Голодные игроки, или Растуды их и обратно

Питу приснились чьи-то головы в банках с огурцами, объясняющие ему, как правильно себя вести в дренажной трубе. А поскольку каждая голова имела свое мнение, в итоге они разругались и пошли войной банка на банку. Всю ночь Пит их терпел, понимая, что наяву его ждут вещи куда страшнее любого кошмара, но когда в его сон вломился Гейл Хоторн и начал крушить буйную стеклотару огромной берцовой костью, это был уже перебор. Пит не выдержал и проснулся. Солнце играло на осколках разбитой банки, а на столе сидел рыжий кот Лютик и с громким рычанием поглощал остатки вчерашнего чаепития. - Ну их всех, - сказал Пит животному. – Хватит с меня приключений. Такие крутые ребята и без меня справятся. В ответ Лютик издал требовательный мяв, сообщая, что одними колбасными шкурками не наешься. Кот явно не завтракал, а возможно, и не ужинал – а между тем наступало время обеда. Пит встал, заглянул в кладовку и обнаружил, что колбасные шкурки и яичная скорлупа – это все, чем богат его дом после вчерашних гостей. Почуяв неладное, Пит отрпавился через дорогу к соседям. На запертых дверях Эвердинов висела новенькая табличка: «Не входить. Свиной грипп». Точно такая же красовалась на двери Хеймитча и – о ужас – на калитке самого Пита. Выход из Деревни перекрывал новенький шлагбаум, пахнущий свежей краской. Подойдя ближе, Пит увидел, что к шлагбауму приколочена фанерная свиная голова. Деревня Победителей была закрыта на двадцатидневный карантин, и Пит знал, чьих рук это дело. Выбор у него был неважный: или двадцать дней просидеть в доме, где не осталось ни хлебной, ни сырной корки, или… или согласиться на работу взломщика в крайне сомнительной компании, которая хотя бы накормит. Едва дождавшись, когда солнце зайдет за эвердиновский дом, Пит устремился на поиски дренажной трубы, ставшей теперь его единственной дорогой к еде. На огородах весной ничем не разживешься, а о том, чтоб зайти в родительский дом и попросить парочку-другую бутербродов, не могло быть и речи. Вся надежда была на ментора, Китнисс и этого ужасного Хоторна. Когда Пит добрался до оврага, уже стемнело. Впрочем, сбиться в дороги можно было разве что в случае хронического насморка: овраг издавна служил канализацией для всего Шлака. То и дело Пит спотыкался о такие вещи, что у него появились весьма серьезные сомнения по поводу того, где именно нашел скелет Гейл Хоторн. Но самое веселье началось, когда Пит наконец добрался до трубы. Это оказалась настоящая крысиная столица Двенадцатого дистрикта. Наверняка Китнисс понадеялась, что Питу здесь окажут те же почести, что и в тех столицах, которые Победители посетили во время тура. Увы, крысы не смотрели телевизор. Для них Пит Мелларк был не Победителем, которому полагались ванна и горячий ужин, а всего лишь ходячей сырной булочкой. Хвостатые так и скакали вокруг, норовя откусить по вкусному кусочку, и кое-кому из них это даже удавалось. Ох, как же здесь не хватало Эффи Бряк – уж она бы научила их правильно обращаться с Победителем! К счастью, пострадал не столько Пит, сколько его штаны, но все равно было обидно. Наконец повеяло свежим воздухом - проклятая труба закончилась. Начался темный дремучий лес, в котором место было разве что диким зверям да Гейлу Хоторну, но уж никак не приличному и благоразумному носителю фамилии Мелларк. Из темноты доносились очень неприятные звуки - не иначе одни жуткие твари пожирали там других жутких тварей. Хоть Питу и было страшно, он не стал звать на помощь, чтоб не привлекать внимание хищников: ему с избытком хватило крыс. По примеру Китнисс он решил залезть на дерево, чтоб пересидеть до утра, но не успел подняться и на шесть футов, как увидел с высоты костерок. С детства Пит привык, что огонь – это прежде всего еда, то есть пышный хлеб и сырные булочки. А еда – это то, в чем он сейчас отчаянно нуждался. Поэтому первое, что пришло ему в голову – бежать к огню, уж там-то его немедленно накормят. Пит спрыгнул с дерева, и ноги сами понесли его в сторону костра. Но чем ближе он подходил, тем сильнее сомневался, что ему там будут рады. Единственное, что сомнению не подвергалось – это наличие еды. И лишь когда Пит подобрался уже совсем близко, он понял, что пропал: такие ужасные тени могли отбрасывать только ужасные существа. Без сомнения, это были страшные лесные разбойники-переродки, которых Пит не раз видел по телевизору. Подкравшись как можно тише, Пит затаился за камнем и прислушался. - Вчера дикая собака, сегодня дикая собака, - ворчал кто-то грубым голосом, шумно разгрызая кости, - и завтра, чтоб мне лопнуть, снова будем жрать дикую собаку… - Что же делать, если ты их убил пятьдесят штук? - послышался другой голос, потоньше, но все равно страшноватый. – Надо их поскорее съесть, пока не испортились. - Вот бы кусочек булочки… - с тоской протянул грубый голос. – Да только где взять? Пит и сам со вчерашнего вечера был не против кусочка булочки, да и вообще любого съедобного кусочка. «Если этим ребятам так надоели дикие собаки, - подумал он, - и если их действительно пятьдесят штук, не уступят ли они мне хотя бы полхвоста?» Несомненно, Пит был очень хорошим мальчиком, но запах жареного мяса, голод и отсутствие миротворцев потихоньку делали свое дело. В конце концов он пришел к выводу, что взломщик-ас может совершенно незаметно взять эти никому не нужные полхвоста, а то и целый - все равно ведь протухнет. Он высунулся из-за камня… и был тут же схвачен за шиворот. - Булочка! – завопил страшный грубый голос. – Сама пришла! В темноте кто-то потянул носом воздух, и Пит услышал второй голос - тот, что потоньше: - Ну да… корицей пахнет… - А мне кажется, укропом, - возразил грубый. - А по-моему, корицей, - не сдавался тонкий. - Укропом! - Корицей! - Нет, укропом! - Нет, корицей! - Пойди высморкайся! - А ты пойди прочихайся! Первый разбойник чихнул в костер, подняв тучу пепла - тут уже все стали чихать. - Ну, сейчас ты у меня получишь! – рассердился второй. Разбойники схватили по дубинке и начали драться, кроя друг друга, надо сказать, весьма подходящими и справедливыми словами. Тут бы Питу и сбежать, но уйти в пустыми руками было бы недостойно взломщика. Поэтому вместо того, чтоб скользнуть в чащу, он подкрался поближе к еде. Рука Пита была уже в каком-то дюйме от цели, когда его снова схватили за шиворот. - Ладно, договорились, - прорычал первый разбойник, размахивая Питом во все стороны. – Твоя половина пахнет корицей, моя – укропом. Как делить будем – вдоль или поперек? - Может, дадите сначала перекусить? – осмелел Пит от близости еды. – Меня тогда… хм… больше станет. А то я вторые сутки голодный – зачем вам такая тощая булочка? - Да, - согласился второй разбойник, - сначала надо бы откормить. - Будешь спорить, - взревел первый, - я его сейчас сожру один и целиком! – И они снова схватились за дубинки. Дрались они, надо сказать, красиво, особенно второй, который был меньше, зато проворней. Однако Пит за этим зрелищем не забыл о еде – да и как забудешь, когда она так близка и так вкусно пахнет! Но когда он снова оказался в каком-то дюйме от вертела, разбойники неожиданно пошли на мировую: - Хватит, - пропыхтел первый, - давай уже жрать, а то еда разбегается. – И он снова поднял Пита за шиворот. - В самом деле, - обрадовался второй, - а то так и будем препираться до рассвета. - Рассвет вас застанет… - зазвучал громкий торжественный голос, - и… - … по спине лопатой на! – закричал второй разбойник голосом Китнисс и как следует огрел говорящего дубинкой. - Нескладно! – возмутился тот голосом Хеймитча. - Зато по существу! – грубым голосом захохотал Гейл Хоторн – конечно же, это был он. – Мы же договаривались, что ты его, - он встряхнул Пита как следует, - встретишь и приведешь! Где тебя носило, алкота? Или ты снова заблудился… дважды? - Где носило, там уже нет, - загадочно ответил Хеймитч, у которого в оттопыренных карманах что-то красноречиво булькало. – Даже машина не ездит без горючего! - Ничего, мы подтолкнем, - пригрозила Китнисс, – под горочку заведешься. Ты не встретил Пита! Да я тебе знаешь что за это сделаю? - Да ладно, чего там, - примирительно улыбнулся Пит, не желающий около еды тратить время на разговоры, - всего чуть-чуть разминулись… - и сразу перешел к делу: - А вы что, правда убили пятьдесят собак? Я бы их съел… всех. - Начни с кролика, - посоветовала Китнисс, – он ничем не хуже. - Впрочем, Питу было давно уже все равно, кролик это, собака или летающий крокодил – куча костей перед ним росла со страшной скоростью. На ночлег устроились так: Пит и Китнисс – в середине, а Гейл и Хеймитч – по краям. Ночью Питу ужасно захотелось обнять Китнисс - наверняка ее снова мучили кошмары. Но едва он к ней повернулся, как вместо прелестного личика увидел перед собой чугунный кулак Гейла Хоторна. Кулак зашевелился, сложился в фигуру из трех пальцев и полыхнул красным - и что самое обидное, после этого не исчез. Питу оставалось только поскорее отползти от него под крепкий менторский бок. - Ничего, парень, - пробормотал сквозь сон Эбернати, - и на твоей улице перевернется… грузовик с бухлом… - и снова захрапел. Успокоенный Пит сразу же заснул. Ему приснилась Эффи, преподающая крысам столичный этикет. И что самое приятное, среди внимательных послушных крыс он увидел такого же внимательного и послушного Гейла Хоторна.