По мотивам...

      

Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие.

      Их было трое — тех, что на какое-то время замерли в дверном проеме. Высокая, широкая до квадратности мужская фигура и еще две. Свет коридора, резко контрастирующий с блеклым излучением гриба, и общая комплекция сопровождающего делали последние едва ли не детскими, однако, зная дроу, возраст дам можно было предположить весьма и весьма солидным.       Первой вошла уже знакомая мне Натирра. Скользнула в тень, пробежалась глазами по комнате — обнаружив Дикенов рюкзак, из которого ну абсолютно ненавязчиво торчала рукоять от самого едкого на материке меча, нахмурилась чуть, — и только потом, подчеркнуто вежливо, кивнула мне. Значит, вот так? Хорошо, сделаем вид, будто в лагере одном не ночевали, сквозь врагов общих не пробивались и вообще, вообще, вообще.       Здесь, вдалеке от Подгорья с его крысами, насекомыми и ордами монстров, дроу выглядела отдохнувшей и спокойной, будто бы выспалась наконец и отмылась от всей той грязи, что сыпалась с потолков. Даже оружие с собой не взяла, чего нельзя сказать о том, чей жуткого вида цеп… боги милосердные, у него же хвост!       Не у цепа. У того, второго.       И… рога еще.       И… волосы рыжие-рыжие.       Мне приходилось слышать о тифлингах, но встречать вживую — ни разу. Непростой довольно-таки нрав (читай: держись подальше, целее будешь) и характерная внешность (смотри предыдущий пункт) — вот что удалось когда-то выудить из рассыпающихся фолиантов поместья. Признаюсь, представления мои не уходили далеко от книжных, и тем необычнее было найти тифлинга в… кстати, где? Позже проясним.       Он неловко примостился рядом с Натиррой — выше ее и шире в несколько раз; его, гм, хвост негромко щелкнул в воздухе. Здесь, в компании дам, в полуосвещенной комнате с низкими потолками, тифлинг выглядел до неприличия лишним, ему даже пришлось пригнуться, чтобы пройти в дверь. В лабиринтах Халастера он смотрелся бы куда более органично — в своем неподъемном наверняка доспехе цвета с непривычки непонятного, но вскоре опознанного как зеленый, с цепом этим наперевес. Острый, отсюда вижу, что острый. И… оп, сапоги знакомые. Теперь-то понятно, обо что меня так приложило сразу после прибытия.       Не знаю, сколько я разглядывала рогатого спутника Натирры, но в какой-то момент он это заметил — и пялиться мне тут же перехотелось. Неловкий момент. Зато глаза у тифлинга оказались… ну, красивые, пожалуй. Голубые. Как стекляшки, через которые мы с другими учениками так часто рассматривали небо в Хиллтопе перед сильными ветрами. Однако ничего хорошего я в них не увидела. Я что, в одной из прошлых жизней успела пройтись по любимым мозолям рыжего вояки?       К счастью, долго наш с тифлингом зрительный контакт не продлился. Как выяснилось впоследствии, к счастью весьма и весьма сомнительному.       Она вошла последней, и первые двое, как почетный караул, почтительно отступили назад; губы Натирры при этом тронула улыбка, а тифлинг оценивающе, остро покосился на меня — ни дать ни взять верный-верный пес настороже. Незнакомая дроу, невесомая, аки приведение, внимания на это не обратила. Казалось, она полностью сконцентрировалась на мне, и, судя по тому, как отреагировали остальные, была она кем-то вроде лидера.       Третья — жрица? — была ниже Натирры, в свободных светлых одеждах, ткань которых поблескивала в слабом свете гриба… и старая, бесконечно старая. Возраст, опыт читались во всем: в грации движений, в чертах лица, расслабленных и мягких. Но больше всего — в глазах. Глаза умной старухи на молодом и абсолютно положительном лице; из-за тусклого света они выглядели слепыми. Мне уже приходилось сталкиваться с такими. Когда-то давно, еще до падения Андрентайда. Старуха-гадалка в зачуханном вагончике озвучила фатальное предсказание, и взгляд у нее был до безобразия похожим. Интересно, что, кроме Геродис, показали тогда карты?       Первое правило дальних путешествий — опасайся старух. И точка.       Несмотря на невеселые воспоминания, отторжения эта дроу у меня не вызвала. Интерес, непонятное сочувствие, некоторую неловкость — да. А потом она заговорила, и выводы свои мне быстро захотелось пересмотреть.       — Мое имя Провидица. Мы ждали тебя, риввил, — сказала эльфийка, и часть меня, которая слишком тесно общалась с Энсенриком, решила, что «риввил» — это такое тонкое, витиеватое ругательство. Ан нет.       — Твоя судьба тесно связана с нашей. Натирра, объяснись, — улыбнулась эльфийка, и глазам моим предстало занимательнейшее зрелище: Натирра расшаркалась.       — Вальшаресс нужно остановить. Ты сможешь, ты избрана. Я верю своей богине, — чуть погодя объявила эльфийка, и тут впервые подал голос тифлинг. Не смогу. Ни разу не смогу.       — Вальшаресс сильна. Но ее можно ослабить, — ободрила эльфийка, и мне даже захотелось ей поверить.       — Но знай: на ее стороне архидьявол, — наконец добавила эльфийка, и я поняла, что делать ноги нужно было еще в первый момент.       Их голоса сливались, звенели, и эхо от стен чуть фонило в ушах. Провидица, эта длинноволосая, отчужденно спокойная дроу, увешанная серебром, говорила о Вальшаресс — королеве, значит. О бесконечных ее амбициях, идущих аж на поверхность. О своей богине, Эйлистри, об изгнанниках-дроу, поднявшихся на поверхность, чтобы спастись от темноты во всех ее проявлениях, но вернувшихся под землю, зная свою роль в грядущей истории. О доверии к Избранному, которому уже сейчас надо собирать армию супротив Вальшаресс, — то бишь обо мне.       Натирра Провидице вторила: Вальшаресс и Халастер, союзники и враги; на мой вопрос, почему нельзя было рассказать все раньше, выдала что-то про доверие, недоверие и «надо заслужить». Ну а тифлингу — его представили как Валена Дыхание Тьмы, имя слишком странное, чтобы сейчас о нем думать, — активно и громко не нравились методы Провидицы. Да и вообще моему присутствию здесь, под землей, он был не слишком рад.       Странные. Такие странные. Сами привели, сами выходили, сами не доверяют. Хотя знают, точно ведь знаю, что выбора, слава подштанникам Халастера, у меня нет.       Вален, Натирра. Дикен-где-тебя-носит. Вот мои спутники, и кажется, нам нужно… нет, даже в мыслях это звучит глупо!              *Знаешь, а та покойницкая в Подгорье уже не кажется мне настолько плохим вариантом.*       — Верну при первой же возможности.       Утомили меня быстро до неприличия — наверно, сказались полученные в Подгорье синяки и раны. Или абсурдность всего происходящего? А-а-а, да не важно. В любом случае, желание свалиться на кровать и не_слышать пришло быстрее, чем хотелось бы.       Отойдите. Позвольте переварить.       А они говорили, говорили и говорили. Маг, способный возглавить ополчение. Подземные острова. Артефакты силы невероятной и в грядущей войне полезной. Не то чтобы я не слушала — старалась изо всех сил, но понимала в лучшем случае через слово. Незамеченным это не осталось. Провидица, что бы я о ней ни думала, еще раз выразила сочувствие моему положению — оно, сочувствие это, было теплым и искренним, — и вскоре меня оставили одну. Впрочем, пообещали зайти чуть позже. Разрабатывать стратегию, высчитывать союзников — не знаю.       Как же все это не по мне.       Следующий момент лучше вычеркнуть из Дикеновой книги во имя литературных фондов и непрошибаемых их главных героинь. Смеяться от того, что плохо, смеяться над тем, как плохо, то хохотать в подушку, то срываться на глуповатое хихиканье и мерзнуть, мерзнуть… Хорошо, что Дикен не застал своего Босса таким. В противном случае история его получила бы чуть больше драматизма, а впечатлительный кобольд — несколько неприятных мгновений.       Наконец сил не осталось; дрожа, я забилась куда-то в угол с намерением какое-то время не шевелиться. Слезы, унизительные и жалкие, так и не пришли, но в горле все равно царапало. По спине и ногам табунами ходили мурашки, и этот холод… Как будто лежишь в бреду, кутаясь в одеяло и ожидая, когда же подействует лекарство. Те же волны болезненной слабости и дурных предчувствий.       Насквозь больной маг, не способный колдовать, и крылатый кобольд с дурной глоткой. Интересно, что скажут Натирра и Вален, когда узнают, в компании кого им предстоит воевать с самопровозглашенной королевой дроу? Зато Арфист из меня вышел преотличный. Ликвидируем зло на корню, так сказать. В любое время дня и ночи, над землей и в неописуемо жутких подземных норах!       *Когда собираешься объясниться?*       Переложить меч в более подходящее место мне в голову не пришло, и рубин в рукояти оружия до сих пор поблескивал из Дикеновой сумки, я видела его краем глаза. Видела — и зажмурилась, не желая отвечать.       *Я не разбираюсь в богах, но Эйлистри, кажется, весьма неплоха, — осторожно подбирающий слова Энсенрик, прежде тактичностью не отличавшийся, звучал как минимум странно. Помолчав, он продолжил. — И эта твоя Провидица выглядела уверенной. Пророчества, все такое. У тех двоих должны быть веские причины, чтобы за ней идти.*       В словах меча смысл был, и неслабый. Однако соглашаться с ними мне не хотелось хотя бы из вредности.       *Целый город дроу, я хочу сказать. И все ей верят. У нас неплохие шансы на…*       — Ты веришь в ее видения? В ее богиню? Да под руку Халастера мог попасть кто угодно! Даже тот полурослик, не исчезни он в последний момент!       *Но сны снились именно тебе*.       — Прекрати копаться в моей голове.       Ах да. Сон-предупреждение в «Зияющем портале»: дроу в шипастой броне и здоровенная морда ожившей статуи, на проверку оказавшейся архидьяволом. Провидица выглядела донельзя довольной, услышав про него, и, по всей видимости, еще больше убедилась в моей избранности, отчего тифлинга прямо-таки перекосило. Боги, как же я его понимаю.       *Со временем силы вернутся, и ты снова сможешь колдовать. Резерв восстанавливается. Выше нос,* — принужденная легкость в голосе Энсенрика намекала, что выдержка меча подходит к концу, а мне пора бы сворачивать нытье.       — От покойника в мече это звучит жутко, ты знаешь?       *Вообще-то пытаюсь быть участливым. Хотя и подзабыл кое-какую теорию.*       Подзабыл он, конечно.       Ладно. Ла-а-адно. Давай, Тарина, возьми себя в руки. Хватит распускать сопли. Легче от этого никому не станет.       В конце-то концов, все могло сложиться хуже. В разы хуже. Не будь Натирры, не будь Провидицы с ее идеями — хоть ты тресни, верить в какие-то там предсказания мне не верилось, — что-то делать с Валшаресс пришлось бы в одиночку. А теперь весь набор под рукой. Армия, которая в решающий момент выступит на нужной стороне (впрочем, армию еще надо добрать), спутники, которые точно знают, что делать (правда, эти не доверяют мне ни на медяк). Фантастическое везение.       От таких мыслей мне стало неспокойно; внутри заворочалось что-то скользкое, холодное. Страх. Голову в подушки, что ли, закопать?.. Зато хихикать больше не хотелось. С возвращеньем меня.       *Это была самая странная истерика из тех, что я видел.*       — Ну спасибо.       *И кстати, ты не поверишь, кто торчит в коридоре, не решаясь просунуть морду в дверь.*       О, Дикен. Жив-здоров, уйти не может, а попадаться на глаза Боссу боится.       Я все еще злилась на кобольда, но злость эта была какой-то неясной и тупой. Все эмоции, кроме облегчения, куда-то делись… невелика потеря. Знать, что Дикен рядом, все равно было радостно. Но что он услышал, пока ждал снаружи? И что подумал? Я снова села, кое-как вытянув ноги. Тело почти не гнулось. Ничего. Восстановим. Практики в ближайшее время будет завались.       — Дикен, я знаю, что ты там. Можешь войти.       За дверями шумно, с сопением, выдохнули, и Дикен проскользнул внутрь. Замер, часто моргая: крылья сложены шалашиком, лапы в карманах. Дыр и прожогов на его куртке и ботах стало заметно меньше — служители Эйлистри, по всей видимости, оказали ящеру вполне теплый прием. Но лютню заставили убрать. Наивные! Кое-какие звуки разрывают барабанные перепонки и без перебора струн.       — Дикен.       — Босс.       Ящер опустил голову, чтобы случайно не встретиться со мной взглядом, но, казалось, все равно отлично видел комнату — разобранный сумарь свой, меня, все еще бледную после известных событий. Винил ли он себя за то, что тогда задержался у Халастера? О да, наверняка. Помнится, Дикен и нападение на Хиллтоп долго забыть не мог, хотя сам в тот день деревню видел только издали. Нет, я не могу на него злиться. Может, потом накатит, потом аукнется. Но сейчас — не могу.       — Я хочу, чтобы ты запомнил мои слова, — соображая, я машинально запустила руку в волосы и ойкнула, случайно задев незажившее место. — Просто слушай.       Что дальше? Если не Халастер, так Натирра попросила бы меня спуститься за ней в подземный город — и привет, заковыристый выбор! Зная себя, зная то положение… не факт, что я выбрала бы Андердарк, и не факт, что смогла бы дойти до поверхности вновь. Однако по воле сверхлюбопытного кобольда все малодушные варианты отмелись сами собой. Дикен, ты спас своего Босса от очень некрасивого положения.       Затянувшееся молчание насторожило кобольда, он, весь внимание, неуверенно переминался с ноги на ногу. Допустим, себе я все объяснила. А ему?       — Давай забудем все, что произошло в Подгорье? Изменить уже все равно ничего нельзя, — наблюдая, как у Дикена отпадает челюсть, я почувствовала себя еще глупее. — Наша с тобой история — моя история — от случившегося стала только закрученней, и теперь мы с тобой в Андердарке и делаем то, что должны. Без предысторий. Идет?              *Да ты мастер душешипательных сцен.*       — Замолкни.       Дикен согласился. Вроде бы.       Долго-долго буравил меня взглядом черно-красных бусин навыкате, а после заявил, что Босс странная и теперь ему придется переписать финал первой части. И вторая часть уже на подходе. И написано в ней будет о приключениях того самого Босса в суровом Андердарке, среди щупальцеголовых и прочей нечисти, с которой, кстати, Дикен давным-давно хотел ознакомиться. Только боялся, что сожрут ненароком или в рабство загонят. Но теперь, раз Босс рядом, все путем! А то, что без магии этот самый Босс беспомощен аки мышка — так, мелочи, ибо весь магический хлам Подгорья перекочевал в рюкзак верного компаньона. Что-нибудь да подойдет.       Спасибо, успокоил. Дикен-Дикен, а еще недавно я хоть примерно представляла, что происходит у тебя в голове.       Когда все необходимое было сказано, кобольд без обидняков забрался на кровать. Уселся в ногах — мне пришлось чуть подвинуться. Зевнул. Потянулся, расправив оба крыла, — в общем, вел себя настолько уверенно, что казалось, будто он собирается здесь же и заночевать. Преданность поразительная, хоть и с душком. С неслабым таким душком, ох…       — Значит, по-твоему, все сложилось как нельзя лучше? — спросила я, наблюдая, как ящер непринужденно болтает лапами; зубастая ухмылка его находилась в сомнительной близости от моей лодыжки. А ведь когда-то он пытался кусаться. — Дикен, ты совсем не боишься? Имей в виду, твоему Боссу очень не по себе.       — Почему? — с неподдельным недоумением ответил тот. — Босс — избранная, так дроу в паучьем храме сказала. На стороне Босса боги, ничего плохого произойти не может.       Боги, да. Боги. Руки мои сами потянулись ко лбу, я мысленно (или вслух?) застонала. И что еще за паучий храм? У нас тут силы добра собрались, разве нет?       — Дикен и Босс вместе выполнят роковое задание, а после Дикен напишет величайшую книгу в мире, — заливался кобольд, не замечая выражения моего лица. — Босс, нам будет весело, Босс! История должна продолжаться!       Раздутая уверенность кобольда вызывала смех, но не злость. Страх перед всем грядущим тоже чуть отодвинулся — не сейчас, позже буду трястись и бояться каждого шороха черных тоннелей. Дикен, может, периодически я тебя и ненавижу, но что бы я без тебя делала?       — Ты просто не оставил мне выбора. Согласна. Будет весело.       Мелких белых клыков в оскале ящера поприбавилось; он поерзал, устраиваясь удобнее, и вдруг потянул на себя покрывало. Энсенрик, внимательно наблюдавший за беседой, в этот момент поперхнулся и поспешил прочистить горло.       — Э-э-э, Дикен, ты будешь спать здесь? — я рывком отвоевала часть покрывала обратно — хватка у крылатого оказалась крепкой, и ткани хватило как раз, чтобы укрыться. Кобольд, в свою очередь, ничуть не смутился. Он усиленно мял покрывало вокруг себя, сооружая что-то вроде кривого гнезда, и теперь напоминал здоровенную блестящую дворнягу.       — В пустыне Босс приглядывала за Дикеном, когда тому было страшно. И в Летающем городе тоже, — ящер пыхтел от усердия, клыки клацали друг о друга. — Теперь Дикен будет приглядывать за Боссом. Босс ведь не против?       Надо же. До сих пор помнит. Честно говоря, первой моей мыслью был отказ. Но, но… прости-прощай, личное пространство. Надеюсь, завтра мне не придется об этом жалеть.       — Ты же не пинаешься во сне? Ничего такого?       — Ну, иногда у Дикена бывают странные сны, — закончив, кобольд поерзал, оглядел то, что получилось, и с рассеянным каким-то видом принялся оправлять края. — Он сильный, сердитый и летает везде… ищет корову, чтобы съесть. А когда просыпается, у него вся кожа горит. И тогда Дикен смотрит на Босса и думает: «Жалкая смертная тварь!» Босс? Что-то не так, Босс? Почему ты отодвигаешься?       Какие жуткие ноты в голосе. Низкие. Рычащие. Но на нет сходят быстро.       Вернуться на исходные у меня вышло с некоторыми усилиями; Дикен все так же занимался своим делом, правда, дергано. Не то чтобы его слова меня особо удивили… ладно, не больше, чем крылья в момент встречи. Просто напомнили — то, что свистело себе под нос на покрывале, с каждым днем становилось сильнее, при этом оставаясь наивным в чем-то ящером. И да, этой вот непонятной штуке не раз приходилось убивать, прямо или косвенно. И — да, с этим я собираюсь спать на одной кровати.       Оценив несколько ошалелый мой вид, кобольд бухнулся по центру «гнезда» и аккуратно завязал с откровенностями:       — Тебе не надо волноваться, Бос. Дикен все держит под контролем. Дикен не хочет обжечь Босса и все в таком духе.       Да еще бы. Вот ни за что не поверю, будто все это было сказано ненароком.       — Поверь, твой Босс тоже этого не хочет. И очень за тебя рад, если на то пошло. — Дикен, как долго тебе снятся подобные вещи и куда они тебя заведут?.. Нет, знать подробности я не хочу. — Главное, себе не навреди. А я как-нибудь выкручусь.       Повернувшись ко мне спиной, Дикен обнял себя крыльями и начал что-то мурлыкать в нос. Видимо, ничего другого он не ожидал… Приятно, однако, оправдывать хоть чьи-то надежды.       — Спи, Босс. Дикен дежурит до утра.              Когда ночуешь где-то под землей, попутно пытаясь уложить в голове кучу новостей, а перед глазами маячит чья-то хвостатая задница, единственным и вполне естественным твоим желанием становится ее развидеть. Выхода тут два: либо бежать, либо пытаться уснуть окончательно. Я, едва не спихнув на пол ящера, выбрала второе. Отоспаться нужно было впрок. Неизвестно ведь, когда еще выпадет шанс спать на нормальной, нехолодной, некаменной поверхности.       Скука, такая спокойная, уютная скука — где ты?       *А ведь мелкий искренне верит в твою неуязвимость. Почаще толкай его вперед, и все будет хорошо.*       Будет. Обязательно будет.       — Ну а ты?       *Что я?*       — Веришь? В эту мою избранность?       *Не знаю. Боги — вещь хорошая, но лучше полагаться на себя. Хотя лет пятьдесят назад я бы жизнь отдал за такое приключение.*       Фактически, так оно и получилось.       — Не замечала за тобой подобного энтузиазма. Раньше. А последнее твое приключение, кстати, закончилось сам-помнишь-где.       *Не придирайся к словам, мне просто интересно, чем все закончится здесь. К тому же надо постараться и сделать так, чтобы это приключение не стало последним для тебя.*       Опять и снова. Да сколько можно напоминать?       *Тут наверняка должны быть лавки с магическим барахлом. Те двое, от Провидицы, тоже выглядят надежными — им не нужна твоя преждевременная кончина, я имею в виду. Но если припрет, положись на меня. Что угодно сдохнет, если его проткнуть достаточно длинной железкой.*       Как же хочется в это верить, кто бы знал…       Дикен, Натирра, Вален. Энсенрик. Нам нужно остановить орды целого Андердарка. И во всем сказанном выше есть лишь один плюс — во время этого безумного похода я не буду одна.