Сдавшийся

Абсурдность игры - Лидеры уровня мусорных баков, - огонек загорается у стального корпуса потертой зажигалки времен уродливых шляп с редкими перьями. Сломанная сигарета в коротких пальцах вспыхивает, разбегаясь искрами. Он еще раз упоминает человека со спутанными черными волосами, кожаной сумкой, которая вдвое больше его и абсолютно тупым взглядом. Он говорит, что квартира обставлена по последней моде, диван из нового каталога, стол - потрясная штука. Дым рассеивается по комнате, вытяжка сломана, пальцы стучат по синтетической обивке кресла. Кресла из того же проклятого каталога. Голос теряет мутность. Лампочка освещает каждый угол, падая треугольником на его лицо. Он проговаривает гласные в каждом слове два раза, чтобы было понятнее. У нас нет имен, квартир, золотых туалетов и бесконечного потока времени. У каждого в кармане сияющая дыра. Пламя охватывает железные двери, цепляется горящими руками за шкафы, опрокидывая бедные предметы мебели. Уничтожая то, что когда-то было всем нам безмерно дорого. Ниже минусового этажа находится подвал, заваленный длинными коробками, в них - ценный товар. В моменты беспамятства подавляющее большинство мечтает о спасении дорогостоящего груза. О спасении собственных задниц. О спасении ненужного хлама их квартир, отвратительного кота и ворчливой мамаши, уже давно заплывшей жиром на прокуренной кухни. Но только не я. И вовсе не мы. Закадровый монолог отпечатывается в голове каждого сидящего. Все молчат, внимая слишком спорным высказываниям. Запыхавшийся мужичок в забавной рубашке ярких цветов тащится к нам. Он кричит, подпрыгивает на коротких ножках так, что его пузо дергается вместе с ним. Том, ты все делаешь не так! Том! Задыхайся, будь максимально опечален потерей груза! Назовем его Убогим. Назовем Бездарным и Пропившим. Свое достоинство, конечно же. Имена для людей значат чуть больше, чем ничего. Каждый из вас думает про собеседника только то, что он из себя представляет. Старый пердун в потрепанных майках, не умеющий снимать. И сценарист - одна сплошная ошибка природы хлеще генетических мутаций. Я улыбаюсь Бездарному, поднимаясь с трона из мусора на заброшенном заводе. Огонь уже должен был добраться до последнего сектора и взорвать все здесь к чертям под Out Of The Fire* - Томас, ты потерял хватку? О чем думаешь? Один из самых важных моментов ленты, - он распинается, его багровые щеки раздуваются до размеров праздничных шаров. И без того крохотные глаза превращаются в почти черные точки на опухшем лице. Я молчу. Оборванцы молчат. В темноте, за его спиной, мигает красным камера. Еще чуть дальше - ошеломляющее количество оборудования. А по его меркам важен только сценарист. Этот писака, добрых три года работавший над своим, несомненно, шедевром, который потрясет публику и взорвет мир лучше любой бомбы. Так ли это? Актеры выкладываются на полную. Они качаются в такт орущей мелодии, фальшиво подпевая, опускаются на колени перед их предводителем. Вот уж точно - Крысиный Король. Бездарный хлопает в ладоши, явно восхищенный мои бездействием. Достаточно кривиться в усмешке, задирать голову, а монолог за тебя прочтет кто-нибудь другой при монтаже. Кто-нибудь другой твоим голосом. Финал отснят. Абсолютно тупой и предсказуемый, без смертей, шокирующих сцен и женских вздохов - отсутсвие любовной линии. Каждый из нас думает, что фильм ожидает грандиозный провал в прокате. Каждый из нас думает, что это - закат их карьеры. Так стоило уйти. На выходе персонал хлопает меня по плечу, благодарит за сотрудничество, делится ледяным кофе. Проделана такая грандиозная работа, сэр. Сэр Томас. Ха-ха. На лестнице меня ловит друг, Мистер Невозмутимый. Мы не общаемся столь учтиво, обращаясь друг к другу по именам. Худощавый парень, которому еле перевалило за двадцатку воображаемых лет. Этому гоблину уже сорок, а он успешно умудряется сохранять внешний облик на уровне стандартного представителя носителя мужской роли из фильма для взрослых. Тормознутый, но веселый. Одним словом - подходящий тип для вечера тяжелой пятницы. - Давай сходим в бар. Тебе надо выпить, я же вижу. Я снова улыбаюсь. Снова, снова, снова. Я - часть общества. Я - личинка мегаполиса. Я - никто в кишащей массе почти мертвых душ. Кивок означает согласие, в той же мере - нежелание общаться. Дорога до бара занимает долгих пятнадцать минут ощущаемой тишины, разглядывания витрин, погружения в мысли о предстоящих выходных, пролетающих где-то рядом со мной. Земля крутится быстрее восприятия. Работа тесно соприкасается с отдыхом, настолько тесно, что разница становится незаметной. Машины копируются идентичным изображением на стекло магазинов. По лицам прохожих бегают тараканы скуки и зависти. Там - холодно и темно, тихая музыка. На сцене - гвоздь программы - Мисс Монро. Белое платье, едва прикрывающее прелести женской фигуры, пышные бедра, сверкающие глаза. Венок чуть сползает с головы, потроша идеальную прическу. Она - ангел. Одна из тех, кто улыбается всем, чтобы потом ее назвали чистой и невинной. Никто не обратит внимания на темные корни, пробивающие эти светлые локоны. Ха-ха. Невозмутимый говорит, что нам пора. Ему не нравится хриплый голос этой притворщицы. И мы уходим. Между небоскребов, царапающих крышами небо, ползают муравьи. Они иногда достраивают что-то, а иногда - рушат. И чаще второе. Когда это сэр Томас успел так устать от жизни актерской? От жизни, к которой стремился все эти годы, с самого рождения? По венам течет горячая усталость. Течет уже который год. И есть кто-то знающий. Желающий помочь тебе вырваться из пучины безмолвия, из бледности бытия, скучных цветных фильмов с ощущением их бледности. Из жизни, которая мешает черный с белым. Смерть не будет лучшим выходом, потому что в жизни свершится что-то невероятное. Совсем скоро. Ха-ха. Как же здесь скучно. *Charlie Clouser - Out Of The Fire