Свобода выбора? Нет, не слышали

Он жёсткий, нескладный и резкий. Весь - сплошные углы: хитиновые пластинки черепа, острые черты сурового лица, странная броня, будто мозаика, собранная ребёнком из осколков. Напоминает насекомое, которому оборвали крылья. Движения точные и выверенные, но отнюдь не плавные. Не хватает грации, зато хватает уверенности и силы, пусть и каких-то хрупких, надломленных. Точно - не хватает красоты. Однако он не объект искусства, чтобы цениться только благодаря своим эстетическим качествам. Его язвительности, желчности, злобы, мстительности и мрачной решимости хватило бы, чтоб вооружить до зубов целую армию. Но есть что-то сверх того. Благородство, которое он прячет за грубостью и прагматизмом, неизменная смелость, честь… боль. Много, очень много боли. Лиаре хотелось бы облегчить, разделить его страдание. Она несёт в себе похожее, она, кажется, понимает, чувствует сродство с озлобленным, одиноким протеанином: Тессия лежит в руинах, будущее туманно, а неуверенность в нём порождает бессилие и страх. Но также она знает, что при любой попытке поделиться с ним своей личной трагедией, расспросить о его боли, проявить сочувствие, сострадание, ответ последнего протеанина будет одним и тем же. Холодная стена безразличия. Злые, колючие слова. Гнев, за которым таятся отчаяние и чувство вины. Ярость, с которой он прикажет не лезть не в своё дело. И она не знает, как пробить эту стену. Но также знает, что, прежде чем попытаться, нужно к ней хотя бы подойти. Лиара закрывает глаза. Вообще-то азари настолько менее совершенны, чем протеане: не чувствуют запаха эмоций, не читают мысли, оставленные кем-то в следах на песке… Но разве это – всё, что имеет значение? Каково знать, что ты последний представитель своей расы? Не самый мудрый, не самый достойный, не самый сильный. Знать, что на тебя возлагают надежду и в этом цикле, но не иметь ответов на их вопросы, – только смотреть, как умирает ещё одна цивилизация, сминаемая наступлением прежнего врага? Каково отгораживаться от других живых существ, лишь бы не привязаться, не пережить ещё раз боль утраты? Каково жаждать мести – и бессильно стоять в сторонке? Каково помнить лица друзей и любимых, погибших или, хуже, превращённых в бездушных хасков? Каково знать, что лично у тебя – даже в случае победы – нет и не может быть никакого будущего, что ты никогда не будешь понят, вечно будешь обречён на одиночество? Каково?.. Лиара может вообразить, каково. И когда она об этом думает, сердце болезненно сжимается. Потому, открывая глаза, азари полна решимости если не разрушить стену, то хотя бы подойти к ней как можно ближе. - Я хочу, чтобы ты узнал кое-что, Явик, - Лиара присаживается за свой рабочий стол. Он же поворачивается к ней спиной, безучастно глядя на пустые мониторы. – Я собирала информацию… для потомков. На случай, если мы не сможем победить. Думаю, нужно передать им наши знания, нашу силу, нашу надежду. Чертежи Горна. Историю рас Совета. Историю протеан. Капитан знала о моей идее, поддерживала её. Я однажды даже записала обращение Шепард к будущим поколениям. Если захочешь, дам послушать… Но потом, в самом... конце, она принесла мне кое-что ещё. Сказала добавить эту вещь к моему посланию, - кроваво-красные пластины брони клацнули, когда Явик резко повернул голову к азари: - Что это было? - Думаю, ты догадываешься. Осколок. Тот, в котором многие поколения протеан сохраняли свои воспоминания… и о величественном прошлом, и об ужасах войны, - Лиара сделала паузу, вздохнула. - В последние часы перед... Шепард сохранила некоторые свои воспоминания, а потом передала осколок мне. Теперь Явик повернулся к азари и даже шагнул вперёд. Все четыре глаза пристально смотрели на неё с угрозой… или страхом. - Осколок может прочесть только протеанин. - Или Шепард, - кивнула она. - Или Шепард… - Но мы с Шепард практиковали слияние разумов. Я помогала ей расшифровать видения, которые она получила с протеанского маяка на Иден Прайм, а потом, после… - Ты прочла мои воспоминания, - холодно, почти брезгливо оборвал её сбивчивые объяснения протеанин. - Да. - Тогда ты всё знаешь, и нам не о чем говорить с тобой, доктор Лиара Т’Сони, - Явик с отвращением процедил её имя, прозвучавшее в его устах как ругательство, потом с необычной для себя стремительностью развернулся на пятках вылетел из каюты. - Хорошего вам дня, господин Явик! – пожелал Глиф закрывающейся двери.