Глава 11. Убегать и прятаться
23 марта 2015 г., 01:08
Дальше случилось вот что. Ничего. Т. Пратчетт, «Безумная звезда»
Целый подземный океан действительно был, да-да. И был он черным, как небо в беззвездную ночь, и пах все слаще и слаще по мере продвижения вглубь его. В глубине же — из глубины — в какой-то момент появился цвет, аккуратные шарики над водой, красные и желтые с прозеленью. Они наводили на мысли о рыбах-удильщиках, что живут в провалах океанов поверхности, и огибал их Каваллес упорно, но неаккуратно от слова «совсем». Как же швыряло из-за этого лодку! Однако неспокойная вода была безопаснее тихой, поскольку тихая, скажем, затягивала. Отражения на поверхности не появлялись, блики тоже, хотя подвешенный лодочником фонарь давал достаточно много света. В очередной раз поймав себя на желании перегнуться через борт, чтоб зачерпнуть густую маслянистую жижу, я торопливо перебралась поближе к центру нечеловеческих просто размеров лодки. Под навес. И тише там, и теплее, и от заинтересованно-укоризненных взглядов спутников укрыться можно. В идеале можно, в идеале: если под тентом поблескивают чьи-то рога, а значит, коротает время за чисткой доспехов Вален, лучше его не беспокоить — развернуться, пока не заметили, и, сделав вид, что с самого начала идешь туда, куда идешь, топать восвояси. После — с Дикеном поболтать или рядом с Натиррой приткнуться; последняя, хоть и взвешивает каждое слово, хоть и следит за всеми внимательно, возражать не станет. Про флору-фауну местную расскажет, если спросишь, даже рядом сочувственно постоит, — но удалится при первой же возможности. Как все погано-то. Не-ет, какой бы огромной ни была лодка Кавалеса, четверых пассажиров — не считая непосредственно хозяина, невесомого и хладного аки приведение, — для нее оказалось слишком много. Не в плане места: даже под навесом при желании могли разместиться все четверо, а палуба была в несколько раз больше. Просто здесь вечно кто-то на кого-то натыкался, кто-то кому-то мешал и самым прямым образом действовал на нервы, а плыть пришлось долго. Насколько долго — не скажу, ведь в темноте и скуке время двигалось так же туго, как в бесконечных коридорах Подгорья. Лично мне за время плавания удалось вздремнуть, перетрястись в ожидании прибытия, привыкнуть к присутствию скелетоподобного лодочника и перебороть морскую болезнь. Гм, в данном случае — водную и лишь частично, ибо на особо крутых виражах меня до сих пор тянуло прогуляться к бортам. Систематически. Слишком часто. Кого я обманываю. К слову, именно водная болезнь привела к злосчастному разговору с Валеном. Да, пожалуй, именно она — не жмись я тогда к бортам в попытках сохранить лицо и обед, отреагировать на происходящее удалось бы быстрее. Убраться куда-нибудь или слова поправильнее подобрать. А так… разговор этот, во всяком случае, прояснил кое-какие аспекты грядущих наших с тифлингом отношений. Это произошло вскоре после выхода на тихую воду. Темная река уже не шелестела о днище корабля, и тот шел плавно, чуть быстрее, чем в штиль. Несмотря на скорость, нетвердый пол все равно влиял на пассажиров самым скорбным образом. Но не на тех, на кого должен был повлиять. Так, вопреки своим опасениям, Дикен, рассекая по палубе, держался молодцом, а я, наоборот, чувствовала себя до невозможности жалко. Клятый лодочник, клятые острова! Уж и не помню, когда мне в последний раз так сильно хотелось ощутить под ногами нормальную, не булькающую поверхность. Когда в поле зрения перестали мелькать радужные круги, да и дышать стало полегче, у меня появилась компания. Первая мысль по этому поводу была донельзя глупой — неужели здешние воды коробят даже его? Но нет, просто на рыжеволосого тифлинга нашло лирическое настроение. Убийственно просто лирическое — или какое там может быть, если от одного вида тебя, бесшумного и серьезного, у изнывающих от водной болезни вдруг появляются силы, прыть и желание ретироваться в любую сторону из четырех. Интересно, он сам-то знает, какое впечатление производит на людей? Люди, люди… Странно, однако, быть единственным человеком на много коридоров округ. Нескоро к этому привыкну. Смотрел Вален внимательно, на ногах стоял уверенно, для верности придерживаясь за борт, поскольку смена между тихой и бурной водой происходила практически мгновенно. Вся его поза выдавала спокойное ожидание, и — ох, да ведь он что-то произнес чуть раньше, а теперь ждал ответа! А для меня его голос потонул… в общем, в темной-темной воде потонул. Неопределенного жеста рукой хватило, чтобы тифлинг продолжил говорить. С не очень-то тщательно скрываемой неприязнью, поджав губы, но продолжил, и слова его ничего хорошего мне не сулили. — Я хочу знать, — сказал он, — что делает вас особенным существом? Существом, гм. Дикен, твоему «Боссу» уходит заслуженное второе место! — Что? Вы о чем? — Вы заменили меня на посту командующего армией. Этому должна быть веская причина. Так вот, оказывается, кто заведовал обороной Лит-Муатара перед нашим с кобольдом прибытием. Хотя бы понятно, откуда взялись все эти «я-не-рычу» интонации. — Вы видите здесь какую-нибудь армию? Где? Чем я командую? Резко, мутно и ни разу не дружелюбно. Но когда на тебя смотрят вот так, а сам ты мысленно клянешься, что больше никогда, никогда-никогда не будешь есть, вещи умные и уважительные в голову с чего-то не идут. — Возможно, сейчас вы и не командуете войсками, но я не сомневаюсь, что со временем Провидица передаст всю власть в ваши руки. И — хмурый-хмурый такой вид. Мысль, кстати, в край дурацкая. Не станет ведь мудрая дроу доверять целую войну кому-то настолько постороннему? Ведь не станет же, правда? — Мне не нравится эта идея, если мое мнение здесь вообще имеет какой-то вес. Я против, и отвечать еще и за армию не собира... Ой зря. — Провидица полагается на Избранного. На вас. Неужели для вас это ничего не значит? Значит, еще как значит. Целую кучу идейного народа, плачевный итог сотрудничества с которым, в случае неудачи, будет мне сниться не год и не два. Ну, если вдруг выживу, конечно. Медля с ответом, я малодушно поискала глазами кого-нибудь из компаньонов. Нашла — однако взывать о поддержке к ним было бы смешно. Как минимум потому, что Вален находился совсем близко, а эти двое — аж на носу корабля. И потому, что идти бок о бок с тифлингом предстояло еще неизвестно сколько. И потому еще, что что-то решать надо было прямо сейчас. Раз и… и на какое-то время. — Вален, в чем дело? Что вас беспокоит? Да, с недавних пор у меня взгляд тоже не из легких. Переглядеть зеркало, конечно, не смогу, но доставить несколько неприятных мгновений — всегда пожалуйста. Эм, Вален? Пожалуйста?.. Тифлинг, вздохнув, раздраженно отвернулся к реке, и это можно было принять за ничью. Озабоченный какими-то своими мыслями, молчал Вален долго и невыразительно — если бы не хвост, который жил какой-то своей, отдельной жизнью. Подвижный, жесткий и кожистый, он пробуждал дурной абсолютно зуд в ладонях пополам с забавным ощущением, возникающим, когда одним глазом наблюдаешь за спутником, а другим косишься на его… М-да. Не-смотри-не-смотри-не… держись, всем чем угодно держись! Ведь течение изменилось, усилилось, и — гляди, судно несет прямо в!.. Благо, Каваллес реку действительно знал. Орудуя одним-единственным веслом, он заставил корабль обогнуть что-то по-настоящему жуткое, белесый подергивающийся бугор, вокруг которого расплывались подозрительные пятна. Нервный момент. Именно тот, когда лучше бросить все разногласия и держаться друг друга. Держать друг друга, попутно до боли в пальцах цепляясь за борта и слушая, как шипит вслед нечто из воды. Отбитый о доспехи тифлинга локоть будет саднить не день и не два. Пережили, забыли, продолжаем. — Так что? — спросила я, когда перестало трясти корабль, но начало потряхивать меня. В коленках. Вален ответил не сразу; вряд ли что произошедшее особо выбило его из колеи, но с мысли сбило точно. А мысль, дважды передуманная с нуля… — Я верю, что у Провидицы бывают видения, и что, возможно, ей их посылает ее богиня. Но я знаю Планы, — что-то в его голосе странно дрогнуло — и допускаю, что боги тоже могут ошибаться. Если проще — Провидица верит, что вы приведете нас к победе, но о цене никто не говорил, а она, на мой взгляд, может оказаться слишком высокой. Что-то знакомое. Подозрительно знакомое. Про цену и все остальное. Чуть раньше было, в храме, — и сошлось на… — Так вы думаете, что я вас предам. Похоже, «вас» получилось чуть более обезличенным, чем нужно. А еще — что тифлинг был рад, что ему не пришлось произносить это самому. — А почему нет? — пожал плечами он. На редкость человеческий, кстати, жест. — Вы не преданы ни дроу, ни Провидице, и в Андердарк попали крайне необычным путем. Про наложенный Халастером обет я слышал, но даже самую сильную магию можно обойти. Так или иначе. Крыть было нечем, и потряхивало меня уже не от волнения или слабости. Скорее от гнева. Ну и осознания того, что тифлинг в чем-то прав и оснований для доверия мне, везучей, у него действительно мало. Разве что видения Провидицы, в которые я и сама-то не слишком верила. Но… Но Халастер с его письменами на живую по коже. Но дроу, кинжал сквозь подушку в «Зевающем портале» и далеко, на самую поверхность идущие планы Вальшаресс. Но заявлять об этом так… открыто и сразу? — Войска Вальшаресс выйдут в мой родной мир, если не остановить их здесь. По-вашему, я этого добиваюсь? — Маски долой, и можно позволить себе немного патетики, в конце-то концов. Тифлинг скептически поднял брови: не убедила. И не смогу, лучше даже не пытаться. А вообще разговор слишком, слишком затянулся. — Вален, чего вы от меня хотите? Моего слова, что я не предам Провидицу? — Прокручивая в голове пути к отступлению, я потерла переносицу, по привычке нащупывая заживший почти рубец. — Это, кстати, единственное, что я могу сделать на данный момент. Скепсиса во взгляде моего собеседника заметно прибавилось: — И вы дадите слово? Язык мой — враг мой. А слово… слово не дам. Хватит с меня всех этих обменов любезностями. — Вы не доверяете мне так сильно, но, тем не менее, находитесь на этом корабле. Зачем? …и — холодка еще. Замогильного, бр-р. — Провидица попросила меня помочь, а вы от помощи не отказались. А что? Вы передумали? А что, был вариант? Хотя — нет, это уже перебор. — Думайте что хотите, но мы все здесь на одной стороне. — Я знаю. — Акцент на второе слово ясно показывал, как сильно тифлинга не устаивает такое положение дел. — Я обещал, что помогу, и собираюсь сделать это. Но вам не доверяю, все просто. Хоть в чем-то разобрались. Разговор получился адски тяжелым. После таких, перебирая в памяти подробности, еще несколько дней пинаешь стены и по широкой дуге обходишь того, с кем так неудачно объяснился. Но, поскольку времени не хватало, процесс судорожного осмысления пришлось урезать до шипения про себя и попыток сходу сбить хоть одну летучую мышку. Во всяком случае, я надеялась, что твари, гнездящиеся под потолками, были летучими мышами. Почти что невидимые, они с писком носились вокруг корабля, и мое присутствие им совсем не мешало… Разговор получился адски тяжелым, но, если подумать, после него мне стало немного спокойнее. Подозрения, хоть и несколько унизительные, зато высказанные вслух, переносились гораздо легче, чем молчаливое давящее неодобрение без причин. Но все это было тогда. А сейчас на горизонте маячил остров, и всех слегка лихорадило в ожидании прибытия. Тифлинг методично приводил в порядок доспехи, дроу, сидя прямо на крае борта, не то дремала, не то настраивалась на долгие и тяжелые розыски чего-то невероятно сильного в развалинах лабораторий. Волосы спадали Натирре на лицо и вся поза ее выглядела расслабленной, однако в том, что дроу контролирует каждую мышцу в теле, сомневаться не приходилось. Уверена, Лит-Муатару не хватало этих двоих. Провидице не хватало. Кое-как закрепив меч Энсенрика на поясе, подобрав и заправив вовнутрь все, за что можно уцепиться, до предела забив карманы полезной магической мелочевкой, — я почему-то чувствовала себя виноватой. Будто снова хожу в ученицах и отвлекаюсь на что ни попадя, а руки не слушаются, магия не слушается, и Дроган смотрит осуждающе и с сожалением чуть... Ну, должно ж быть во мне что-то особенное, раз до самого Андердарка дошла. Оно и с острова Создателя вытащит. Скорее всего. — В последний раз спасаю, — сказала я, легонько толкнув Дикена между крыльев. Уж больно довольным он выглядел: у ног Каваллеса встал, плечи распрямил, грудь надул –маленький гордый птиц, талисман корабля, независимый и неустрашимый. Наверняка ведь сочиняет что-нибудь про верного друга-кобольда, который за Босса в огонь, воду и все канализации мира. А Босс тут как тут — в Темную реку толкает… Пусть и подхватывает потом за шиворот сам же. Такой подлянки Дикен явно не ожидал, и потому ответом мне стали вскрик и выпученные глаза. Ну и много, много укора еще. Безобидного, впрочем. — Слезай, герой. Приехали. Для места, расположенного неописуемо далеко от солнечных лучей, остров Создателя был слишком высоким. Тупоконечная гора, гигантский каменный холм, лишенный какой-либо растительности вообще, но скрашенный огнями чьего-то разбитого лагеря, — издалека, с воды, впечатление он производил самое гнетущее, и от одной только мысли о подъеме на это начинали ныть ноги. Да и вблизи, после высадки сразу, остров, честно говоря, краше не стал. Серые камни, черные воды, рыжая крошка у кромки реки — она усеивала берег то гуще, то реже и скрипела так, как не скрипят ни камни, ни песок. А, и гул еще. Глухой и низкий, прерывистый, из тех, что легче прочувствовать в вибрации местности, нежели полноценно услышать. Казалось, его источником являлось подножье холма целиком — хоть лично бери и простукивай… Лаборатории пропавшего дуэргарского мага, значит. Как пить дать нужные руины будут подземными. Ибо нельзя просто так взять и обшарить развалы поверхности, ой нельзя-я-я. Закопаться по самое не хочу, чтобы потом уносить ноги от наследия Пропавшего Великого Чародея — знакомо звучит, не правда ли? До боли прямо. Задрав голову, дроу высматривала что-то на самом верху каменного холма — разве что носом не водила, подобно учуявшей дичь гончей. Что-то сипло переговаривалось и старалось держаться подальше от крутых склонов платформы. Многовато. Лагерь у них там, что ли? И у кого — у них? — Дуэргары. Ужасно воняет их потом, — поделилась наблюдениями Натирра, едва корабль царапнул носом мель. Подошла она не так давно, с чего-то решив составить компанию мне и Дикену. Каваллес не в счет, гребет себе и гребет у переднего края, но даже без него места на носу корабля стало ощутимо не хватать. Хорошо, что не всем составом собрались… Что же касается дуэргаров — лысые, крепкие, бородатые. Встречались в Подгорье. Помню. — Серые дварфы, Босс, — поддакнул Дикен. Без ставших привычными бумажных огрызков, но с бряцающей при каждом движении лютней кобольд, казалось, чувствовал себя несколько неуютно, а потому и болтал напропалую. — Может, и неплохие, но очень упрямые и совсем невкусные. Так старый Мастер говорил. — А кто был твоим старым Мастером, Дикен? — осторожно спросила дроу. Уверена, зубастая пасть пониже талии нервировала ее до сих пор. Потому как меня в свое время нервировала. И — Натирра, тебе правда хочется знать про Тимофаррара? Хотя разбирайтесь, ребята, сами. А я, тем временем… — Белый дракон, леди-дроу. О-о-чень жирный. Забыл про «сволочного», «мстительного» и «до чертиков сентиментального», друг. Натирра тряхнула головой. Легонько, непонимающе, с выражением глубокой заинтересованности — сделать последнее в темноте, когда черты твоего лица будто высечены из черного дерева, вообще проблематично, но у дроу получилось. Полагаю, так она отложила все слишком сложное до более подходящего момента — и неожиданно, совсем некстати осталась в гуманоидном меньшинстве. …пойду-ка подышу. Суша! Земля! Твердая! Пусть пахнет железом, пусть крошится и хрустит, за годы и годы изъеденная ядовитой водой, — а про сапоги и думать не буду, эти обязаны любые неприглядности выдержать, не зря же отдала кучу золота торговцу в Лит-Муатаре. Земля ведь! Не замкнутое пространство корабля, который движется под мрачными сводами мира-без-неба, а нечто более определенное… Идея покинуть лодку вот так, браво перемахнув через борт, пришла слишком неожиданно, чтобы впоследствии внятно объяснить ее остальным. Сейчас дойду до берега, отдышусь чуть-чуть, а там пусть думают что хотят. Ну неймется мне, например. Приключений захотелось или важность возложенной миссии осознала вдруг. Не объяснять же, что-де еще чуть-чуть, и Избранную можно будет уводить обратно в Лит-Муатар под белы рученьки? Уф, хорошо-то как. Спокойно, и горизонт не качается. Камешки сверху падают, Каваллес ме-е-едленно-медленно лодку ведет, Дикен по палубе мечется, тоже на берег хочет, но боязно. Вот — доплыли, наконец; спускаются. Двое — настороженные и на дварфов косятся постоянно, один до сих пор покачивается Темной реке в такт, один возле лодки остался: отойдешь, оглянешься шагов через десять — все, не увидишь! Тифлинг, дроу, кобольд и вроде как человек, знающий о своей родословной ровным счетом ни шиша. Прямо наяву вижу, сколь страшную мощь являем собой мы вчетвером. Но убегать и прятаться, попутно разыскивая путь на поверхность? Хочется. И от проклятия халастеровского наверху избавиться помогли бы наверняка. Однако — нет. И дело даже не в том, что заблудиться насмерть в здешних тоннелях — плевое дело. Прикинув, что на подъеме догнать меня будет несложно, наверх я ушла, не дожидаясь остальных. К дуэргарам. И руинам еще — несомненно древним и намекающим, что все самое-самое надо искать под землей. Но дуэргаров было больше. Ады, там было слишком много дуэргаров. *Ты только глянь, какие бороды! — присвистнул Энсенрик, едва лагерь открылся целиком. Болтаясь в ножнах на поясе, даже — и в особенности — отдельно от меня, зрелище меч представлял сбой крайне настораживающее. Самое оно, чтоб привлечь внимание сразу всех и вся. — Знаешь, второго такого шанса может и не быть...* — Знаешь, по-моему, у тебя какие-то комплексы на этот счет. *Не факт.* — Не факт. Вернусь — подкину Дикену идею для еще одной книги. Что-нибудь вроде «Занимательной некромантики» или «Прочь из моей головы!..», ибо материала будет завались. А бороды, к слову, и правда были шикарные. Холеные, чесаные, длинные-длинные. Правда, в большинстве случаев к ним прилагались бритые до блеска макушки, серая, навевавшая мысли о нежити кожа и хмурые лица в количестве как минимум трех на более-менее крупную кучу камней. Что радовало — дварфы занимались своим делом и нападать не спешили, да и открытая враждебность в воздухе не висела. Недоумение — да. Скуки чуть-чуть. Так что пусть пока разглядывают, хоть в спину, хоть в профиль, и я тоже тем временем осмотрюсь. Интуицию свою поглажу, точь-в-точь как зверька какого-нибудь, и безделушку с Плана Теней — тоже. Холодная, не нагрелась, — неопасно, значит, дальше идем. Ровненько так идем: вниз, на воду, не смотрим, о железки подозрительные не спотыкаемся… Железо, да. Много, много железа, гнилого и посвежее. Кореженого, в основном. Разобранного — при должном уровне воображения хватит голема на полтора. И стоило оно могил, что у старого города аккурат? Стоило? Во всяком случае, не нужно гадать, что дуэргары забыли на острове Создателя. Раскопки не выглядели свежими, а ящики с чем бы то ни было дварфы упаковали и составили один на один — лагерь был мародерским. Неудивительно, что на меня — нас — не напали: все, что можно было вынести, уже вынесли, воевать особо не из-за чего. А то, что не вынесли, ждет внизу и очень-очень рассержено... Прислушиваясь к недовольному сопению за спиной, замедляя шаг, чтобы позволить Натирре и Валену скорее себя нагнать, на деревянных ногах пропуская Дикена вперед, — нашу миссию я все еще представляла слабо. Ну големы, ну бродят. Судя по дуэргарским могилам в ряд, вторжению рады не будут. Как управлять такими махинами, если Создатель пропал? Как перетянуть их на сторону Лит-Муатара? Разве что записи какие поискать или чародея этого лично поспрашивать. За всеми этими мыслями я не сразу заметила, что посланники Провидицы ненавязчиво обступили меня с двух сторон. Хотя внешне это выглядело так, будто мы, все трое, просто сбились в кучу, ожидая от ближайшего будущего вещей самых что ни на есть неприглядных, изнутри происходящее здорово смахивало на непочетный караул. И даже не то чтобы я была против — их можно было понять, да и ситуация обязывала. Опасность, Избранный, драпать сверкая пятками — все такое. Просто, когда макушка твоя почти дымится от недоброго взгляда в упор, чувствуешь себя в крайней степени неуютно. Забавно, но с того памятного разговора мы с тифлингом больше не сказали друг другу ни слова. Не хорошо и не плохо. Немного неприятно. Зато с его появлением все дуэргары разом утратили ко мне интерес… а нет, не все. Единственная женщина в лагере, Даханна, была очень гм… женственной — в том самом смысле, который вкладывал в это слово туповатый великан в хиллтопских горах. Крупное, грубоватое лицо и формы, при желании могущие задавить… авторитетом любого из собравшейся на острове компании, — держалась дварфиха более чем уверенно и при виде четверых вновь прибывших почти не изменилась в лице. Только вскинутые брови ее намекали, что за просто так пройти к лабораториям Создателя можно, но не нужно. Невежливо же. В лоб спросив, что, собственно, наземник забыл на острове, но не особо интересуясь моими сбивчивыми объяснениями, Даханна чуть-чуть расслабилась. Предупредила о големе-сборщике, из-за которого, по ее словам, путь ко второму этажу лабораторий был закрыт, даже дала отмашку проводить нас четверых к основному входу в руины. Заметь я раньше, с какой ревностью ее свита поглядывает на сумку Дикена… — Дашь мне какой-нибудь совет? На удачу. *Дам. Не умирай. Отвратное, скажу тебе, занятие.****
— Лаз Занд! СИНТ, мать его, ТЕСТИ! Дикен-давай-быстрее-меня-же-сейчас-убьют!!!
