Глава 11.5. Кругами, кругами
8 января 2016 г., 17:12
Голем не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить причинение вреда (только если на то нет приказа представителя законной власти). Т. Пратчетт, «Опочтарение»
— Лаз Занд! СИНТ, мать его, ТЕСТИ! Дикен-давай-быстрее-меня-же-сейчас-убьют!!! — Вот, в целом, и весь смысл завываний меня, нарезающей круги по залу управления големами. Нечетко, нехитро и даже как-то не особо выразительно (кругу к пятому голос начал хрипеть), но комната действительно была слишком мала, а два питомца Создателя — до неприличия неутомимы. Два здоровенных голема из железа! С их ростом много выше человеческого, с грубо обточенными, угловатыми телами, убийственно тяжелыми кулачищами, непропорционально маленькими головами и почти полными отсутствием черт лица. С зубодробильным скрипом несмазанных деталей. Со взглядом «я-иду-но-я-не-вижу» и неуклюжими движениями — уворачиваться последние позволяли, но позволяли, очевидно, только пока. Утешало — если в подобной ситуации вообще могло что-то утешать — только то, что прежде големов было четыре. Они ждали в углах комнаты, ждали годами, не двигаясь; в итоге воды Темной реки, капающие с потолков, разъели в железную крошку одного и покалечили второго. Ну, как покалечили — бедолага заржавел. Когда нас с Дикеном отрезало в зале управления, этот голем двинулся первым, и мне удалось его опрокинуть, отделив одну ногу от торса. Попутно. Случайно. В целях самообороны... Иммунитет к магии, серьезно? На острове Создателя никакая магия не могла противостоять секрету рычага. Определиться со своим к этому отношением у меня так и не получилось, но остальным приходилось ох как нелегко. Краем глаза я видела Дикена, слышала, как за закрытыми дверями, в коридоре, колдует Натирра, а пол и стены первого этажа лабораторий ходили ходуном из-за того, кого взял на себя Вален… только так я могла понять, что все они еще живы. А ведь начиналось все неплохо! Тихие коридоры, свет в которых падал откуда-то с потолков, сырость и развороченные людьми Даханны сундуки — даже големов видно не было. И слышно не было. Двигаться они начали много позже… и голем-сборщик, которого оказалось в принципе невозможно зацепить или остановить, появился позже — в тот момент, когда общими усилиями удалось разрушить два механизма, а вместо них с пола поднялись три. Как же давно мне не приходилось заниматься подобным. Не скучала. В общем, бороться с големами было бесполезно. Неповоротливые, молчаливые железки — Создатель нашпиговал ими каждый поворот лабораторий, каждую комнату, уж очень сильно старик не любил гостей. Мы четверо големам нравились еще меньше, поэтому первый из двух? трех? этажей развалин обследовался бегом. Действительно бегом; удивительно, что увязать прихваченные на бегу томики из местной библиотеки, комнату в самом центре и фразы, периодически произносимые големом-сборщиком и той воистину грозной штуковиной, из-за которой был перекрыт путь вниз, все-таки удалось. Слава табличкам! Ну а текущее положение дел сложилось из-за гениального в своей самоотверженности решения моих сопровождающих отправить Избранную искать выход из положения, а самим прикрывать тылы. Спасибо, ребята. Зная, что один из вас прямо сейчас не подпускает к залу управления нечто разъяренное, а другая носится по коридору, безнадежно пытаясь что-то сделать со всеми големами разом, бегается куда интереснее. Поразительно, сколь о многом можно думать, когда на пятки наступает что-то раз в десять тяжелее тебя. *Понимаю всю серьезность ситуации, но очень прошу, ослабь хватку. Мной ты от этих двоих все равно не отмашешься, а я начинаю чувствовать себя кочергой*. Тон Энсенрика был снисходительным и немного ленивым, он растягивал слова и, казалось, наблюдал за происходящим сквозь пальцы. К тому же проклятому мечу хватало наглости говорить полными предложениями! А у меня даже думать ими получалось через раз. — Я. Знаю. — Судя по ощущениям, легкие прилипли к позвоночнику, а сердце бухало где-то в районе подбородка; я пригнулась, дернулась в сторону, и аккурат над ухом щелкнула металлическая клешня. Альтернативной анатомии не случилось. А волосы надо укоротить в срочном порядке. — Зато мне так… Спокойней! *Спокойней ей, ха! — передразнил меня Энсенрик. Ворчливо так. — Тот, слева, едва тебя не достал, знаешь ли. В следующий раз будешь долго-долго в упор долбить по нему мечом?* Буду, еще как буду. Потому что… — Чтоб ты неделю ныл про полный рот железной стружки? Настроение у Серого испортилось еще при спуске в Лаборатории. Все эти големы, и сырость, и затхлость повлияли на него не самым лучшим образом — меч нагрелся и как-то нехорошо подрагивал, удерживать его в руках становилось все сложнее. Однако времени выяснять, что именно бродит в Энсенриковой голове, у меня не было. Сам разболтает... Времени вообще было в обрез. Так, хорошо, сосредоточимся на делах неотложных. Сейчас, допустим, нужно как-нибудь не провалиться в прогнивший сток канализации; игнорируя болтовню Энсенрика, изящным па извлечь ногу из готовых схлопнуться ладоней лежащего голема; не попасть под его же дыхание, насколько смрадное, настолько же опасное. Далее обогнуть панель управления — сложную систему из трех пластин и зеркал; остановиться, отдышаться и чуть-чуть пошуметь, дабы големы не заметили хвостатую тушку усевшегося под панелью кобольда. И — опять, набрав в грудь побольше воздуха… ну нет, так я вообще дышать не смогу! — Дикен! Быстрее! — Дикен не может быстрее, — свел глаза к носу кобольд. — Дикен читает инструкцию. И, обняв себя крыльями, он перевернул страницу заплесневелого тома. Важно и неторопливо, если и обратив внимание на мой разочарованный стон, то только самое малое. ...Ладно, побежали. Поручить Дикену расшифровку записей Создателя было идеей столь же плохой, как, например, заставить его развлекать металлических сторожей или что-нибудь в этом духе. Самообладание ящера вызывало злость и растерянность — если, конечно, не знать, что замешано оно было на самом натуральном ужасе. Или панике. Или и том, и другом плюс чуть-чуть уверенности, что Босс — в отличие от кое-кого — уж точно знает, что делать. Возможно, это и свело нас с Дикеном в прошлом: бесстрашие у обоих рождалось в момент самого сильного страха… внешнее, только внешнее. Так о чем я? Ага, о големах. Имей они чуть больше мозгов, мои злоключения закончились бы гораздо быстрее. А так — к тому моменту, как Дикен наконец разобрался с символикой, я всего лишь обнаружила у себя несколько мышц, о существовании которых прежде не догадывалась, и все они обещали адски болеть к следующему утру. — Босс, теперь Дикен знает про цифры. — Чтобы окликнуть меня, ящеру пришлось выглянуть из-за панели-баррикады. Во всех подробностях рассмотрев растрепанного, что-то злобно цедящего сквозь зубы Босса, он быстро скользнул обратно и уже оттуда договорил: — Но Дикен сих пор не уверен, что они делают с големами! Цифры? В идеале они позволят управлять самыми странными механизмами этого этажа. Ну, или я просто получу еще двух големов в комнату — для большего счета и дальнейшего увеселения. Волшебно. — Все равно начинай. Но только не проси… тебя… подсадить! *Хорошо горят.* — Они металлические. Не могут гореть. Может, только чадить. *Я имею в виду, мне было бы приятнее, развались они от чего-нибудь более острого, но все равно — хорошо. У них там что, порох внутри был?* — Я все равно тебя не слушаю. И големы взорвались. Дикен возился с боковыми панелями до тех пор, пока над основной, срединной, не возникли в пол моего роста нужные цифры; потом что-то перетащило двух големов из коридора на площадку перед ней, и… вот. Скрежет, вспышки и увернись-если-сможешь сколько мелких деталей по комнате. Клянусь, глядя на големов в последний до взрыва момент, можно было подумать, будто оба они точно знают, что сейчас будет. Или вот-вот осознают — уж больно нелепо озирался сборщик и двигался тот, который охранял спуск. Те двое, что был в комнате с самого начала, тоже начали вести себя странно. Для начала — потеряли ко мне интерес на время достаточное, чтобы придумать пути к отступлению. Пока мы с кобольдом отсиживались за — под — чудом уцелевшей панелью, дыша через раз и дожидаясь, когда сядет горячая липкая пыль, они стояли и стояли над металлическими остовами, и их ничего не выражающие стекляшки-глаза говорили о… сложном, в общем, говорили. Слишком сложном для движимого магией куска руды. Да что с ними со всеми здесь не так?! …Все стало «так», когда големы вновь переключились на Дикена и меня. Переключение это было неожиданно резким: вот они, оба, стоят и смотрят, как испаряются капли влаги на кореженом металле, а вот уже идут вперед, и мощные ступни сминают нехлипкую на первый взгляд панель управления. А вот — мы с Дикеном: кобольд выглядит подозрительно озадаченным и держится спереди, я пытаюсь спиной нащупать дверь, что выглядит крайне нелепо, потому как свет вокруг тусклый и слабый, а дверь оборудована ручкой только со стороны коридора. Самое время паниковать и громко звать на помощь. — Босс, — протянул ящер, вплотную прижимаясь к моим коленям; ноги обдало волной чуть пахнущего тепла. — Дикену срочно нужна рифма к слову «урна». Големы подступали все ближе, благо, шагая не слишком быстро. Пошарив рукой по стене и убедившись — ровно, гладко, никакого намека на щель, я спросила, не особо надеясь на внятный ответ: — Зачем тебе? — Дикен думает над эпи-та-фи-ей, — не оборачиваясь, просто ответил кобольд. Думать над эпитафией, кстати, самое время тоже. *А у него есть чувство юмора. Или я чего-то не понимаю?* — тут же захлебнулся мрачным смешком Энсенрик. Ножны его оттягивали пояс, потому как расковыривать лезвием стену было занятием безнадежным. Безнадежным… Да не было оно безнадежным! Когда дело швах, а рядом, по ту сторону всего остается кто-то на твоей стороне, что угодно — не безнадежно. Стучи, скребись... дай знать, что вот он ты, попал в беду и очень-очень надеешься на помощь извне. Помощь может прибыть, а может и не прибыть; единственное, что остается во втором случае, — вжаться лопатками в стену, зажмуриться, если нервы сдают, и… почувствовать, как воздух очищается, стена проваливается назад, а чужие руки хватают тебя за плечи и рывком вытаскивают в коридор. Дикен выпихнул свой рюкзак и сам выскочил следом с лютней наперевес. Натирра тут же вернула на место ровную, потемневшую от времени пластину-заслон, оставив големов в полутьме комнаты управления. — Помогите мне! — выкрикнула она и первой прижалась к импровизированной двери. И я присоединилась к ней, изо всех сил упираясь ногами в холодный пол Лабораторий. Нет, конечно, решение удерживать дверь перед едва обозначенными физиономиями металлических монстров было не слишком умным… Самоубийственным, если точнее: я бы не удивилась, выбей они пластину с пары ударов. Но что-то в голосе, в интонациях дроу заставляло делать именно так, а не иначе. А ведь еще големы в коридорах, которых тоже нужно держать в голове. Замерев в ожидании чудовищного по своей силе удара, я мысленно прощалась со спиной, одновременно пытаясь смотреть во все стороны сразу; Натирра рядом со мной вся превратилась в слух. Как и нас с Дикеном, лаборатории Создателя наградили ее порцией синяков, ссадин и всего остального, однако уставшей или растерянной дроу не выглядела. Ее спокойное, ровное дыхание говорило о ровно противоположном, о холодном, трезвом расчете. Натирра была глубоко в чем-то уверена. Натирра чего-то ждала. Дождалась — с первым ударом о двери. Он был не столь жутким, как мне думалось, и чувствовался так, будто голем сходу ткнулся в стену, не успевая остановиться; удар прошел по телу болезненной волной, отдаваясь в руках и ногах. Потом — второй, сопровождаемый металлическим треском. После — затишье. Топот големов, возвращающихся на свои места. Все. Мы постояли так еще немного, и к моменту, когда зашевелился Дикен, пропустивший последнюю часть сражения и теперь моргающий медленно, совсем по-совиному, мне стало понятно еще кое-что: големов в коридоре нет. Ну, в основном. Кое-где глаз цеплялся за детали, отсеченные самым экзотическим образом, но в целом коридор выглядел пустым. Поймав мой ошарашенный взгляд, Натирра улыбнулась. От этой улыбки почему-то хотелось бежать. — Создатель был гением, но его творения глупы, — объяснила она. — Они теряют вас, стоит вам скрыться из виду. Просто забывают. Глупы? Значит, в действиях механизмов дроу не увидела ничего, что бы ее насторожило… пока не увидела. О своих же подозрениях я сообщать не стала — слишком легко их можно было списать на обман воображения. В голове крутилось другое. — Здесь раньше были големы. Повсюду, — медленно произнесла я. Настолько медленно, что голос сам по себе лишился вопросительных нот. Улыбка Натирры стала шире, но не искреннее; если на то пошло, глаз она не задевала вообще. — Эти коридоры… — Волосы дроу липли к дверям, она оправила их и приняла позу поудобнее, давая отдых телу. Помолчала, подбирая слова. Огляделась и продолжила: — В этих коридорах множество комнат. Но теперь двери, ведущие в них, закрыты, и я не думаю, что нам стоит трогать хоть одну из них. Провидица определенно знала, кого отправлять против Вальшаресс и всех-всех-всех. А големы переехали куда-то в темноту. Отлично. Надолго ли? При мысли о застывших механизмах, безмолвных, неподвижных, но готовых двинуться в любой момент, меня передернуло; чтоб скрыть волнение, я с некоторым трудом выпрямилась, ощущая, как липнет к коже одежда, и решила пройтись вдоль ряда комнат. Дроу истолковала мое поведение по-своему: — Как вы? Меня гоняли по комнате управления, пытались поймать и раздавить, а под конец обдали раскаленной металлической пылью. Но, думаю, это никому не интересно. — Терпимо. Спасибо, что вытащили. Мне уже начало казаться, будто та дверь никогда не откроется, — честно призналась я. К этому времени я уже нависала над Дикеном, который торопливо ощупывал гриф и струны лютни; обеспокоенный, он почти не обратил внимания на то, что его пинают в бок носком сапога. — Дикен, живой? — Голем едва не раздавил лютню Дикена, Босс. Дикену теперь нужны новые струны, — громко, с негодованием пожаловался ящер. — И новые штаны, — добавил он тише, так, чтобы услышала только я. Натирра недоверчиво вздохнула. Все-таки слух у дроу потрясающе острый. — Судьба последователей Провидицы в ваших руках, Тарина. Если погибнете вы, наша надежда погибнет вместе с вами, — выразительно сказала она, и мне почему-то стало неловко. — Пообещайте, что будете осторожны. Сегодня — не мой день: всем, всем надо что-то обещать. — Настолько, насколько получится. Валена мы нашли недалеко от спуска на нижний этаж. Услышав шаги, он поднял голову и пристально всмотрелся в наши с Натиррой силуэты, отыскал взглядом Дикена, сделал какие-то выводы и вернулся к созерцанию трещин на плитах. Тифлинг сидел на полу, пот до сих пор катился с него градом; коридор вокруг выглядел так, будто в нем что-то взорвалось. Вмятины на стенах и потолке, куски металла и камня, запах железа, примешивающийся к общей затхлости Лабораторий, — происходящее здесь немногим ранее поддавалось описанию лишь в общих словах и фразах, и ключевой была «ужасный разгром». Вопросов Вален не задавал и к тому, что придется спуститься ниже, отнесся спокойно. Вставать не торопился. Мне даже захотелось подать ему руку, но я тут же одернула себя — нет, не поймет… Ведущий куда-то вниз тоннель был высоким настолько, чтоб не цеплять потолок. Заполняющая его чернота казалась голодной и обитаемой одновременно. Голем из бронзы — вроде бы бронзы — лыбился в стену, нависая над столом с инструментами и частями для големов. Этот был сделан искуснее механизмов с первого этажа; формой и ростом он напоминал полуорка… не особо взрослого, я думаю. Плюс бьющие из него эмоции никак не желали мириться с отсутствием мышц лица, а потому и гримаса выглядела так себе. — Ты там что, всерьез собрался меня игнорировать? Гладкая, блестящая, дурацкая и одновременно зловещая пародия на ребенка — голем вился рядом уже долгое время, не обращая на меня внимания с рвением тем же, с которым я не обращала внимания на него. *Ну хорошо. О чем ты хочешь поговорить?* Вот, на новый круг пошел. Здесь, в лагере разумных-мать-их-големов под предводительством Феррона, этого чудика любили. И любили настолько, что доверили встретить четверых не-врагов, дабы провести их — нас — к непосредственно Феррону! В общем-то, правильное решение: отказать голему было все равно, что пнуть щенка. Маленького, наивного и немного сконфуженного посыпавшимися вопросами. — Здесь повсюду разумные големы... или их тела. И я точно видела несколько книг Алсигарда. С другой стороны, после встречи с Агхаазом — тем самым, что управлял оставшейся частью Лабораторий, — маленьким и сконфуженным могло показаться что угодно. Демоноподобный голем из плоти, с крыльями, клыками и вообще всем, что только может устрашать, Агхааз узнал о нашем появлении первым и первым же с нами связался. По шкале отвратности от нуля до десяти это творение Создателя тянуло на одиннадцать. *Создателя? Ну, старик все-таки жил здесь. Хотя, конечно, странно, что за столько лет книги не развалились...* А еще называло себя жрецом и преемником пропавшего дуэргара, что-то скрывало и настойчиво требовало голову взбунтовавшегося Феррона в обмен на обещание выступить против Вальшаресс. — Ты знаешь, к чему я. Наблюдать подобное в Лит-Муатаре было бы минимум неприятно; обезглавливать кого-нибудь не хотелось тем более, а потому и путь к другому краю Лабораторий пролег через переговоры. Успешные: начищенный до едкого блеска Феррон был куда более сообразительным, чем многие встреченные мной живые существа. Даже отдохнуть предложил — а заодно и лишний раз осмотреться в подземных руинах. *Понятия не имею*. Однако идея про голову все равно оставалась в силе. Пока. Пытаясь пропихнуть в сознание Энсенрика кое-какую мысль, я долгое время не меняла позы; в итоге круживший вокруг голем, подволакивая ноги, нехотя поплелся в сторону выхода и застрял возле дверей. Отлично. С другой стороны, его отсутствие никак не влияло на необходимость выбора… не слишком сложного, ладно, но обещающего определенного рода проблемы. За пять столетий относительной свободы големы Лабораторий разбились на два лагеря и развязали самую настоящую войну. Из-за Создателя, естественно: одни поклонялись ему, как богу, и были готовы ждать еще лет пятьсот, другие смотрели на вещи более трезво. Агхаазу нравились Лаборатории, не нравился внешний мир и еще больше не нравились настроения восставших; Феррон просто хотел уйти. Хотел — но по некоторым причинам не мог, и загвоздка крылась именно в них. В причинах. Создатель дал големам разум, но разум их подпитывался неким артефактом и угасал по мере удаления от него. Контролировал эту штуку Агхааз. Расставаться с ней демоноподобный голем не желал, а отнимать ее было опасно, куда опаснее, чем пытаться лишить головы Феррона… Но бесчестно. Но опасно. Дожидаясь возвращения спутников, я долго и безуспешно пыталась разрешить для себя эту дилемму; итогом стала лишь боль в висках. Не добавляло радости и осознание того, что владения нечеловечески доверчивого Феррона осматривались в первую очередь на предмет путей отхода. Видимо, первое подземное приключение того самого Босса где-то пошло не так. *О, да в тебе взыграла совесть! Но я болею за благоразумие, учти,* — примирительно загудел меч Энсенрика. Ну, или это у меня гудели руки и все остальное — пробиваясь сквозь коридоры второго этажа, пытаясь уложить в систему ценностей големов, которые не только болтали, но и дрались друг с другом, мне пришлось несколько раз прикрыться мечом, уворачиваясь от обитателей Лабораторий. По крайней мере, теперь Энсенрик перестал притворяться мебелью… даже не помню, когда он в последний раз игнорировал меня так самозабвенно. Но к мысли той я еще обязательно вернусь. — Не забегай вперед. *Поздно, я уже начал делать ставки*. Энсенрик хотел сказать что-то еще; наверняка хотел, но сбился, и какое-то время казалось, будто он к чему-то внимательно прислушивается. После последовало лаконичное: *Идут*. Натирра и Вален вернулись вместе, и голем, никак не могущий отправиться по каким-то своим делам, тут же спешно покинул комнату. Он прошел между дроу и тифлингом, поприветствовав обоих смущенной… ладно, ладно, но у меня язык не повернется назвать это улыбкой; двое, не сговариваясь, до безобразия синхронно оглянулись ему вслед. Посмотрели друг на друга. Чуть погодя, с одним и тем же немым вопросом, — на меня. Повисшая в комнате пауза была красноречивее самых выразительных слов, и — ха, кажется, мы впервые достигли понимания! Натирра, подтянувшись на руках, села на перевернутый ящик, положив подбородок на сцепленные ладони. — Итак, мы в самом центре войны за веру, — подытожила она то, что висело в воздухе с первой минуты вторжения на нижний этаж. Взгляд дроу был направлен куда-то вовне; глядя в точку чуть выше пола, Натирра казалась несколько подкошенной разницей в интеллекте големов двух этажей. Хотя она, разница эта, в равной степени отразилась на всех присутствующих: направляясь к Агхаазу, я впервые за долгое время ощутила, как экстренно отключается способность удивляться и сопереживать; тифлинг, который методично перерабатывал в кашу плоть и металл, в момент передышки проявлял к получившемуся сдержанный интерес, а Дикен… Стоп, Дикен-то где? С сомнением покосившись на дроу, Вален встал рядом со мной — обзор на двери с этой точки открывался преотличный… открывался мгновением ранее, жаль. Выглянув из-за тифлинга и не обнаружив присутствие Дикена, я заволновалась, но тут же выбросила беспокойство из головы. В конце концов, големы Феррона думали примерно одинаково и не стали бы беспричинно нападать здесь, на своей стороне Лабораторий. Зная кобольда, можно было предположить, что крылатый залип на какую-нибудь редкую вещичку или попросту заблудился. — Я знала, насколько серьезно относятся к своей вере люди, но никогда не думала, что попаду в подобное место, — продолжила Натирра. Очевидно, одушевленные куски металла и плоти прочно заняли ее воображение. — Что бы мы ни решили дальше, нам нужно быть осторожными. Эти големы только учатся мыслить, и я бы не взялась предсказывать их поведение. Мыслить? Кто-кто, а Агхааз умел не только мыслить, но и утаивать! Лгать. Точно: уж слишком много надменности было в оскале этой монструозной махины. В жизнь не поверю, что голем предан Создателю столь сильно, сколь сильно выказывает. Тень совершенства он, м-да. Мысленно представив облик наследника Лабораторий, я потерла похолодевшие вдруг ладони; мозоли под перчатками заныли болезненно и привычно. Мои симпатии были целиком и полностью на стороне восставших — и не только мои. — Феррон во многом наивен, но слово свое сдержит. Он будет хорошим союзником в грядущей войне, — веско произнес Вален. — Агхааз обещал то же, но я бы не стал поворачиваться к нему спиной. Его големы напали, даже не выяснив, кто мы и чего хотим! Его суровое, лишенное всех нормальных эмоций лицо на миг стало кислым. Виной тому была оскорбленная гордость: не так давно тифлингу пришлось бодрым зигзагом уходить от изрядного количества големов плоти. Нет, конечно, передвигаться подобным образом раньше или позже пришлось каждому из присутствующих, но обмундировка и цеп придали действу незабываемый колорит. — Големы Феррона бросались с не меньшим упорством, Вален, — возразила Натирра. — За что Феррон потом долго извинялся, — оправдала восставших я. — Его големы нападали из страха, а не пытаясь уберечь от воров наследие Создателя. Сам же Создатель, скорее всего… … — мертв, но Агхааз этого не признает, ведь вместе с Создателем погибнут его права на власть. Он правил… — …пять столетий и стал тираном. Я могу понять тех, кто восстал против него, хотя они ждали… — …слишком долго и почти не продвинулись в своей войне. Но… — …големы Феррона пытались и будут пытаться покинуть Лаборатории. Агхаазу… — …подземелья привычны, и потому полагаться на его слово нельзя. Еще одно: Феррону не нужна… — …смерть Агхааза или чья-то еще. Если получится обойтись без лишних потерь… Звучавшее в словах единодушие смущало с одной стороны и придавало уверенности с другой; мы говорили по-разному, но об одном и том же, убеждая себя и остальных в правильности заранее провального плана. Абсурдно до чертиков, но так уж получилось, что в одном месте в одно и то же время собрались лю… собрались те, чья совесть брала верх над здравым смыслом в самый неподходящий момент. Но основной вопрос все равно висел в воздухе. Его обходили стороной, не решаясь, не желая озвучивать, пока Натирра, снизу-вверх наблюдавшая за разговором и время от времени вставлявшая свои реплики, не остановила взгляд на мне: — Нам следует принять сторону Феррона? Отличный, кстати, момент одной-единственной фразой обречь себя и спутников на безнадежное разбери-себя-сам сражение. Испытав приступ острой неприязни сначала к Халастеру, а затем и к Провидице, по воле которых мне приходилось думать над такими вопросами, отвечать я не стала. Пока. Хотя дроу, к счастью, и так не ждала окончательного решения — она отвернулась и, наверное, вновь принялась прикидывать перспективы сделки с предводителем восставших големов. Восставших разумных големов. Даже в голове это звучало диковато. — Агхааз огромен. Вряд ли этот голем нуждается в какой-либо поддержке, но охраняется хорошо. При такой охране комната Источника должна находиться где-то рядом, я думаю… Моя попытка оправдать себя как лидера, впрочем, тоже звучала так себе, однако была тут же подхвачена Натиррой. — Комната прилегает к покоям Агхааза самое большее через коридор. Затвор механический, никакой магии я не почувствовала, — оживилась она. — Если големы действительно умны, пройти дальше без подходящего ключа будет проблематично. Вален придерживался иного мнения. — Ключ не понадобится. Все эти големы — живой заслон перед палатой Источника, — объяснил тифлинг. — Сон им не нужен, и усталости они не испытывают. Даже не знаю, можно ли вообще тогда называть их живыми. Можно, наверняка можно, — именно так после краткого общения с обитателями Лабораторий решила для себя я. Что на этот счет думал Вален, так и осталось загадкой. Усмехнувшись своим мыслям, он провел руками по лицу, будто стирая грязь, или усталость, или вопросы, которые возникли слишком не к месту; так и застыл. Затем сделал быстрое, неуловимое движение в сторону, порываясь не то оттолкнуть меня, не то отодвинуть куда-нибудь Натирру — непременно вместе с ящиком, на котором пристроилась дроу. Вновь застыл; присмотрелся, прислушался, и глубокая сосредоточенность на его лице вдруг сменилась выражением легкого, тщательно контролируемого бешенства. — Босс, ты должна это увидеть! О, нашлась потеря-то. В сжатый воздух помещения с повисшими в нем вопросами Дикен ворвался вихрем, с разбегу; собрался было что-то выспросить у Натирры, но разглядел за Валеном меня и крутанулся на месте, приготовившись тараторить. Восторженный блеск в глазах-бусинах свидетельствовал, что кобольд провел отведенное время куда веселее, чем я. А теперь главное — заговорить прежде, чем он откроет рот. — Где тебя носило? — наклонившись к Дикену, я уперлась руками в колени. Забег по комнате управления големами тут же аукнулся нехорошим натяжением в мышцах, а зубастая пасть кобольда едва не уткнулась мне в подбородок. — Дикен исследовал этаж, Босс. Собирал безделушки, болтал о том, о сем. Потом ушел далеко от лагеря, чтобы посмотреть, как дерутся големы, — куча мятой бумаги во всех карманах свидетельствовала, что кобольд не только смотрел, но и зарисовывал, — и нашел крысу. Там, под дверями, которые закрыты. Особенную крысу! Говорящие големы, бессмертные дуэргары — отлично, для полного счастья не хватает только «особенных» крыс! — И что с ней не так? — Ну, в основном она просто сидит и подозрительно выглядит. Жи-и-ирная! Даже не испугалась и не ушла, хотя Дикен долго рассказывал ей про крысиное рагу, которое ел в пещере старого Мастера. Босс, у Дикена до сих пор сохранился рецепт! Мамин! Если хочешь… Эмоции Дикена били через край, он одновременно говорил, вертелся и подпрыгивал на месте, предвкушая кулинарные подвиги. Натирра, перед глазами которой маячил ящер, со спины наблюдала за ними чуть озадачено: казалось, еще чуть-чуть, и снимет перчатку, вытянет руку, коснется теплых, откровенно великоватых крыльев. Понимаю, меня и саму в начале дергало; но, чую, разговор пора сворачивать, а то кое у кого уже начинают скрипеть зубы. — Дикен, у нас нет времени на рагу. Молодец, что осмотрелся, но давай как-нибудь в другой раз, — предложила я, поднимаясь. Кобольд обиженно сник. — Веди, Босс, — скорбно согласился он. — Но ты все равно должна увидеть крысу! Или ту дверь. За ней есть что-то важное, вот как думает Дикен. — Ладно. Покажешь мне ее, когда закончим здесь со всем. Так. Про крыс обговорили, ожидание затянулось, самое время вспомнить о не менее важном, подвешенном всём. Пока я молчала, соображая, как бы поприличнее сообщить окончательное решение, дроу — само дружелюбие — все-таки дотянулась до крыльев Дикена, и тот, удивленный, оглянулся к ней через плечо. — Дикен, что думаешь о Ферроне? — О, он выглядит как Даэлан! — воскликнул кобольд. Правда, далее его голос становился все более и более задумчивым. — Ну, как Даэлан, если его окунуть в чан с расплавленным железом. Только вряд ли он смог бы после этого далеко уйти… Воображение Дикена как всегда поражало своими масштабами; в поисках расшифровки Натирра вопросительно взглянула на меня, и даже Вален повернул голову. — Полуорк с поверхности, — перевела я, восстановив в памяти краткое знакомство с Даэланом. — Спустился в Подгорье незадолго до нас с Дикеном. Он сильный и честный приключенец, насколько я могу судить. Был. Есть. По крайней мере, в той комнате с зеркалами он точно был еще жив. Интересно, как идут дела наверху?.. Вот что занимало мои мысли перед тем, как сказанное Дикеном, то, как именно его слова относились к делам текущим, раскрылось с неожиданной стороны. Понимание пришло с воображаемым щелчком; сразу после него со стоном ругнулся Энсенрик, и я на мгновение захлебнулась от жалости к себе. Благоразумие продуло. Опять. — Значит, идем к Агхаазу.
