, мы словно боролись, перекатываясь; то я подминал тебя под себя, понемногу раздевая: срывая футболку, возясь с клёпаным ремнём, стягивая узкие кожаные штаны, обтягивающие явно подтянутые мышцы; то ты оказывался сверху, ловко и неторопливо, даже искусно расстёгивая пуговицы моей грубой рубашки, оставляя засосы на груди и ключицах и сдёргивая широкие джинсы вместе с трусами. В конечном итоге, когда одежды на нас уже не осталось, ты, видимо, уже решив завершить эту странную игру, жёстко подмял меня под себя, нагло втиснувшись между моих коленей, и я возмущённо взбрыкнул: — Эй-эй! А чего это я снизу? — я тяжело дышал, смущённо глядя на тебя снизу вверх. — А как ты хотел? Ты пассив, — без колебаний отозвался ты, словно это было прописной истиной. — Ничего я не пассив! — я вновь попытался вырваться, но ты лишь плотнее вжал меня в разобранный диван, уже демонстрируя часть своей настоящей силы, и я с ужасом осознавал, что мне с тобой не тягаться. Но попытки вывернуться не прекращал. — Не брыкайся, — всё так же спокойно и уверенно продолжал ты. — Кроме нас здесь никого нет, Дэниэл. Тебя вижу только я. А я совсем не пытаюсь тебя унизить пассивной ролью. Мы на равных. Ты спустился вниз по моему торсу, обхватив губами мой член и начав легко его посасывать, но это оказался всего лишь отвлекающий манёвр: твои пальцы, тем временем, скользнули в мою задницу, заставив меня возмущённо взвыть. — Тихо, тихо. Расслабься. Перетерпишь же лёгкий дискомфорт? — бросив на меня взгляд, в котором читался вызов, ты продолжил свои манипуляции ртом, пальцами больно и неприятно разминая мой вход, порой заставляя кусать губу, шипеть и дёргаться, но ты уже не обращал на это никакого внимания, упорно продолжая свои действия, отчего было лишь больше не по себе. Чёрт, я так по-идиотски себя никогда не чувствовал. И было чертовски страшно. А уж своим хриплым шёпотом на ухо «Я буду осторожен» ты меня вовсе добил ко всем чертям. Я, по ощущениям, весь залился краской, отвернув голову вбок и прикусив губу. Как грёбаная, блин, тринадцатилетняя девственница! Сперва приятного было мало. Если было вообще. Ты, вроде бы, входил, но у меня уже было ощущение, что твой член вообще никогда не кончится. — Блин, у тебя там что, сантиметров тридцать… — натужено спросил я, дыша через раз, а то и через два. Ты самодовольно ухмыльнулся, склонившись ко мне ближе. — Ещё чуть-чуть… — сказав это, ты резко двинулся вперёд, и я до боли прикусил губу, едва успев задавить вскрик. — Вот и всё… Губа жутко горела после укуса. Я шумно дышал через рот, боясь даже шевелиться. Да и задница горела тоже. Я старался не смотреть на тебя, а в идеале — и вовсе держать глаза закрытыми. Ты не двигался, видимо, давая мне время привыкнуть, но мышцы непроизвольно сжимались, заставляя меня тихо материться и шипеть от боли. — Чёрт, мне пиздец как больно… вытащи… только аккуратно… — слабо попросил я. — Расслабься немного, Дэн. — Да как я могу расслабиться, когда твой член в моей з… — ты не дал мне договорить, осторожно качнув тазом. Я взвыл, вцепившись в твои плечи и попытавшись вырваться, но ты упрямо удержал меня на месте, вновь засунув в меня свою дубину до основания. — Надо было в другой позе, наверно… — вдруг задумчиво сказал ты. — Нет уж, только не раком, — тут же отверг я твоё предположение, заставив тебя заулыбаться. — Ладно. Тогда терпи. Ты же сильный парень, — в твоём голосе мне вновь послышались издёвка и вызов. Я нахмурился, но, несмотря на это, стиснул зубы и продолжал почти молча, лишь изредка тихо поскуливая, терпеть твои слабые толчки. Чуть погодя ты всё-таки вынул свой член, дав мне свободно вздохнуть, но после сразу же засунул обратно, вновь нагло меня удерживая, чтобы я не дёргался. Однако, в этот раз он вошёл действительно легче и не так больно. Кажется… Но мышцы всё равно продолжали противиться, делая больно мне же, между прочим. — Ты так чертовски приятно его сжимаешь, Дэн… — горячо шепнул ты мне в лицо, почти в губы. Я зажал тебе рот рукой, вновь смутившись до красных пятен. — Заткнись… Но ты лишь улыбался, убрав мою руку в сторону, и продолжил медленно двигаться, словно и это было издёвкой. Периодически ты останавливался, целуя или касаясь языком моих пересохших губ, и я постепенно привыкал, уже лишь тихо поскуливая и ощущая, как сквозь боль, через мелкие трещинки на ней, начинает показываться удовольствие. Когда ты вошёл под каким-то особым углом, я стиснул зубы, сильно царапнув твои плечи. Чёрт, это действительно было потрясно. Голову разрывало от мыслей, начиная от: «чёрт, это самое потрясное, что я испытывал!» и кончая: «ты хоть понимаешь, что тебя трахает парень? Да если хоть кто-нибудь об этом узнает…», потому я отключил голову ко всем чертям, просто получая кайф и не задумываясь ни о чём больше. Когда я кончил… руку готов дать на отсечение, если это не было самым охуенным из всего, что я испытывал в жизни. Однако чуть после, когда мы уже просто лежали рядом, приходя в себя, вот так просто «не задумываться» было проблематично. Теперь со всей тяжестью навалилось осознание, причём, уже сделанного. Я повернулся к тебе спиной, стиснув голову руками и зажмурившись. Я переспал с парнем... пиздец… я позволил трахнуть себя парню. Чёрт возьми, я вот так запросто пришёл в квартиру к едва знакомому парню и позволил ему трахнуть меня. Я же даже не знаю наверняка, что он не расскажет, и вообще ничего толком о нём не знаю, кроме той дурацкой истории и того, что он этот… гот. Блин, да я даже имени его не знаю, чтоб меня! Я вздрогнул, почувствовав, как ты положил руку на моё плечо, поцеловав в него же. — Всё ещё боишься? — Ничего я не боюсь… — возмущённо буркнул я, хотя и думал, что выглядит это как откровенное враньё. Но ты не стал меня уличать в нём, лишь снова поцеловал, уже в шею, и плотно прижался со спины. — Я действительно давно наблюдаю за тобой. Ты не такой, как твои товарищи. И я сейчас не имею в виду ориентацию. Ты просто не такой. Потому ты был мне интересен, и иногда я на тебя поглядывал. — И что разглядел?.. — несмело спросил я чуть погодя. — Ну, что ты гей — это я уже говорил, — напомнил ты мне, заставив сжаться. — Что даже когда смеёшься, стоит тебе остаться без чужих взглядов — сразу становишься задумчивым, как будто тебя тревожит что-то, а смех — просто снятие напряжения. А ещё ты зачем-то беззвучно повторяешь слова, которые только что сказал. — Серьёзно? — я даже повернулся в пол-оборота. — Да. Даже сейчас, — однобоко улыбнулся ты, и я вдруг понял, что ты действительно прав. — Жуть. Как же я этого не знал-то?.. — поражался я. — И что, сильно нелепо выглядит? — Почти незаметно, — успокоил меня ты, пожав плечом. Твоя рука стала дразнящими движениями поглаживать мой торс. — Грёбаный сталкер*, — я вновь отвернулся, услышав за спиной твой тихий смешок. — Я не сталкер. Просто понаблюдал немного, потому что ты меня привлёк. Я просто пытался убедить тебя хоть немного, что это всё не шутка, и я не собираюсь завтра развешивать фотки того, как мы занимались сексом, по всей школе, или видео транслировать в компьютерном классе или скидывать всем на телефон, да я даже просто никому говорить про это не собираюсь. Это между нами. Я пошёл мурашками, на мгновение представив всё, что ты только что нарисовал в моём воображении. — А теперь… после всего… ну… это всё и типа ничего не было, мы как бы снова друг друга не знаем? — спросил я, и почему-то мне казалось, что по мне и так ясно, какого я жду ответа. — А как ты хотел бы? Ты, однако, лёгких путей не ищешь. Ответ и не так, как я хотел, и не так, как не хотел, а вообще невпопад. Ну, и что я должен ответь на такое? — Поменьше думай о том, какого ответа ждут другие. Подумай хоть раз, какой ответ настоящий. Я предупредительно зыркнул на тебя, уже собравшись было оскорбиться, но в твоих глазах натолкнулся невольно на такое вязкое и тёплое спокойствие, что отвернулся, бросив эту затею и глубоко вздохнув. — Я даже… не знаю. Честно, не знаю. Это всё, считай, за один грёбаный день произошло. — Ладно… переформулирую вопрос. Тебе было хорошо со мной? — …да. — А ты хотел бы повторить этот вечер? Я шумно сглотнул. — …да. — Тогда… что нам мешает? — улыбнулся ты, за плечо развернув меня к себе и мягко поцеловав. — Только… ты же понимаешь, что мы не можем дружить в школе и… всё такое, — напомнил я, чувствуя себя при этом почему-то неловко. — Не переживай. Понимаю. Как-никак, я знаю, в каких кругах ты вращаешься. — В каких? — вздрогнул я, удивлённо на тебя уставившись. Да быть не может, откуда ты можешь знать про… — Ну, я имею в виду твою компанию, — ответил ты прежде, чем я даже закончил мысль, позволив мне спокойно выдохнуть. — А, это… — Да и меня бы, мягко говоря, не очень-то поняли, начни я вдруг водиться с гопотой, — твой шутливый тон порядком разряжал обстановку. Я тоже заулыбался, покачав головой. — Да уж… значит, в школе мы будем вести себя, как раньше, но иногда будем встречаться. Верно? — Да, — ты уткнулся лбом в моё плечо. — Меня Роуэн зовут, кстати. — Я знаю, — на автомате соврал я и буквально почувствовал твою лукавую улыбку, говорящую о том, что ты прекрасно всё понял, но вновь не стал меня ни в чём уличать. Поначалу это, можно сказать, был просто секс. Мы только трахались и разбегались, сдабривая это всё короткими разговорами и иногда выпивкой. Потом разговоры стали длиннее. Я стал оставаться на ночь. Ты стал кормить меня тем, что готовил сам, и это было до чёртиков вкусно. Домашнюю еду я видел редко, либо перекусывал полуфабрикатами, либо довольствовался пересоленой, сгоревшей и ещё хрен знает какой едой матери, когда у неё были приступы заботы. А вот ты готовил жуть как вкусно, и, видимо, замечая, как мне нравится, ты стал кормить меня каждый раз. А я бегал в магазин и мыл посуду. В общем, это всё больше и больше становилось похоже на самые, что ни на есть, полноценные отношения. Ты буквально приручил меня, как зверька. Но я, почему-то, был совсем не против. Тебе… да, только тебе я мог это позволить. Почему-то лишь тебе я мог позволить над собой доминировать. Это было как-то… естественно. Ты не пытался показать, что я ниже или хуже тебя. Просто… это трудно объяснить. Ко мне никто не относился так, как ты. А вот уже поэтому… потому, что ты относился ко мне по-особенному, я вдруг понял, что начинаю… терять себя или вроде того. Я запутался в том, какой я на самом деле. С тобой я был мягким, податливым, и в целом чувствовал себя совершенно не так, как во всех других ситуациях. Твоя забота была мне приятна, в то время как забота кого угодно другого раздражала, ведь я и сам прекрасно могу о себе позаботиться. Одна сторона — циничный малолетний преступник, главный хулиган (пусть я и не выбирал себя таковым, это произошло как-то незаметно для меня) и гопник, заводящийся с пол-оборота… а другая сторона — какая-то нежная, пассивная, мазохистская даже… и кто бы знал, как это выводит. Кто из них я и как вообще происходит эта перемена? Где этот рычаг, который переключается, когда мы остаёмся наедине? Меня даже, знаешь… гнетёт это иногда. Немного. То, что я не понимаю природу этого поведения. И вообще… я не привык так. Не привык признавать чей-то авторитет, не привык, чтобы кто-то стоял надо мной. То есть… я знаю, есть много людей, которые повыше меня будут, было бы глупо это отрицать. Но… ты — тот единственный человек, чьё положение «надо мной» я целиком и полностью признаю сам. И вот именно это меня пугает и заставляет терять голову. — Чего такой загруженный? Я очнулся от размышлений, увидев подошедшего Джоуи, кинувшего на подоконник, у которого я стоял, рюкзак, и вставшего рядом со мной. — Да не знаю… просто настроение — дерьмо, — я вздохнул, перемявшись с ноги на ногу. Настроение у меня на самом деле резко испортилось от очередной лекции преподавателя о моей безалаберности и бездарности. Некоторые из них совсем не стеснялись в выражениях, открыто пророча мне светлое пиво в тёмном будущем, как единственный способ уйти от серой безрадостной жизни. Высокоморальная и тонко чувствующая учительница английского была как раз одной из таких. — Марти сказал, вы вчера ездили за товаром, — как бы между прочим заметил Джо. — Да. А что? — Продавать когда думаешь? — Как обычно. Подождём какой-нибудь мега-вечеринки, вариант беспроигрышный. А там или хозяин закупит, или сами толкнём гостям, — я повернулся лицом к окну. На улице было пасмурно и даже немного темно, несмотря на разгар дня. Деревья чуть покачивались от ветра, заставляя ёжиться, даже если находишься в помещении. Было в такой погоде какое-то… мрачное предчувствие. — Я слышал, Маркус что-то такое планирует, — Джо лишь повернулся к окну и, поскольку пейзаж заинтересовал его явно меньше, тут же вернулся в исходное положение. — Маркус… это который чёрный, с дрэдами? — Он самый. — Ну, разузнай получше, где ты там это слышал. А я уже в случае чего предложу Маркусу товар. А лучше пусть Роб, вдруг он «своим» больше доверяет. Джоуи усмехнулся, скрестив руки на груди. — Нам бы тоже не мешало развеяться. Мать с двумя младшими на тех выходных улетает к бабушке. Фиби, возможно, удастся спровадить к какой-нибудь подруге. А Люк или сам уйдёт, или не сдаст нас. В общем, давайте соберёмся, выпьем и расслабимся? — А что, я «за». Ребятам скажешь? — Чуть позже, поближе к нужной дате. А то мало ли, случится снегопад и отменят все рейсы до Чаббака. — Да, закон подлости, — я усмехнулся, и вдруг совершенно не в тему в голове всплыла картинка прошлой ночи, и внутри тут же всё разгорелось, словно уголь, подкинутый в печь. А после невольно подумалось о том, что бы было, если бы Джо вдруг прочёл мои мысли. Представляю, как бы он охренел. Интересно… мы дружим уже… да чуть ли не с детства ведь, лет восемь, наверно. Но я всё равно никогда бы не смог ему рассказать. Хотя, может, именно потому, что мы дружим так долго, я и знаю наверняка, что он не поймёт и просто не сможет со мной после такого нормально общаться. К геям он относился, как любой человек наших кругов. Забавно. Он представляет их манерными и женоподобными и даже не подозревает, что тесно общается с одним из них и ничего не замечает. К счастью, снегопада или другого природного катаклизма не случилось, потому мать Джоуи с двумя младшими детьми спокойно улетела в Чаббак. Фиби, которая была младше Джо на год, сначала упиралась, но когда узнала, что он хочет позвать домой четверых парней, а если она и посмеет заикнуться матери об этом — Джо использует старенький козырь и поведает матери, что Фиби давно уже не девственница (а мать у них была женщиной религиозной со всеми вытекающими), девушке оставалось лишь обиженно фыркнуть, признав поражение, и найти приют у одной из своих одноклассниц. Люк, старший брат Джо, тот ещё раздолбай, который не учился и не работал в свои двадцать четыре, согласился купить нам выпивки, но после отчалил к очередной своей пассии. Таким образом, в квартире мы остались нашей небольшой и тесной компанией: я, Джоуи, Роберт, Оскар и, конечно, Марти, куда без него. Джо включил какую-то новую комедию, и мы расположились в большой комнате: Марти устроился в кресле, перекинув ноги через подлокотник, Джо и Оскар забили диван, Роб сел поближе к телевизору, а я нашёл себе место на ковре, подложив под голову диванную подушку. Перекидывая открывашку друг другу, мы откупорили бутылки и приложились к пиву и закускам: кто к рыбе, кто к чипсам, кто к попкорну. Есть ведь что-то в таких вот посиделках, да и комедии, как ни крути, под градусом смотрятся гораздо лучше. В такие редкие вечера я тоже неплохо отдыхаю, пусть и послевкусие от них исчезает гораздо быстрее, чем от вечеров с тобой. Порядком развеселившись от комедии и пива, мы начали уже какую-то обычную пьяную ностальгическую болтовню: о наших школьных приколах, ребятах из школы и, как не трудно догадаться, постепенно речь зашла и о девушках. — …ну и вот к-роче она н-чала, типа, фу, как м-жно его в рот брать, ты чё, это же унижение для дев-шки… — уже порядком заплетающимся языком рассказывал Джо об одной из своих последних пассий, растёкшись по своему месту на диване. — Не, ну ск-жите, да? К-кого ваще хрена такое отн-шение? П-чему если ты ей кнг… книлиг… блядь, к-роче, как ты ей ртом — это, блядь, охуенная почесть, а к-гда она тебе, так ср-зу «фу, это ун-жение»? Это ж, блядь, секс, при чём тут ваще ун-жение? Чё ун-зительного в том, чт-бы сделать ч-ловеку пр-ятное, тем более в ответ? Еси уж ты трахаешься с кем-то — то вы же типа… на равных в этот момент, без всяких там «ты мне сделай, а я тебе хрен, скажи спасибо, что вообще трогать себя позволяю»… балин… — Джоуи икнул, наклонившись вперёд и облокотившись на свои колени. — Не, ну ск-жите? — Бля, ты так говоришь, как будто сам никогда девушками не пользовался, — подал голос Оскар, который опьянел ощутимо меньше. — Стопудово же с какой-нибудь зажигал как раз без всяких «равных», и пользовался всякими шалавами, как спермоотводом. — Но так то шалавы! — с важным видом заметил Джоуи, подняв вверх указательный палец. — Я ж типа про отн-шения там всякие… когда типа любовь и всё такое… — Блин, может, вы заткнётесь? Итак трахаться хочется… — ворчливо пробурчал Роб, по-прежнему сидевший у телевизора, спиной ко всем. — Так и что тебе м-шает-то? — возмутился Джо. — То, что девушкам со мной как-то не очень хочется… — смущённо ответил парень. Ну да, учитывая его проблемы с лишним весом… — Так, Р-берт, не п-р-живай! — Джо спустился на пол, размашисто хлопнув парня по плечу, так, что тот аж вперёд подался. — Ск-зал бы сразу… чес-слово… На-дём мы тебе бабу! Ты ж н-рмальный п-цан! Да что б они ваще п-нимали в н-рмальных мужиках! Слышишь, Дэн, — тяжёлая рука брякнулась и мне на плечо, заставив слегка вздрогнуть от неожиданности, ибо я уже витал в полудрёме и разговор парней слышал только фоном, — найдём же мы Робу бабу? — Найдём, найдём, — устало вздохнул я, прекрасно зная, что с пьяным Джоуи говорить бесполезно в принципе. Он на своей волне. Может, потому, что он самый низкий из нас и субтильный, он и пьянел быстрее и сильнее всех. — Вот кстати, — завёл он новую пластинку. — Слышь, Марти. Марти, как обычно пялившийся в пространство и продолжавший расправляться с вяленой рыбой, вяло крутанул головой на звук своего имени. — А может, тебе тоже п-трахаться надо? — Зачем? — спросил он, явно не особо интересуясь мыслями Джо на этот счёт. — Ну, типа… может, у тебя вся эта хрень с н-рвами именно из-за недотр-ха. А потрахаешься н-рмально — и всё пр-йдёт. — А ты что, свои услуги предлагаешь? — теперь, как мне показалось, к голосу Марти примешался лёгкий вкус издевательства. — Ты чё, опух? — праведно возмутился Джо. — Я те бабу найти пр-длагаю. — Жаль, — притворно вздохнул парень, отвернувшись. Однако Джоуи просто так не успокоился: — Блин, ты чё, пр-вда смог бы меня трахнуть? — А почему бы нет? — пожал плечом Мартин, вновь глянув на Джо. — Теоретически трахнуть можно кого угодно и даже что угодно. А ты, к тому же, смазливый, мелкий такой, даже не бреешься ещё, насколько я знаю. — Дэн тоже ещё не бреется, и чё? Я глянул на Джоуи, недовольный тем, что меня вмешали в этот идиотский разговор. Даже приподнялся на локте, чтобы спросить, какое ему до этого, собственно, дело, как Марти тут же продолжил: — Увы, блондины не в моём вкусе. — Фу, — констатировал Джо, поднявшись с пола и покачнувшись. — Я н-деюсь, ты просто прик-лолся так тупо. Но лучше п-йду п-дальше от тебя, пидораса, в толчке з-прусь, а то вдр-г ещё изн-силуешь… — парень удалился, после чего в комнате ненадолго воцарилась тишина. — А серьёзно, Марти, — вдруг подал голос Оскар. — Ты ж прикалывался? — Кто знает, — философски изрёк в ответ парень. — Вот знаешь, ты, конечно, в принципе тип странный, но никогда ещё я тебя так не опасался, как сейчас, — усмехнулся Роб. — Очко прошляпить боишься сильнее, чем откинуться? — Иди на хуй, — спустя несколько секунд задумчивости увернулся от ответа Роб, сделав вид, что его вдруг сильно заинтересовало происходящее в телевизоре. — То есть… ничего зазорного в сексе с парнем ты не видишь, Марти? — спросил я, пользуясь опьянением. Наверное, желал найти хоть какую-то поддержку и успокоение для души. — На меня вряд ли стоит ориентироваться. Я в сексе в принципе ничего зазорного не вижу, с кем угодно и даже чем угодно. — Ну ты и мерзкий, — с усмешкой прокомментировал Оскар, потянувшись улёгшись на диван во весь рост. — К слову, а где Джо? Он что, на толчке уснул? — Пойду проверю, — я поднялся, лишь сейчас ощутив, насколько пострадала координация. А ведь минуту назад я себе казался почти не пьяным… дойдя до туалета, я без задней мысли открыл дверь и на удивление обнаружил, что Оскар попал в точку. Джо сидел на унитазе со спущенными штанами и безнадёжно дрых. Я тихо хрюкнул от смеха, вернувшись в комнату и махнув ребятам рукой. Увидев сию милую картину, они тоже не сдержали тихого смеха в кулак. Просто так мы это оставить не могли, ясное дело, нечасто такой шанс выпадает… Сделав своё чёрное дело, мы, хрюкая от смеха, сфотографировали на телефон Марти полученный результат и лишь после этого со спокойной душой пошли спать. А утром мы с упоением наблюдали за лицом Джо, когда показали ему вчерашнюю фотографию. Над тем, как оно менялось, мы уже ржали в голос. На фотографии Джо всё так же сидел на унитазе со спущенными штанами, в одной его руке был ёршик, изображающий скипетр, в другой — туалетная бумага, изображающая державу, а на голове красовалось маленькое ведёрко из-под побелки. — Чего вы ржёте, как гиены? — обиженно пробурчал Джоуи. — Тоже мне, друзья, нет бы отнести на диван, спина из-за вас болит… Утром мы все, за исключением Оскара, прогуливали школу, продолжая тусоваться у Джо. Оскар в принципе странным образом затесался в нашу компанию, он порядком отличался от нас, как минимум тем, что хорошо учился и метил в престижный университет. Ага. Вот только мозги у этого хорошего мальчика работали на износ благодаря метамфетамину, которым мы его и снабжали. Но об этом, кроме нас, никто не знал, конечно же. И Оскар с завидной регулярностью выслушивал от учителей тирады о том, что «как же такой хороший мальчик связался с такими отбросами». Как оказалось, способ есть. — Ты-таки узнал что-то про вечеринку у Маркуса? — напомнил я, ведь говорили мы об этом больше недели назад, и Джоуи, по идее, давно должен был отчитаться. — Ах да. Узнал, но говорят, Маркус не торчок, — с сожалением отчитался Джо. — Ну, Маркус не торчок, значит, придётся затесаться на его вечеринку, а там как по маслу пойдёт. Или даже просто спросить кого-нибудь, кто пойдёт, и им продать заранее. Кстати, если кто не в курсе: цена поднялась на пять баксов, — вспомнил я. — О’кей. В понедельник пробью список гостей, — Джоуи достал из ящика сигарету, открыв форточку и закурив. Я усмехнулся, невольно задумавшись о том, что ты куришь совершенно не так. За тобой наблюдать чертовски приятно. Эта твоя картинность настолько естественна, что даже слегка заводит. Скорее бы снова оказаться в твоих объятьях и снова понаблюдать, как ты сидишь за столом после ужина и выпускаешь изо рта плотные и изящные завитки и колечки дыма… чёрт, я бы смотрел на это каждый вечер своей жизни, знаешь?.. _____________________________________________________________ *Сталкер - индивид, для которого характерны повторяющиеся случаи вторжения в жизнь определённого человека, включая нежелательные контакты, в том числе слежка, попытки вступить в прямой контакт и наблюдение.