Мы ведь напарники.

Проснувшись, я обнаружил Хоцуму рядом. Думаю, стоит пояснить: что спали мы вместе, так как в этой квартире, был только двуспальный диван. Разумеется, для Хоцумы, это едва ли что – то значило. А я дорожу моментами, когда проснувшись рано утром, если Хоцума ещё спит, я могу просто смотреть на него. Его лицо – оно такое суровое, но я могу разглядеть в нём добрые и милые черты. Его тело – Оно так влечёт меня. Ничего не могу с собой поделать. Я бы мог пролежать рядом с ним, вот так, целую вечность, но пора было вставать на работу. У Хоцумы, сегодня вроде выходной. Не буду будить его. На работе всё было как обычно. Ничего особенного. У меня из головы, всё никак не выходил Хоцума. Как же так получилось, что мы так отдалились друг от друга? Может быть, просто признаться ему в своих чувствах? Тогда он не захочет знать меня. Мы просто разъедемся. Не будем больше жить вместе. Не будет этих каждодневных переживаний о нём. Не кому будет читать нотации. Я просто буду жить, самой обыкновенной жизнью – жизнью без него. Хотя, кого я обманываю? Жизнь без него, это и не жизнь вовсе. Весь день был занят только мыслями о нём. Вернувшись домой, я разумеется, не застал Хоцуму дома. Совсем не удивительно. Вечно он где-то пропадает. Думаю, рано, он не вернётся. Когда он вообще, рано возвращался? Ну что ж, ничего не поделаешь. Я лучше просто пойду спать, а то в последнее время, я совсем не высыпаюсь. Проснулся я от того, что почувствовал чьё-то тёплое дыхание, на своём лице. Я открыл глаза и увидел Хоцуму. Он сидел на краю дивана, склонившись надо мной. - Привет. – Сказал он. - Привет. Что ты… - он не дал мне договорить, накрыв мои губы поцелуем. Я почувствовал его влажный язык у себя во рту. Казалось сердце, вот – вот разорвётся от счастья. Хоцума целует меня? Что это значит? Наверно он пьяный. Но от него, совсем не пахнет спиртным. Что же тогда? Тем временем, его руки скользнули мне под рубашку и стали медленно гладить меня под ней. Я буквально, задыхался от возбуждения. Я молил лишь только о том, чтобы всё это, не оказалось сном. Хоцума стянул с себя футболку. В комнате, было темно и я изучал его тело, осторожно прикасаясь к нему. Он целовал меня, не прекращая. Поцелуи становились, всё более ненасытными и требовательными. Он прижался ко мне сильнее и я почувствовал его возбуждённый член. - Шусей, я хочу тебя. – Сказал он. Я только и смог ответить: - И я тебя. Хоцума, начал расстёгивать мою рубашку, и его рука скользнула по моим шрамам. Он резко - будто ошпарившись кипятком, отпрянул от меня. В его лице, читались неприязнь и отвращение. Ко мне? Но, почему? Я что-то не так сделал? Но из следующих слов, сказанных им, я понял, что выражение его лица, означало – отвращение к самому себе. - Прости. – Сказал он: - Прости, Шусей. Ненавижу. Ненавижу себя за это. - Под словом «это», он имел в виду, мои шрамы. - Как я вообще, посмел дотрагиваться до твоего тела? - Господи, Хоцума. – Вздохнул я: - Ты не виноват… - Не виноват? – он буквально срывался на крик: - Я виноват! Ещё как виноват. Я никогда не прощу себя за ту боль, которую причинил тебе. Твои шрамы всё ещё болят, правда? - Нет. Хоцума! - теперь и я кричал: - Он не болит. Прекрати корить себя за это. Я давно уже забыл, и ты обещал забыть. - Ты не мог забыть. Это знак моего предательства. Я причинил тебе боль один раз, причиню и другой. – С этими словами, он вскочил с дивана и набросив на себя куртку, хлопнул дверью в коридоре. А всё так хорошо начиналось...