Свобода выбора? Нет, не слышали

Шепард отчаянно не спалось. Под вечер они с Мордином нашли здание, в котором, видимо, когда-то размещался госпиталь, или детский дом, или приют, – она вдоволь насмотрелась на такие заведения в детстве, чтобы знать, как те должны выглядеть: ряды проржавевших коек вдоль стен, стёртые полы, грязно-зелёные облупленные стены. Неприятное место, набитое под завязку чьими-то тягостными воспоминаниями. Явику бы здесь точно не понравилось. Впрочем, ей здесь не нравилось тоже. Зато в кладовых нашлось несколько не истлевших от времени одеял. А в подвале - комнатёнка, в которой сохранились целые окна: в остальные помещения постепенно наметало сугробы. Снег усиливался, быстро темнело, лес, шумевший в отдалении, казался чёрным и враждебным - гораздо чернее и враждебнее, чем когда они путешествовали сквозь его заросли. Обыск других домов дал им не много: кое-какую верхнюю одежду, побитую молью, несколько столовых ножей, пригодных для использования в качестве оружия. Никакой пищи. Никаких медикаментов. Ни следа живых существ. Вместо датападов и компьютеров – сгнившие допотопные книги, бумажные газеты, превратившиеся в труху. Кроме того, Шепард увидела себя в зеркале – издали, в смежной комнате, проходя мимо по коридору, усыпанному мусором и облупившейся штукатуркой. Сперва ей показалось, что за углом промелькнул другой человек. Надежда коротко уколола в сердце, но, увы, это было всего лишь отражение в ростовом зеркале… Отражение, которое теперь не давало ей спать. Ссадины успели поджить, синяки спали и приобрели безобидный желтоватый оттенок, но хуже всего выглядели шрамы. Шепард и думать забыла о клейме, оставленном ей на память «Цербером». Но теперь кожа снова разошлась, будто истончилась и вытерлась, и в безобразных глубоких бороздах показались искусственные ткани. В собственных зрачках ей почудился красноватый огонёк. Киборг. Машина. Вот он, очаровательный привет из прошлой жизни. Неужели хотя бы на том свете она не заслужила покой?! Теперь, лёжа в постели, наспех собранной из холодного влажного тряпья, Шепард не могла уснуть. Открывая глаза, она видела перед собой на грязной стене светящуюся сеточку, которую отбрасывали её шрамы. Стоило смежить веки, и ей чудилось, что их внутренняя поверхность начинает краснеть и оплавляться из-за синтетических лампочек, горящих в глубине её зрачков. Глупости, конечно. Шепард знала, что никаких лампочек в её внутренностях нет. Знала, что она – по-прежнему она. Но сон всё равно не шёл. Вместо того чтобы отдыхать, женщина зябко куталась в тощее одеяло и пыталась отвлечь себя разнообразными мыслями. Где они всё-таки оказались? Что ей напоминают эти пустынные улицы, эта железобетонная серая громадина, нависшая над городом?.. С первыми лучами солнца Шепард разбудила Мордина. Странно и нехорошо: саларианец спал ненормально долго… но об этом они позаботятся позже. - У меня есть для тебя одна очень интересная гипотеза, доктор Солус, - заявила капитан, едва Мордин вылез из-под одеяла и сел. Шепард выглядела не выспавшейся, встрёпанной и нездоровой, глаза лихорадочно блестели, но вместе с тем к ней вернулась доля былой решимости. - Продуктивно провели ночь, Шепард? Энергичны с утра. Готовы действовать. Обнадёживающие перемены. И какова ваша гипотеза? - Вот увидишь, док, тебе понравится.