Катарсис

В тот вечер мы расстались на дружеской ноте. Гарри ушёл, а мы завалились спать. И, кажется, в этот раз спалось сладко, как никогда. Я даже на какое-то время забыл о твоём отъезде. Однако уже утром, за завтраком, я об этом вспомнил. Ты как обычно курил, опершись спиной на стену и положив ногу на ногу. А я за обе щеки уплетал твои тосты с яичницей. Умеешь же ты, всё-таки, даже из чего-то простого сделать вкуснятину. — А в какой колледж ты поступаешь? — как бы между прочим спросил я. Ты медленно перевёл на меня взгляд, стряхнув пепел в пепельницу и вновь затянувшись. — Ешь молча, — грубо отозвался ты. Я поёжился, уткнувшись в тарелку и продолжив есть. Не люблю, когда ты злой. Наверное, никогда к этому не привыкну. Даже знание о том, что у тебя порой действительно просто плохое настроение, в чём нет никакой моей вины, совсем не защищает от разъедающих ран, нанесённых твоим порой до жути острым языком. Ясно, сейчас тебя лучше вообще не трогать… Доев, я помыл за собой посуду и забился куда подальше, пока ты не придёшь в норму. Попадать под горячую руку — себе дороже. Я ж не самоубийца. Потом спрошу про этот твой колледж… а пока догадками помучаюсь, раз уж тебе совсем меня не жалко. Он что, настолько далеко, что мы даже видеться не сможем? Может, ну её, учёбу эту, и просто уехать с тобой и работать пойти… хотя не, ты ж мне яйца оторвёшь, если я школу брошу. Не вариант. Куда ж ты едешь-то? Может, вообще в другую страну?.. Или любовь — любовью, но балласт в виде меня тебе в новую жизнь тащить не хочется?.. И ты просто не можешь сказать мне это в лицо? Хотя, это странно для тебя, обычно ты всё можешь в лицо сказать. Тогда как это вообще понимать прикажешь? Я вздохнул, облокотившись на подоконник, подперев голову и уставившись в окно. С утра было солнечно, но сейчас поднимался ветер и сбивал в кучу тяжёлые низкие тучи. Где-то вдалеке уже сверкали молнии. Я сидел на кухонном диванчике, отложив на стол учебник английского, от которого уже разболелась голова. Начать учиться в последнем классе, чтобы хорошо сдать выпускные экзамены — это не сахар, скажу я вам… я ж в душе не знал, что мне понадобится эта учёба. А тут на тебе… хотя… я не против, если ты прилагаешься. Ты зашёл на кухню, прошествовав мимо меня, к холодильнику. Открыв его, ты задумчиво потёр шею и взглянул на меня из-за дверцы. — Жрать нечего. Раз всё равно сидишь — сгоняй в магазин. — Ладно. Напиши, что купить. Ты быстро набросал список, а мне только на пользу было мозги проветрить. Пусть там уже, кажется, и дождь начнётся вот-вот. Я шёл довольно быстро, частенько оглядываясь на тёмные тучи. Хоть я и не сахарный, не боялся промокнуть, но как-то всё равно этого не особенно хотелось. Никогда не забуду, как у Марти заглохла машина за городом, и мы шли пешком до заправки около часа под жутким ливнем… в тот день у меня насквозь промокли даже трусы. Ощущения, надо сказать, не самые приятные. Погрузившись в свои мысли и то, чтобы держать темп шагов, я даже не заметил, как одна из машин во дворе подъехала довольно близко и резко снизила скорость, словно провожая меня. Как только я обратил на это внимание — задняя дверца уже распахнулась, а сзади чья-то здоровая рука отточенным движением затолкала меня внутрь. Даже пискнуть не успел, как дверь уже захлопнулась. Я встрепенулся, быстро оглядевшись. За руль уже уселся тот, кто, видимо, меня и затолкал — Рассел, высокий и довольно мощный бритый мужик. Я знал его и потому догадывался, что увижу, когда поверну голову. Помимо ещё одного шкафа на пассажирском сидении, рядом со мной восседал не в меру улыбчивый Винс. — Ну здравствуй, Дэнни. Как жизнь? — Что тебе нужно? — настороженно спросил я, усевшись, наконец, в более-менее удобную позу. — Прекрасно, я тоже люблю сразу к делу, — всё шире улыбался он. — Мы оценили твою шутку по поводу ухода. Не пора ли вернуться назад? — Я не шутил, — упрямо ответил я, хоть и прекрасно понимал, что Винс знает это, просто играет со мной. — И возвращаться я не собираюсь. — А может, всё-таки подумаешь ещё раз, Дэниэл? — улыбка медленно начала таять. — Я уже подумал. Много раз. Я не собираюсь возвращаться. Винс вздохнул, став серьёзным окончательно и опустив взгляд вниз. Сложив руки в замок, он качнул головой и цокнул. — Ты же понимаешь, что из таких дел просто так не выходят? Никто не может в любой момент сказать «я ухожу» и просто выйти из нашего круга, — его внимательный и пронизывающий взгляд вновь оказался на мне. — Я сказал и ушёл. — Так не пойдёт, — безутешно покачал он головой. — Хорошо. Тогда что нужно, чтобы уйти? Деньги? Подписка о неразглашении? Честное слово? Винс слабо рассмеялся, откинувшись на спинку сидения. — Всё шутишь, Дэн. А я уже давно говорю с тобой серьёзно, — он подвинулся ближе, почти вжав меня в дверцу машины и заставив съёжиться. — По правде говоря… один способ выйти из нашего бизнеса есть. — Какой же? — настороженно спросил я, не поднимая глаз. Углом зрения я заметил, как Винс вытащил что-то из-за пазухи. Холодное дуло упёрлось чуть дальше к затылку от виска, в тишине отчётливо щёлкнул возведённый курок. Я задержал дыхание, округлив глаза. — Понимаешь, о чём я? — прозвучало уже шёпотом. Приложив все усилия, чтобы выйти из оцепенения, я с титаническим усилием, но всё равно слабо, кивнул. — Хорошо. Я всегда знал, что ты парень смышлёный, — Винс небрежно потрепал меня по щеке, убрав пистолет обратно. — Ты там не обделался? — с усмешкой пробасил один из шкафов, повернувшись к заднему сидению. — Из своего кармана будешь оплачивать чистку салона. Меня даже почти не задело из-за всё того же оцепенения, которое словно воссоздало прочный кокон, в котором я не мог шевелиться и через который не проникали никакие мысли и чувства, кроме этого сковывающего, замораживающего ужаса. — Завтра приезжай к пяти на наше место. Я буду ждать, Дэн. Если ты, конечно, не решишь, всё-таки, уйти предложенным мною способом. Выбор за тобой, — вновь гадко улыбнулся Винс. Я услышал щелчок, свидетельствующий о том, что двери больше не заблокированы, однако он так сильно напомнил мне щелчок возведённого курка, что я невольно дёрнулся, вызвав у Винса ещё более широкую ухмылку. Я вышел из машины на ватных ногах и просто стоял, пока не убедился, что машина Винса скрылась за углом. И даже дольше. Пока я стоял, с неба всё-таки начал накрапывать дождь, быстро перерастающий в сильный и довольно холодный ливень. Но я и его почти не чувствовал. Во всё том же тупом оцепенении я наблюдал, как по точкам от капель намокает и темнеет тротуарная плитка, а после и вовсе становится блестящей от влаги. Мимо ходили люди, прячась под зонты и прикрываясь всем, что попадётся под руку — свежей прессой, сумкой, своей же рубашкой, натянутой на макушку… а я продолжал стоять, словно памятник, который, возможно, и хотел бы уйти домой, но не может пошевелить даже пальцем. Да, именно так я и ощущал себя. Словно я застыл, и у меня просто нет иного выхода — только стоять здесь и покорно промокать до нитки. Перед глазами вдруг что-то резко мелькнуло, а щёку пронзила резкая боль. Я отшатнулся, лишь спустя несколько секунд сообразив, что мимо пробежала девушка, и спица её сломанного зонта царапнула меня по щеке. Она лишь торопливо извинилась, даже не оглянувшись, и продолжила шлёпать летними босоножками по стремительно намокающему тротуару. Я выдохнул, на автомате тронув себя за щёку. Не знаю, была ли там кровь, может, ливень просто слишком быстро смывал её… я даже понять не мог, больно мне сейчас или нет. Облизнув губы, мокрые от дождя, я оглянулся вокруг. Интересно, сколько я простоял так?.. На дороге уже образовались лужи. Машины светили фарами, дабы хоть немного повысить видимость в этой дождевой стене, на износ работали дворники, слышались нервные гудки клаксонов. Я мотнул головой и убрал налипшие на глаза волосы, зачесав назад. Куда мне теперь?.. Точно… список… Оцепенение, быть может, и прошло частично, а вот отупение — явно нет. В нём я и добрёл до магазина, достав из кармана совершенно размокший список, на котором было уже почти не разобрать карандаша. — …вот чёрт… — сипло выругался я, наблюдая, как размокшая бумага расползается в моих руках. В кармане завибрировал мобильник, отчего я вновь дёрнулся. Нервы ни к чёрту. А вдруг это… я осторожно достал мобильник и прочёл сообщение: От: Ро Если попал под дождь и список промок: Яйца Молоко Томаты Газировка Сыр пл. Сливки Я слабо улыбнулся уже где-то на грани нервного истощения. Купив всё, я закупорил это сразу в два пакета и понёс домой, шлёпая прямо по глубоким лужам. Вода уже хлюпала в кроссовках, но… не плевать ли мне?.. Мокрая футболка сползла под тяжестью впитавшейся воды, открывая костлявые ключицы, свободные джинсы тоже сползли и теперь я чувствовал, как наступаю на них пятками. Почти как в тот раз. Почти. Я зашёл в квартиру, всё так же на автомате, словно робот, протянув тебе мокрый пакет, с которого стекала вода, разувшись, но ты тут же пригвоздил меня обратно к двери. — Куда собрался? Снимай давай это всё. Ничего не ответив, я аккуратно стянул с себя всю одежду (всё-таки промок насквозь), которую ты забрал у меня из рук и, видимо, понёс сразу в машинку. Как только ты вышел, я зашёл в ванную следом, взяв полотенце и начав сушиться. Ты снова показался на пороге, протянув мне фен. — Так быстрее, заодно согреешься. Я снова не ответил, включив фен и начав сушиться. Забавно… кажется, я даже не слышу этого шума. Потому что мою голову наполняет точно такой же монотонный гул, который на корню пресекает любые мысли. В голове лишь периодически раздаётся этот щелчок. И холод чуть выше виска… как будто до сих пор… я пощупал это место пальцами, уже сухое, но холод никуда не исчез. Он словно был где-то внутри, под кожей. Вновь увидев краем глаза твой силуэт, мелькнувший в проёме, я тут же встрепенулся. Я должен взять себя в руки. Если ты что-то заметишь, ведь не успокоишься, пока не выпытаешь. Но этого ты не должен знать. Ни за что не должен. — Ты всё? Я, всё-таки, немного нервно дёрнулся, выключив фен. — Да… а мы есть будем? — решил я сразу тебя отвлечь. Ты саркастично выгнул бровь, опершись плечом на косяк и скрестив руки на груди. — А, то есть, ты уже всё решил? Я слабо улыбнулся, насколько позволяли всё ещё оцепеневшие мышцы лица. — Если пустишь меня на кухню — могу сам приготовить… — Нет уж, этого кухня, пожалуй, уже не переживёт, — ты отлепился от косяка и босыми ногами прошлёпал на кухню. Я выдернул фен из розетки, вернув его на законное место пребывания. Выдохнул. И лишь после этого заметил, как у меня сильно трясутся руки. Буквально ходуном ходят. Закусив губу, я вцепился ими в работающую стиральную машину, глубоко дыша и закрыв глаза. Чёртово тело, почему ты постоянно меня подводишь. Я же в порядке, слышишь? В порядке! Так какого чёрта тебя так колбасит?.. Ведь я в порядке… в порядке… *** Монотонное урчание мотора и ровная дорога порядком убаюкивали, особенно учитывая, что я и без того чувствую себя истощённым. Марти молча смотрел сквозь лобовое стекло. За всё то время, что мы провели вместе — он со мной только поздоровался. Ехали на встречу и сейчас, с неё, мы в полном молчании. И я был безумно ему за это благодарен. Мне не хотелось говорить. Будь здесь Джо — он бы начал выпытывать из меня, чего это я решил вернуться, Роб бурчал бы, что зря я концерт закатил со своим уходом, раз так быстро вернулся обратно, Оскар бы явно как-нибудь поддел. А так — красота. Да и по поводу бала и Ро он тоже ничего не спрашивал, хотя мог бы. Да, вот за это он мне и нравится. Марти довёз меня до улицы, на которой наши пути расходились. Я вышел из транспорта, но замер, наклонившись обратно к Марти в окно машины. — Слушай… ты не мог бы… — неловко начал я. — Никому не говорить, что ты снова в бизнесе? — опередил меня как обычно догадливый друг. — Да… — Хорошо. Я всё-таки ждал от него хоть каких-то вопросов, но он лишь махнул мне рукой в знак прощания. Я отстранился, после чего машина быстро скрылась за холмом, словно и не было вовсе. Ну, вот и всё… теперь я снова в бизнесе. Официально. Как будто не отказывался… я невольно сжал рукой пять маленьких пакетиков в кармане своей кофты-кенгурушки, прикусив губу с внутренней стороны. Смогу ли я проворачивать всё втайне от тебя?.. Может, где-то спрятать товар, пока ты не уедешь?.. А Винсу врать, что он не продаётся? А что, если он… нет, ни в коем разе, лучше продать его и поскорее. Но как? В школу мы уже не ходим. Если не в школе — торговать такими вещами можно только в ночных клубах… которые, что логично, работают ночью. Незамеченным я ночью не уйду. А ты вряд ли не спросишь, куда это я собрался на ночь глядя. В клуб? Ну да. А если попросишься со мной? Я же не смогу сказать «нет»… тогда что мне делать? А может, не так страшно?.. Ну, будем мы в клубе, я отлучусь в туалет, а там по дороге хоть что-то, да толкну. Дело пойдёт. Да. Впрочем, что я несу, совсем, что ли, идиот. Ты же не слепой. Дурак я, что ли, ходить по минному полю? Вопрос, куда ты со мной точно не напросишься и куда я, при том, могу без подозрений пойти… к друзьям? Нет, вряд ли тебе это понравится… да и ты вроде там с Марти общаешься, мало ли. Точно! Я же могу просто сказать, что схожу домой. Со мной ты не поплетёшься точно. Проверить это нельзя никак. Идеально. Я молодец. Так и сделаю. А после приду… и якобы мать меня донимала, потому не выспался и прилягу подремать. Супер. Уже в этот же день, ближе к вечеру, я сидел, словно на иголках, и ждал удобного момента, который всё никак не хотел наступать. Я нервно поглядывал на часы. Может, сейчас? Или подождать ещё пару минут? С трудом отрывая взгляд от часов, я переводил его на тебя. Ты что-то быстро печатал на компьютере, видимо, с кем-то переписываясь. Иногда включал какие-то видео и треки. Однако, даже не отрывая взгляда от экрана, ты каким-то образом умудрился заметить мою нервозность. — Чего тебя как будто в задницу ужалили? — прямо спросил ты. — Ну… — неуверенно начал я. Раз уж ты сам завёл разговор — у меня ещё больше шансов не вызвать никаких подозрений. — Я просто… ну, как-то волнуюсь за мать, в общем… как бы она там чего не натворила… квартиру не спалила бы, например, с собой вместе, опять заснув с сигаретой… — выдал я, потирая шею. — Сходить к ней, что ли… дома хоть иногда ночевать, чтоб за ней приглядывать… — Я думал, ты не очень-то любишь свою мать, — справедливо заметил ты. — Да… но она моя мать, всё-таки, понимаешь же… — с трудом выдавил из себя я, и внутри меня прилично скрутило от этих слов. Мать. Ха. Всегда ненавидел этот идиотский аргумент. «Она же моя мать»… и что теперь? Ну проносила она тебя в пузе девять месяцев, медаль ей за это, что ли? Это мог сделать кто угодно другой. А ничего, помимо этого, она мне не дала. Было бы, за что беспокоиться. Разве что, в детдом не попасть бы… и всё на том. Пусть развлекается там, как хочет, плевал я на неё десять раз. — Наверно. Что ж, сходи. Я кивнул, сполз с кресла, быстро оделся в заранее приготовленную одежду, в карманах которой лежал товар, и замер в дверях комнаты. — Ну… я пошёл? — зачем-то спросил я, застёгивая последние пуговицы. Чёрт… от волнения застегнул на одну петлю выше. И ведь знаю, что застёгивать снизу надёжнее, но никак не отучусь начинать с середины. Верхние пуговицы застёгивать никогда не любил. Сразу возникает ощущение удушения. Да и ботаник я, что ли. — Иди. Всё же развернувшись, я подошёл к тебе, мягко прижавшись к твоим губам. На моих ты оставил в ответ мокрый след языком, лениво их лизнув. — До завтра. Я вернусь утром, — сказав это, я за один рывок обулся и вышел за дверь. Так. Теперь в клуб. Признаться, толкая наркотики в клубе, я чувствовал себя так, словно занимался этим впервые в жизни. Какая-то нервозность и неуверенность в теле. Но после пары удачных сделок (и пары стаканов алкогольного успокоительного) дело пошло на лад. Однако, как ни крути, а это не начинало мне нравиться. Только больше напрягала мысль, что мне снова придётся регулярно этим заниматься. Теперь уже не потому, что я сам хочу, а потому, что мне, чёрт возьми, дорога собственная шкура… и теперь я чувствую себя вовсе не крутым, а каким-то рабом обстоятельств. Я больше не хочу нарушать закон. Но и мёртвым быть я не хочу тоже. Через одну ночь я снова слинял якобы к матери. А потом и каждый день будто бы ночевал дома. Я понимал, что это, возможно, выглядит и подозрительно, но успокаивал себя тем, что всё-таки за моей матерью действительно требуется приглядывать, и я вполне мог бы, если бы относился к ней немного лучше. Но всё равно чувство вины глодало меня так, что мало не покажется. Однако, кажется, всё было спокойно. До одного утра. Однажды, когда я утром пришёл домой, тебя я там не обнаружил. Квартира была какой-то даже жутко пустой. Ты как всегда педантично убрал мои вещи со спинки стула, видимо, в шкаф. Грязная посуда у нас никогда не копилась в отличие от моего дома. Как и пыль, впрочем. Постель была убрана. Такое чувство, словно здесь уже давно не было людей. В открытые шторы проникали косые лучи солнца, тёплым пятном лежащие на ламинате. Неужели… Первым делом, конечно, сознание парализовала мысль о том, что ты всё знаешь. Ты всё знаешь и… что? Это всё равно не объясняло, куда ты ушёл, почему дверь не заперта изнутри, а на лестничной клетке или под балконом не валяются мои скромные пожитки… тогда куда ты делся? Чёрт… хоть бы записку оставил, я же с ума сойду… Я позвонил тебе на сотовый, но тот мелодично завибрировал на столе. Ещё и телефон оставил… да куда ты, чёрт возьми, мог подеваться? На всякий случай я проверил шкаф и другую мебель, где обычно лежали мои вещи. Всё было на месте. Ничего не понимаю… Я сел на диван, облокотившись на колени, и напряжённо стал сверлить взглядом ламинат. Кажется, перебрал уже все догадки, но продолжал нервничать, пока вдруг не услышал скрежет ключа в замке, да и по нервам заодно. Я даже слишком резко поднялся, вытянувшись в струну. Ты зашёл в комнату в спортивных домашних штанах и старой растянутой футболке, держа в руке дымящийся стаканчик с кофе. — Где ты был?.. — упавшим голосом спросил я и чем-то до смешного напомнил себе типичную престарелую ревнивую жёнушку. Знаете, такие тощие дамы с лицом шарпея, отвратительным шлюшьим макияжем, который якобы молодит, в псевдосексуальном шёлковом халатике и с бигуди в крашенных рыжих волосах, больше напоминающих то, что обычно достают из слива в ванной женского общежития. — Ходил за утренним кофе, — ты приподнял стакан, как бы говоря, что ответ на мой вопрос очевиден. — …просто ходил за утренним кофе? — не верилось мне. — Да. А ты ждал какой-то леденящей кровь истории? — ты выгнул бровь. — Мне просто захотелось вкусного кофе. — Хм… — я выдохнул, опустившись обратно на диван. Но я совру, если скажу, что беспокойство меня оставило. Ничего подобного. Оно ещё глодало меня изнутри. Я даже не мог как-то обосновать это. Я просто ощущал неладное. Или это просто от того, что я тебя обманываю? Быть может, лишь поэтому? Ты ведь доверяешь мне, а я… но я ведь не просто так, верно? Я обманываю тебя не для того, чтобы обмануть, не из собственной прихоти… это ведь оправдывает меня, да? Хоть немного… или, всё-таки, нет?.. Ещё пару дней я настороженно наблюдал за тобой. Была мысль вновь пару ночей провести с тобой, но я подумал, что после твоего странного для меня утреннего отсутствия это может выглядеть подозрительно, как будто меня это действительно как-то по-особенному напугало, и вот тогда ты уже явно что-то заподозришь. В общем, надо продолжать жить, как жил. От партии осталось немного. Продам — и перерыв. Станет хоть чуть спокойнее на это время. Главное втюхать остатки товара. Осталось совсем немного. Сегодня я искренне надеялся уже покончить с партией. Ещё каких-то два пакетика. И хоть немного посплю в твоих объятьях… хоть немного спокойно. Как всегда было с тобой. Я сидел в баре, хлебая коктейль, в который сам плеснул немного алкоголя. Это хоть немного расслабляло. Одной рукой я облокотился на барную стойку, подперев голову и мельком окинув танцующих людей в поисках потенциальной жертвы. Пока таковой не наблюдалось. Вздохнув, я нервно щупал круглые таблетки через целлофан в кармане, выпив коктейль до дна. — Ещё, пожалуйста, — сказал я, стараясь перекричать музыку и не поднимая головы. Уже спустя несколько секунд стакан с коктейлем с громким стуком опустился на стойку, забрызгав мне рукав рубашки. Я резко дёрнулся в сторону, отстранившись от стойки. — Э, ты чего де…! Подняв голову, я обомлел, словно меня враз парализовало. Передо мной, за барной стойкой, опираясь на неё в агрессивной, нападающей позе, стоял ты. Взгляд твой был презрителен, как никогда. На дне глаз закипала холодная ярость. — Ро… Ро, я… Ты продолжал сверлить меня взглядом, пока я нелепо пытался лепетать что-то из-за шока. Я чувствовал, как по телу прокатываются волны неприятных покалывающих мурашек. Откуда-то от поясницы к щекам и обратно. — Не утруждай себя. Я уже всё знаю наверняка. Можешь и дальше толкать свою наркоту, но уже без меня, — сказал ты ледяным режущим тоном, наклонившись ко мне. Музыка всё ещё играла. Но твой голос на её фоне я слышал безумно чётко, словно он звучал прямо в моей голове. — Ро… подожди… — всё ещё шокировано просил я, приподнимаясь со стула и придерживаясь за стойку, —подожди, я об… Но ты меня уже не слушал. Да и вряд ли моё тихое лепетание можно было расслышать. Ты приостановился лишь для того, чтобы пожать руку бармену, что-то сказав ему на ухо, а после быстрым шагом вышел из-за стойки и сквозь толпу змеёй выскользнул из клуба. Я сорвался со стула за тобой, едва не запнувшись о подставку для ног, но, всё-таки, устояв. — Подожди! — крикнул я тебе в спину, хотя и понимал, что ты уже меня не слышишь. Я бросился следом за тобой, выбежав на улицу. Оглянувшись, я было испугался, что потерял тебя, но потом увидел в темноте твою фигуру в тёмной одежде, торопливо идущую вверх по улице. Я догнал тебя, пойдя чуть позади. Улица была тихой, людей сейчас вовсе не было видно. Я даже отчётливо слышал твои быстрые пружинистые шаги, едва за тобой поспевая. Когда хотел — ты умел чертовски быстро ходить, так, что я трусцой-то еле тебя нагонял. — Ро, послушай! Да послушай же ты меня, пожалуйста! — я уже немного запыхался, быстро идя за тобой и периодически переходя на бег, когда отставал. — Я всё могу объяснить, Ро! Остановись хоть на минуту и послушай! А если… если сочтёшь их нестоящими… то я сам уйду. Хорошо? Ро! Но ты даже темпа не сбавлял, как будто, как тогда, в больнице, просто оглох. Ну не верю я, что ты можешь не слышать и не обращать абсолютно никакого внимания! Я же прошу всего лишь выслушать меня, чёрт возьми! Я не прошу прощать или чего-то ещё, только выслушать! — Ро!!! Или что, ты боишься услышать стоящую причину? Боишься, что простишь меня? Да почему ты не можешь просто послушать, всего полминуты! — Да послушай же ты! Остановись хоть на десять секунд и послушай! И я отвяжусь от тебя! Ро! Неужели это так долго и трудно, после всего, что между нами было?! Поняв, что ты так и не откликнешься, я остановился, тяжело дыша от быстрого шага и периодического бега. Да откуда у тебя такая дыхалка и выдержка!.. Как можно даже меня не послушать?! Я понимаю, что в прошлый раз я лажанул, но ведь не в этот! — Ну и пожалуйста! — крикнул я уже в обиде, чувствуя, что сам закипаю, ещё и посильнее тебя. — Не слушай! Может, и к лучшему, что ты не слушаешь, раз тебе было бы лучше, если б я сдох! На моё удивление ты резко остановился, как вкопанный. Не повернулся, никак больше не показал то, что услышал меня. Но остановился и продолжал стоять. Ты что… всё-таки решил дать мне шанс? Даже если нет, то… — Я действительно всё это бросил, Ро. И я действительно не желаю больше заниматься этим, — я стал тихо, осторожными шагами подходить ближе, чтобы так не орать. — Но в тот день… когда я ещё в дождь попал, меня во дворе просто беспардонно затолкали в машину и объяснили, что из этого просто так никто не выбирается… — я всё понижал тональность голоса, пока не снизил её почти до шёпота, уже стоя за твоей спиной, на расстоянии двух шагов. — Мне… недвусмысленно дали понять, что меня ждёт, если я не вернусь… приставив дуло к черепушке… я… ни разу так не трухал, чёрт возьми… — я обессиленно опустил плечи, отведя взгляд от твоей неподвижной фигуры. — И я подумал… точнее, скорее у меня мелькнула такая мысль… что уж лучше, если я буду живым, пусть и придётся заниматься этим… чем ты узнаешь через несколько дней моего отсутствия, что произошёл несчастный случай и меня выловили из реки с дыркой в голове «неизвестного происхождения»… Я замолчал, нервно сцепив руки и опустив взгляд в землю. Ты всё-таки повернулся ко мне, и я, даже не видя, почувствовал твой тяжёлый напряжённый взгляд. — И какого хрена ты мне ничего не сказал, кусок идиота? — Но… что ты можешь сделать? Я не хотел тебя зря волновать… Ты отвесил мне пудовый подзатыльник, так, что в голове зазвенело. Я автоматически потёр затылок, опустив голову. — Идём, — всё, что ты сказал, вновь быстрым шагом направившись в сторону дома. Мне ничего не оставалось, кроме как покорно поплестись следом. Ты молчал, а я пока с трудом переваривал всё, что произошло. Мне едва верилось, что ты всё узнал, а теперь ещё и простил меня… чёрт возьми, а если бы… я мотнул головой. Всё случилось так, как случилось. И всё хорошо. Пусть тебе и не нравится то, чем я занимаюсь… мне тоже не нравится. Но лучше уж толкать наркоту, чем быть мёртвым, верно?.. Мы зашли к тебе домой. Я выдохнул, разувшись и пройдя в комнату. Ты, в свою очередь, плюхнулся на диван и взялся за мобильник, набрав чей-то номер. — Привет. Ты во сколько сегодня заканчиваешь? Отлично, после загляни ко мне, пожалуйста. Нет, спать не буду. Да. Жду. — Кому ты звонил в такое время? — удивился я, наблюдая, как ты засовываешь телефон обратно в карман кожаных брюк. — Брату. Он сейчас на дежурстве. — Зачем?.. — спросил я нахмурившись, хотя и смутно догадывался. — Чтобы он пришёл. Логично? Логично, — отрезал ты, поднявшись, уйдя в кухню и, судя по всему, поставив чайник. Ещё злишься… хотя, как тут не злиться. Я вздохнул, сев на твоё место, откинувшись на диванную подушку и сложив руки на животе. И всё-таки, зачем ты брату звонил? Наверное… чтобы он, так сказать, помог мне в моей ситуации? Вот только каким образом? Что-то даже думать не хочется… Ты, тем временем, вышел из кухни с двумя чашками кофе. Я невольно улыбнулся уголком губ, осторожно принимая кружку из твоих рук и делая глоток. Ты же витал где-то в своих думах, глядя в невидимую точку перед собой. Я как-то не решался нарушить это молчание. Жопой чуял, что схлопочу за это. Или ты просто снова не ответишь. Но зато я сижу здесь. С тобой. И мне хорошо. После кофе ты приготовил перекусить, а потом мы просто сидели и курили, разбавляя нашу по-прежнему безмолвную трапезу бокалами с виски. Как я понимал, мы ждём. Интересно, а долго ещё ждать? Время тянулось как-то напряжённо и медленно. Дверной звонок в тишине квартиры ударил по слуху так резко, что заставил вздрогнуть. Ты тут же залпом допил виски, встав и пойдя открывать дверь. В комнату зашёл твой брат, как и в тот раз, в форме. Заметно усталый и уже сонный. Он тяжело опустился на диван, выдохнув и сняв фуражку. — Ну, расскажешь, чего я сюда припёрся? Привет, Дэн, — между делом кивнул он мне, когда я уже было подумал, что он меня вовсе не заметил. Я кивнул в ответ. — Расскажи ему, — сказал ты. Я нахмурился, подумав, что что-то рассказать мне почему-то должен твой брат, но после ощутил на себе твой взгляд и повернул голову, чтобы убедиться, что мне не кажется. Так и есть, ты стоял рядом, в упор глядя на меня. — Э… я? — Ты, ты. Я с тобой говорю, — твой голос был всё ещё жёстким, и проходился по нутру, как наждачная бумага. — Что рассказывать? — То же, что ты рассказал мне. Я внутренне съёжился, отведя взгляд. — Зачем? — Тебе что, мозги отшибли, я не пойму? Или ты в тюрьму торопишься? А рано или поздно ты попадёшь туда, и ты это знаешь. Я предложил тебе оптимальное решение проблемы. Без дырки в твоей пустой башке и без тюрьмы. Потому прекрати задавать глупые вопросы. Сейчас не до этого. Я виновато опустил голову, прекрасно понимая, что ты, как и всегда, во всём прав, но… но… что? — Но… не могу же я стучать, — наконец, выдавил я из себя. — Ты идиот? — тут же искренне возмутился ты. Я коротко взглянул на Гарри, который озадаченно наблюдал за нашей перепалкой, ослабляя ворот формы. — Тебя убить собираются, а ты «я не могу стучать»? Может, я тебе всё-таки что-то отбил, а? — Нет… — уже смутившись, ответил я. — Я понял… но ты хоть понимаешь, что будет, если я расскажу и это всплывёт? — Мы поместим тебя под программу защиты свидетелей, — встрял Гарри, который, кажется, пусть и смутно, но начал догадываться, о чём мы вообще говорим. — А мне это дерьмо нужно? — я несколько скривился. — Менять место жительства, имя и прочее? Блин, да я же в школе ещё учусь, я несовершеннолетний даже… мать-то куда? Тоже под эту программу? А оно ей надо? Да она же грёбаная алкоголичка, ей на это всё вообще насрать… — я уронил голову на руки. — Думать надо было до того, как ввязываться во что-то… — противно заметил Гарри. — Ненавижу, когда так говорят. Надо было, да «бы» мешает, — не сдержался я от не менее едкого комментария. — Стало быть, дыра в башке тебе предпочтительнее? Да как хочешь, — равнодушно сказал ты, отойдя от меня и сев на диван рядом с братом. Я замялся, немного поёрзав на стуле, так как сидеть было уже слишком неудобно. Особенно под выжидающим прицелом двух пар зеленых глаз. — Хорошо. Я понял. Я расскажу, если ты мне подробнее расскажешь про эту программу, и я буду уверен в том, что не возникнет никаких косяков… договорились? — я поднял голову, взглянув на Гарри. Тот незамедлительно и уверенно кивнул. Пока мы говорили, за окном уже успел начаться рассвет. Гарри подробно расписал, через что мне придётся пройти и как всё это будет. Я всё ещё сомневался, но, встретившись с твоим взглядом и увидев в глазах стальной отблеск, я, всё-таки, решился. И рассказал Гарри всё, не упоминая только своих друзей. Он слушал, изредка кивая и периодически подпирая голову рукой. — Ну… всё, наверно, — наконец, закончил я, тяжело вздохнув. Гарри ещё раз кивнул напоследок, выпрямившись и опершись руками на собственные колени. — Значит, так. Сделаем запрос в министерство юстиции, и, когда тебя утвердят, расскажешь уже всё под запись. Как будут вести — я позвоню, — Гарри тяжело поднялся на ноги, хрустнув шеей и встряхнувшись. — Теперь поеду к Мэри и на боковую. И вы давайте. С этими словами Гарри ушёл, вновь оставив нас наедине. Я всё так же без слов начал разбирать диван. Умывшись, мы разделись и легли в постель, предварительно задвинув плотные шторы. Ты отвернулся к стене, обняв подушку. Я недолго мялся в нерешительности, после чего опасливо прижался к тебе со спины. — Я ведь… долго не увижу тебя, да. Как и ты меня. Я бы подумал, что ты спишь, но я видел в этом скудном свете, как слабо шевелятся твои длинные ресницы, следуя за движением век. — И? — Ро… я просто хочу знать. Насколько серьёзно твоё чувство ко мне? Ты вновь помолчал, после чего повернулся на спину, взглянув на меня. — Что значит «насколько»? — После этого всего мы… увидимся снова? Ты уезжаешь учиться, я буду под программой, и нам какое-то время нельзя будет общаться… после этого всего ты захочешь продолжать со мной… ну… встречаться? — я шумно сглотнул, понимая, что безумно боюсь твоего ответа и невольно отвожу глаза прочь. Казалось, ответа я ждал целую вечность. Я чувствовал, как под ладонью вздымается от дыхания твоя грудь, видел, как на шее бьётся выступающая на коже жилка, словно бы от волнения. — Я не знаю, — ответил ты, некоторое время помолчав. Внутри что-то то ли порвалось, то ли треснуло. Я лишь тихо и быстро выдохнул: «ясно», отстранившись от тебя и улёгшись, отвернувшись спиной. — Я не хочу врать тебе, Дэн. Я не знаю, что будет через столько времени. Быть может, ты и сам не захочешь больше быть со мной. И не зарекайся, — тут же остановил меня ты, когда я было уже повернулся, приподнявшись на локтях и открыв рот. — Ты тоже не знаешь, что будет. И я не хочу толкать здесь пафосных слащавых речей о том, что мы обязательно будем вместе, как герой женских бульварных романов. Давай просто не будем загадывать на будущее, хорошо? Я люблю тебя. И я просто верю, что всё будет хорошо. Я почувствовал, как ты мягко сжал мою руку в своей. Твоя была немного холодной, а моя, в противовес, почти горела. — Я тебя тоже… люблю. Вновь расслабившись, я опустил голову на подушку и вздохнул. Ты коснулся моего виска прохладными губами, уткнувшись лицом в мои волосы и прижав меня к себе. — Теперь давай спать. Я лишь кивнул, после чего мы оба немного уютнее устроились, накрывшись одеялом. Ты быстро заснул, судя по спокойному дыханию, а вот я ещё довольно долго просто лежал с закрытыми глазами и не мог заснуть. Да и встать и походить тоже не мог, ибо не хотел тебя будить. И я просто лежал, пока меня неутомимо грызли различные невесёлые думы о скором будущем. *** Министр юстиции дал согласие на моё участие в программе защиты свидетелей, после чего я дал показания, а нас с матерью перевезли в безопасную квартиру, дабы обеспечить защиту на время судебного разбирательства. Мать, к слову, привели в чувства и тоже объяснили ей ситуацию. Она явно не знала, как реагировать, но в итоге всё-таки пришла к мнению, что тут будет уместна её роль «заботливой мамочки», потому она с радостью соглашалась с представителями правопорядка и нередко подчёркивала, что «очень гордится своим сыном», что для меня было, как пенопластом по стеклу. Но главное, что всё идёт, как надо. Нам выдали новые документы. Мать теперь была Пэгги Рихт, а я превратился в Блэйза. После суда нас перевезли в другой город, оставив наличные на время, пока мы привыкаем к новой обстановке. Мать устроили работать в химчистку, что ей явно пришлось не очень по вкусу, но, видимо, она порешала на том, что в своей роли нужно идти до конца. Хотя я боялся, что, когда нас окончательно оставят в покое, она постепенно вернётся к своему прежнему состоянию. Так и происходило, пусть и очень постепенно. Иногда она стала прогуливать работу, иногда напивалась по вечерам, хотя я и пытался пресекать это, но получалось не всегда. Да и самому мне было несладко. Представляете, каково в последнем классе перейти в другую школу, тем более человеку вроде меня? И вдруг оказаться там никем. Без авторитета и свиты. К слову, о свите… Я нередко думал о том, как там сейчас ребята, что они теперь обо мне думают. Они ведь из-за меня лишились своего дохода и даже не знают, почему я так поступил. Никто из них не знает. Думают, наверное, что я сдал Винса просто так. Но ведь их я не сдал, верно? Значит, наверное, не так уж херово я выгляжу в их глазах… но как там вообще теперь без меня? Хотел бы я с ними свидеться, поговорить, но знаю, что это невозможно. Порой желание становилось довольно острым, всё-таки, мы дружили много лет, и вряд ли мне ещё светят такие друзья. Однако эти наплывы были периодическими, в остальном меня это не парило так уж сильно. Жаль, конечно, но что уж теперь? Зато живой… а друзья… наверное, ты бы сказал сейчас, что это всё к лучшему. Они — тоже часть моей прежней жизни, от которой мне и нужно было избавиться. Но, впрочем, особого внимания мне люди из нового окружения не уделяли вовсе. Я был стандартной серостью и начал честно пытаться учиться, чтобы хоть сколько-нибудь пристойно сдать экзамены. Насколько меня хватит. Я не знал, увижу ли тебя снова. Но мне хотелось в это верить. И не хотелось в этом случае предстать перед тобой в плохом свете. Так ничего и не добившимся, ещё и потерявшим хоть какое-то преимущество перед другими. Конечно, парой друзей я обзавёлся, но это всё было не то. Так, больше от безысходности, чтобы потрепать языками на переменах. Надо мной довольно часто подшучивали на тему моей «глухоты». Всё пошло от того, что я никак не мог привыкнуть к своему новому имени, и, когда окликали какого-то Блэйза, я, естественно, совершенно никак не реагировал. Только раза с третьего. Оставалось лишь отшучиваться на вопросы, почему я не слышу, как меня зовут. К слову, экзамены я сдал хорошо. Этот день омрачила только мать, которая снова валялась возле дивана в полубессознательном состоянии. Благо, я скоро съёбываю из этого дурдома, пропади она тут пропадом. На выпускной я, понятное дело, решил не идти, хотя даже получил пару приглашений. Вот уж не думал, что на меня кто-то из девушек успевал заглядываться. Я поздновато начал задумываться о колледже. Впрочем, пока вовсе рано думать об этом. Сначала придётся поработать хотя бы год, чтобы была какая-то страховка, а потом уже колледж одновременно с подработкой. Сниму себе комнатку. Всё лучше, чем с матерью. Всё будет в ажуре. Когда я в очередной раз занимался готовкой себе какого-то подобия еды (ну явно нет у меня к этому таланта, что тут попишешь), зазвонил телефон. Я прошёл в комнату и взял с тумбы мигающий мобильник, который явно стремился к самоубийству, бодро подползая к краю на вибрации. Странно, номер незнакомый. Опять, что ли, какую-нибудь хрень рекламируют? И где я опять успел вляпаться? — Да? — Привет, Дэн. Ты дома? Я вздрогнул, услышав своё старое имя, и первым делом подумав самое худшее. Лишь через несколько секунд я осознал, что голос уж очень знакомый. — …Ро? Это ты, Ро? - Я. Отвечай на вопрос. - ...дома. Почему ты спрашиваешь? - Я приду через полчаса, - отрезал ты и сразу же положил трубку. Я несколько секунд пялился на дисплей, до последнего не веря, что мне не почудилось. В вызовах этот номер точно был. Значит... Я поднял глаза от дисплея, оглянувшись вокруг. Квартира представляла собой довольно жуткое зрелище. По крайней мере, зал, в котором обитала мать. Я за ней, само собой, убирать не нанимался, и приводил в порядок только свою комнату. Я та ещё Золушка, конечно, только раз в две недели протирал пол, пыль, а постель и вовсе не застилал, но всё равно у меня было явно почище, чем здесь. За диваном скопилось уже несколько бутылок из-под какого-то дешёвого винища, банки из-под коктейлей, пластиковые бутылки из-под портвейна (аж передёрнуло, какое же там пойло должно быть, в полуторалитровой пластиковой бутылке-то?). Там же валялись обёртки из-под шоколада, чипсов, коробка из-под хлопьев. Некоторые обёртки были заткнуты меж диванных подушек. Она так и спала на этом диване, даже не разбирая его. После такого я считал себя вполне себе чистюлей. Возле дивана, на полу, стояла грязная одноразовая посуда и несколько кружек с недопитым чаем, в которых уже плавала плесень. Про пыль я уж вообще молчу… Чёрт, и что, ты сейчас всё вот это увидишь? Может хоть как-то... В дверь раздался звонок. Я подошёл, глянув в глазок. На площадке стоял какой-то тип в камуфляже и кепке. Чёрт, мне ещё и очередного хахаля матери сейчас выпроваживать? Я уже было понадеялся, что он уйдёт, но звонок раздался ещё раз, уже более настойчиво. Тихо зарычав, я распахнул дверь и сразу выдал: — Да вы заебали уже ходить! Она вернётся после восьми, я понятно объясняю? Тип вдруг заулыбался, приподняв лицо. — Нет, Дэн, да ты в конец охуел. Неужели я так херово выгляжу, что ты принял меня за ухажёра своей матери? Я обомлел, отшатнувшись от двери и попятившись, пока не прижался спиной к противоположной стенке. Не знаю даже, покрылся ли я мурашками от холода бетона под обоями или от того, что увидел. - ...Ро? - не веря своим глазам, выдохнул я. - А что, не похож? – ты будто насильно растянул губы в улыбке. - Мягко говоря... не очень, — неуверенно отозвался я, сканируя тебя с ног до головы. Ты усмехнулся, скрестив руки на груди и опершись на дверной косяк. - Так ты меня пустишь или как? - ты приподнял бровь, сняв кепку и продолжая всё так же натянуто улыбаться. - Конечно... входи, - всё ещё пребывая в шоке, отстранённо ответил я, не переставая тебя разглядывать и незаметно для себя опустившись на коридорную тумбочку для обуви. Камуфляж был самым лёгким и незаметным твоим изменением. Я практически вовсе тебя не узнавал. Вместо роскошных чёрно-фиолетовых волос - стрижка под машинку; в ушах от пирсинга остались одни напоминания в виде аккуратных проколов и шрамы после того случая с Маркусом; на косметику не было и намёка. Ты выглядел... странно. И до жути непривычно. И мне казалось, что тебе такой вид совсем не подходил. А может, я просто привык к твоему старому? Сейчас ты выглядел, как обычный парень. А я уже привык к твоему неформальному образу. Хотя я тебя часто подкалывал за него, конечно… хоть и больше в мыслях… но я уже привык. Мне нравилась эта твоя необычность. Само собой, нравился ты мне не за это. Но это было прикольно. - Я поступил в военную академию. Потому связаться с тобой получилось лишь сейчас. Ты не рад? - вдруг прямо спросил меня ты, слегка нахмурившись и, видимо, заметив мою задумчивость. - Блин, да дай хоть отдышаться-то... я вообще пока не понял, чего произошло, — и это было правдой. Я ещё просто не успел переварить все мысли, посетившие мою голову, и явно сейчас ляпну какую-нибудь чушь, если начну говорить. Заявляешься вот так через год отсутствия, изменившись «от» и «до», ну чего ты от меня хочешь вот так сразу? - Тормоз, - беззлобно вздохнул ты. - Я пришёл к тебе. Где-то в мозгу у меня щёлкнуло после этой фразы. В твоих глазах был какой-то стальной отблеск, но он говорил сейчас не о жёсткости, а просто о твёрдости. Это явно значило гораздо больше, чем констатация факта того, что ты зашёл ко мне домой. Ты… пришёл ко мне? То есть, решил за этот год, что всё-таки хочешь быть со мной рядом? Я ведь всё правильно понял? Вопрос не казался мне уместным, потому я просто продолжал заглядывать в твои глаза, надеясь увидеть ответ там. И он там действительно был. Я поднялся, подойдя к тебе и несколько опасливо коснувшись рукой твоего лица, словно ты от этого мог вдруг испариться, если коснуться тебя недостаточно бережно. Ты сжал мою руку в своей, поцеловав запястье, а после медленно притянул меня к себе, обняв. Я непроизвольно обнял тебя в ответ, постепенно сжимая крепче, тем крепче, чем сильнее становилось осознание всего произошедшего. - Я боялся, что передумаешь... за целый год-то, - глухо сказал я, уткнувшись лицом в твоё плечо. Грубая форма пахла порошком, теплом и немного летней пылью. - Не передумал. Но тоже опасался, что приду, и окажется, что уже и не надо... - Надо, - тут же убеждённо отозвался я, сжав пальцами ткань твоей формы и прижавшись своей щекой к твоей, потёршись. - Но я должен сказать тебе ещё одну важную вещь. Я отстранился, продолжая лишь держать руки на твоих бёдрах. В твоих глазах появился теперь какой-то надрыв. Таким делается взгляд после бессонных беспокойных ночей, когда на глазах уже лопаются капилляры от усталости, расплываясь блёклыми красными пятнами. - Я так учиться буду ещё три года. А потом я обязан ещё отслужить пять лет. А может, и вовсе соберусь карьеру там строить. И я не уверен, что тебе оно нужно... - на моё удивление, говоря такие вещи, ты продолжал непоколебимо смотреть мне в глаза. И мне всё-таки казалось, что ты очень много думал об этом. Настолько много, что уже не один раз проиграл в голове сценарий, в котором я тебе отказываю, и даже уже смирился с моим отказом. - А не надо за меня быть уверенным, — вопреки твоим явным ожиданиям ответил я. — Я и сам прекрасно справлюсь, - улыбнувшись уголком губ, я вновь прижался к тебе, мягко поцеловав. На большее почему-то совершенно не было сил. Их словно высосало досуха шоком от твоего появления. Ты провёл рукой по моим волосам, и даже от этого прикосновения у меня вдруг перехватило дыхание. Чёрт... не представляю, как я столько времени без этого жил. Знаешь… всегда было интересно, почему, когда ты трогаешь меня, сразу появляется это до безумия приятное чувство. - Я соскучился, - ты как-то устало и, вместе с тем, с толикой облегчения выдохнул мне на ухо, крепко обняв мои плечи, отчего я и вовсе совсем разомлел в твоих руках. - От тебя пахнет горелым, кстати. - Твою мать! — я распахнул глаза, спешно отстранив тебя и убежав на кухню. Выключив плиту, я торопливо снял с неё сковороду и поставил на другую конфорку. Сдуру открыл крышку и тут же резко выдохнул, почувствовав слишком тяжёлый запах сгоревшей пищи. От моих ветчины и яиц остались уже фактически одни ссохшиеся угли. Бросив крышку в раковину, я на всю распахнул окно, чтобы проветрить комнату. Блин, ведь ещё неделю, наверное, вонять будет… я продолжал разочарованно сверлить взглядом обугленные тельца несостоявшихся цыплят, и даже не заметил, как ты подкрался сзади, настойчиво выхватив сковороду из моей руки. Заглянув в неё, ты безутешно покачал головой. — М-да, — исчерпывающе прокомментировал ты ситуацию, стряхнув содержимое сковороды в мусорное ведро, а посуду залив водой в раковине. — Готовить ты так и не научился. Я на это мог лишь виновато и пристыженно пожать плечами. — Иди лучше сядь и доверь дело профессионалу, — сказав это почти гордо, ты стал по-хозяйски обыскивать шкафчики, пока не нашёл кастрюлю и рис с приправами. — И как ты тут без меня с голоду-то не подох, м? — задал ты вопрос в пустоту. Мне оставалось лишь улыбнуться, сесть и покорно наблюдать за тобой из-за стола, признавая свою полную беспомощность в этом вопросе. Слова казались какими-то лишними. Вопросов было слишком много, чтобы их озвучивать. Я не мог выбрать, какой задать первым, и вообще… я просто продолжал пялиться на тебя и думать. Странно. Но ты ведь по-прежнему мой Ро, так ведь? А твои внешние изменения — уже дело десятое. Впрочем, ты бы ведь всё равно не стал слишком задерживаться в одном образе, верно? Привыкну. Ведь чувствую себя рядом с тобой я абсолютно так же. Закончив готовку, ты наложил рис в тарелки, поставив их на стол, и сел, было приступив к еде, но после немного сморщился. — Слушай, а можно мусор в коридор вынести? Горелым воняет жутко. Я кивнул, взяв пакет и отнеся его к входной двери, а после, вернувшись, сел напротив тебя. Ты пожелал мне приятного аппетита, принявшись за еду, а я, в свою очередь, пока не спешил. — Я безумно рад тебя видеть, — наконец, озвучил я свой вердикт. — Долго же ты думал, — хмыкнул ты, не отрываясь от процесса. — Я просто должен был прийти немного в себя. Но я не переставал о тебе думать, Ро… я очень скучал. И я очень тебя люблю, — я поражался, насколько легко мне вдруг стало говорить это. Люблю. Раньше меня аж мясом наружу выворачивало от него. Просто потому, что говорить его было непривычно, я ещё не испытывал к кому-то такого. А сейчас это вышло легко и даже как-то… приятно. — Ты, конечно, пиздец как изменился, но… херня это всё. — Ага. Зато у тебя всё по-старому, — ты с улыбкой кивнул на плиту, намекая на мои кулинарные таланты и заставляя меня немного сконфузиться. — Я честно пытался… но не дано. — Ну, и вот куда я от тебя такого денусь? — ты притворно вздохнул, сжал мою руку, лежащую на столе, в своей, и озорно улыбнулся. — Никуда не денешься, — ответил я такой же улыбкой, притянув тебя к себе и довольно поцеловав в губы.