Голодные игроки, или Растуды их и обратно

Ночь прошла спокойно, если не считать досадного случая с кулаком. Утром Питу все время казалось, что Гейл весьма глумливо на него посматривает. А может, и не казалось. Но вспомнив о перевернутом грузовике, он приободрился - настолько, что смог задать мучающий его вопрос: - А семьи? Что с вашими семьями? Вы их так и оставили? - Семьи в надежном месте, - загадочно усмехнулся Гейл. - В каком-каком? – ужаснулся Пит, которому надежное место по-хоторновски представлялось чистым полем, густо усеянным костями разной степени обглоданности. - В самом-самом надежном, - заверила его Китнисс. – Еще надежнее, чем дренажная труба. Пита почему-то эти слова не успокоили. - Не волнуйся, о твоей семье тоже позаботились, - хохотнул ментор. – Я им подбросил записку: «Ваш сын похищен. Если хотите его увидеть, заройте в кучу шлака пятьсот сырных булочек и три литра самогона». Они все правильно поняли, не переживай. - Пятьсот? - возмутилась Китнисс. – Тебе же сказали: бери тысячу! - Так на пятьсот он самогонку вымутил! Да еще и продешевил! – завопил непьющий Гейл, хватаясь за дубинку. - Знаешь, что за такое бывает? - Не ссорьтесь, - встал между ними расстроенный Пит. – Все равно ни того, ни другого не увидите. Они уж скорее меня самого в шлак закопают. Никому я не нужен… - Мне, - быстро сказала Китнисс, - мне нужен. - А я?!! – взревел оскорбленный Гейл. - И ты, - успокоила его Китнисс, - и ты нужен. - И как ты с ними двумя будешь… это… управляться? – поинтересовался Хеймитч. - Неужели не понятно? – удивилась Китнисс. - Одного отправлю в лес, другого на кухню, а сама буду сидеть на веранде и плевать в потолок. - Солнышко, - осторожно заметил Хеймитч, - хочу тебе сказать, что последние двадцать пять лет я и без всяких баб в лесу и на кухне прекрасно сижу на веранде и плюю в потолок… -А, ну да, - спохватилась Китнисс, – пожалуй, я погорячилась. Ребятки, отбой – никто из вас мне не нужен. Гейл на это привычно хмыкнул, а Пит совсем опечалился, но снова вспомнил обещанный грузовик с бухлом. Где-то он слышал, что у пьяниц бывают моменты озарения. Чем дольше они шли, тем больше Пит убеждался, что Арена по сравнению с настоящим лесом была не опаснее школьного двора в летние каникулы. За все Игры на ней не обнаружилось ни одного комариного болота, ни одной ядовитой змеи, ни одной дикой собаки, ни одного завалящего скунса – одни лишь съедобные и безобидные рыбки, птички да кролики. Единственное же осиное гнездо распорядители умудрились подвесить на высоте восемьдесят футов – на случай, если какому-то идиоту взбредет в больную голову туда залезть. Увы, в настоящем лесу осиные гнезда можно было сшибать головой, в чем Пит несколько раз получил возможность лично убедиться. К тому же полностью отсутствовали спонсоры. Несколько раз Пит громко и отчетливо произносил: «Хеймитч, пришли нам горячего куриного бульона», но в ответ получал только порцию менторского семиэтажного мата из-за спины. Каждый вечер, глядя на небо, Пит замирал, ожидая, что покажут очередного павшего трибута, но никого не видел, кроме живых и здоровых летучих мышей. Зато на земле был Хеймитч Эбернати, у которого закончилось горючее. Страдая от похмелья, он еле передвигал ноги. Гейл и Китнисс сразу заявили, что если вдруг из кустов выпрыгнет ужасный слонопотам, а они не смогут по нему выстрелить, потому что руки заняты старым пьяницей, чудовище тут же их всех сожрет и фамилий не спросит. И Питу пришлось тащить ментора на себе. - А далеко мы идем? – спросил он на третий день, желая узнать, скоро ли это безобразие кончится. - В Тринадцатый, - беззаботно ответила Китнисс, - всего неделя ходу. - Не пойду! - перепугался Пит. – Там радиация, а мне жениться скоро, если ты еще не забыла! Давайте так: вы туда сами сходите, а я вас где-нибудь подожду… - Значит, так, дружище, - сказал Гейл Хоторн и крепко взял его за ухо, - повторяй за мной: «Все, что я сейчас сказал – полная ерунда… ерунда… ерунда….» И про радиацию, и «сами сходите», а особенно, - он сжал пальцы посильнее, - «скоро жениться». Понятно излагаю? - Ерунда… ерунда…. ерунда… - послушно повторил Пит, после чего хватка немного ослабла. – А что тогда не ерунда? - Забудь все, что видел по дурацкому ящику, - заговорил ментор, вышедший из прострации. – В Тринадцатом тоже люди живут. И не просто живут, а копают под Капитолий… Да отпусти ты его, Хоторн, пусть он двумя ушами слушает! Скелет шел в Тринадцатый – больше просто некуда. Заграница нам поможет. - Столько лет сидели тихо, а сейчас вдруг начали копать? – не поверил Пит, представляя себе скелет, шагающий по лесу и выстукивающий костями бодрый марш. - Так картошка под землей и та прорастает, - мудро ответил Хеймитч. – Вот и они… проросли. Наконец-то. - Теперь понятно, почему лес превратился в проходной двор, - буркнула Китнисс. – Одни из Капитолия, другие из Восьмого – и всем надо в Тринадцатый. Всю дичь распугали… Так они шли и шли по лесу, Пит тащил и тащил ментора на своей спине, а слонопотам все не нападал и не нападал. На все намеки зловредный Хоторн отвечал, что потому и не нападает, что видит стрелков в полной боевой готовности. А иначе бы хрусь – и пополам. Понятно излагаю? Но все плохое кончается - и вот однажды Пит услышал заветное слово: - Приехали. Прямо перед ними встал огромный гудящий забор, весь увитый сверкающей колючей проволокой. У забора валялись обугленные вороны, показывая всем, что бывает с нелегальными мигрантами. - Стой, стрелять буду! – послышалось с той стороны. - Стою, - сказал Хеймитч, и все четверо застыли, как в игре «Море волнуется». - Стреляю, - ответили из-за ворот и дали очередь по кустам. – Пароль? - Ты суслика видишь? – прокричал Эбернати. - Нет… - растерялся невидимый страж. - А он есть! – торжественно возгласил Хеймитч. – Открывай уже, а то дождь начинается! Ворота с сердитым скрежетом поехали вбок, и тут же их заклинило. А чего вы хотите от ворот, которые открываются раз в три четверти века? Первым в щель протиснулся пузатый Хеймитч, за ним проскочили остальные, после чего ворота вернулись на место и застыли еще на семьдесят пять лет. За воротами их встретил человек в военной форме. - Это вам не это, - изрек он, оценивающе разглядывая гостей, – и здесь вам не там. - Понятно, - на всякий случай ответили те хором. - Товарищи призывники, - продолжил военный, пожирая глазами здоровенного Гейла, - надо понимать всю глубину… наших глубин. Для того, чтобы более эффективно проследовать в часть, надо… пойти за мной и проследовать в часть. – И все четверо пошли за ним по дорожке среди тщательно подметенных развалин, которая вскоре привела их к железному люку размером с мельничное колесо. На люке можно было разглядеть полустертый восьмиугольник с какой-то закорючкой и надписью DHARMA посередине. Военный набрал код, и люк открылся. Они долго шли по коридору, оплетенному кабелем, как будто туда собрались на ежегодный съезд змеи со всего Панема. Наконец их привели в просторный кабинет, где за массивным полированным столом сидела строгая седая дама в генеральском мундире. Кроме нее, в кабинете находились еще несколько военных, среди которых особо выделялся двухметровый дядя в форме полковника. - Президент Альма Койн, - представилась дама. – А вы кто такие? – ее взгляд остановился на Пите. - Мы из Двенадцатого дистрикта, - заговорил тот, подумав, что дама обращается к нему лично. – У нас есть... - Дурень, разве так надо? – шикнул на него Хеймитч и громко заявил: - Вы бы, ваше вашество, сначала баньку истопили, накормили, спать уложили, а потом уже и спрашивали! - Вот как? – Альма Койн подняла аккуратную бровь. – Ну хорошо… Сначала всей компании велели вымыться с керосином и прожарить одежду, затем опрыскали средством от блох и заставили выпить по бутылке глистогонной микстуры, от которой Пит на своей шкуре узнал, что чувствует умирающая аскарида, зато у Хеймитча похмелье как рукой сняло. Только Гейлу и Китнисс, выросшим на супчиках Сальной Сэй, ничего не сделалось. - А сейчас возьмете лопаты и пойдете подметать плац, - распорядился сопровождавший их военный. - У нас кто не работает, тот не ест. - Может, лучше метлами? – предложила Китнисс. - Метлами пыль поднимете, - объяснил военный, - демаскирует. Нас по этой пыли Капитолий мигом найдет. Пит хотел было сказать, что на дворе начинается дождь, но вовремя прикусил язык. - Буду наблюдать в перископ, - предупредил военный. - Если увижу, что халтурите, заставлю подметать в противогазах. И помните: для хороших людей армия – родная мать, а для плохих – тёща. Когда они под дождем выскребли лопатами немаленький плац, их отвели в столовую, на одной стене которой висел огромный кумачовый транспарант: «Когда я ем, я глух и нем», а на другой – «Хлеба к обеду в меру бери! Хлеб – богатство, его береги!» Первый Питу понравился больше. Пока они шли к раздаче, вслед им неслось: - Этих жарить нельзя – ужарятся… Этих лучше тушить. На раздаче им плюхнули в тарелки буро-зеленую массу и предупредили: - Быстрее ешьте, а то схватится, и даже ложку не всунете. Пит перевернул тарелку – еда с нее не упала. Он попытался ее хотя бы попробовать, но только ложку погнул. - Дяденька военный, когда нам кушать дадут? – спросил он человека в форме. Человек строго посмотрел на него и произнес: - Никогда, товарищ дух. Это армия. - Так… баньку истопили… накормили… - загибал пальцы Хеймитч, - интересно, куда спать положат? Тотчас откуда-то взялись две тетки в прорезиненных белых халатах и респираторах. - А ну-ка, мои хорошие, ступайте в изолятор, - ласково заговорили они, - вдруг вы принесли на территорию бациллы коклюша… Изолятор оказался кладовкой, где среди растоптанных непарных башмаков и дырявых противогазов лежали два клеенчатых матраса, а больше ничего. - Бррр… как холодно… - задрожал Пит. - И изнутри не согреешься, - посетовал Хеймитч. - На фиг мы вообще приперлись в это подземелье? – разозлилась Китнисс и пнула что-то тяжелое. – Сидели бы в лесу у костерчика, мясо бы жарили… - И с этим Пит не мог не согласиться. Гейл тоже хотел сказать что-то умное, но тут дверь открылась. - Президент хочет вас видеть, - объявили трое солдат на одно лицо. – Собирайтесь. На этот раз Альма Койн с помощниками ждали их в другом помещении, очень жарко натопленном. — Могу ли я теперь осведомиться, — ласково начала госпожа президент, - кто вы такие, откуда взялись и куда направляетесь? Я бы хотела знать о вас все. Хеймитч с Гейлом и Китнисс рассказали все по порядку: и про скелет, и про карту с ключом, и про то, что прячет гора в далеком Втором дистрикте, а закончили тем, что очень рассчитывают на помощь Тринадцатого в таком важном и опасном деле. - Конечно, конечно, - радостно закивала Альма Койн, - вы очень хорошо сделали, что пришли! Нам так нужны рабочие руки, а вы ребята крепкие. - Даже наш обед переварили, - похвалил военный, с которым Пит говорил в столовой. - Поэтому будет лучше, - продолжила госпожа президент, - если вы сейчас же отдадите мне карту и ключ. Дальше этим займутся профессионалы. - А мы? – опешил Хеймитч. - А вы пойдете грузить люминий, - охотно сообщил полковник. – А самые здоровые, - он хищно взглянул на Гейла, - будут грузить чугуний. Очень весело, интересно и полезно для здоровья. - Ну нет, мы так не договаривались! – воспротивился Гейл, которому совсем не улыбалось жить под землей, ходить строем, есть оконную замазку и выходить на воздух только для того, чтобы подметать лопатой плац. - Эх, дружок, молод ты, - добродушно ответил полковник, - не ты выбираешь присягу, а присяга выбирает тебя… - Итак, где карта? – пропела Альма Койн. - Может, вам еще и ключ от квартиры, где деньги лежат? – вежливо предложил ментор. - И ключ тоже, - кивнула Койн безупречно причесанной головой. В ответ послышался грохот, как будто в работающую мельницу засыпали ведро гаек и болтов. В редких паузах можно было расслышать вторящий ему звук, который издает во рту жеваная бумага. - Ну? – Койн протянула костлявую ладонь. – Я жду. - Вы еще не поняли? – проговорил Хеймитч, глядя в водянистые президентские глаза. – Они же их… - шьели, - закончила за него Китнисс, похлопав себя по животу. - То есть, - госпожа президент метнула молнию из-под серых стальных бровей, - он съел ключ, а она – карту? Гейл и Китнисс виновато потупили глаза, все так же громко пережевывая. - А что делать, если вы людей кормите монтажным клеем? – вступился за них ментор. – Ключи и то съедобнее. - Быстрее тащите их в медпункт! – закричала Койн. – Пусть им сделают промывание желудка! Может, хоть что-то спасем! Когда солдаты уволокли вяло сопротивляющихся Гейла и Китнисс, в кабинете остались только госпожа президент, ее двухметровый помощник Боггс и два лба – личная охрана. - Ну что, - уже не пропела, а прошипела президентша, - будем молчать или будем говорить? - А чего говорить? – не понял Хеймитч. - Заговорите - узнаете. – Койн сделала знак своим громилам, и те загрохотали в углу какими-то зловещими железками. С минуту они рылись, пока не извлекли большую лопату. Альма Койн подошла к печке и раскрыла дверцу. Пахнуло жаром. - Начнем, пожалуй, с молодого, – сказала она, оглядев Пита с головы до ног. - Что, молодой вкуснее? – не сдержался Хеймитч. – Вкуснее, - согласилась Койн. - А ну-ка, малыш, садись... – По ее знаку охранники поднесли лопату к печке. Пит послушно сел и чуть не свалился. Чтоб удержать равновесие, ему пришлось растопырить руки и ноги. - Ну кто так сидит? – возмутилась Койн. – Кто так сидит? - Так я ж не умею, - смиренно объяснил Пит, изо всех сил балансируя на лопате. – Никто меня не саживал и на жаркое в печь не налаживал… вот если бы научили, как это делается… - Боггс, покажите, - отдала Койн приказ помощнику. - По-армейски, «делай, как я». Стащив Пита с лопаты, двухметровый стокилограммовый Боггс взгромоздился на нее самолично и, конечно, сразу же грохнулся. - Никому ничего нельзя поручить! – вскипела Койн. – Все приходится делать самой! - Она грациозно вспрыгнула на лопату и свернулась на ней, как большая серая кошка. – Вот как надо, идиоты! В ту же секунду Хеймитч Эбернати, вырвав лопату у громил, задвинул ее в печь и с грохотом захлопнул дверцу. - Беги, Пит! – завопил он, отбиваясь от Боггса и охранников под истошные президентские крики. И Пит помчался сначала по светлому коридору, потом нырнул в темный, а после несся по каким-то ходам, не разбирая дороги, пока совсем не выдохся. Только тогда он остановился и огляделся – насколько это было возможно в полной темноте. Место, куда он попал, было очень похоже на дренажную трубу - хотя никто больше не пытался откусить от Пита кусочек. Или крысы здесь не водились, или он их больше не интересовал. Споткнувшись о большой камень, Пит присел на него и задумался. Теперь он был совершенно один и рассчитывать мог только на себя. Китнисс и Гейла уволокли в медпункт, а Хеймитч… об этом страшно было даже подумать. Вообще в последнее время с Питом произошло много чего такого, о чем было страшно подумать. Он решил, что лучше отключить голову и просто идти, куда вынесет. К тому же камень был слишком холодным, чтоб на нем рассиживаться. Назад было нельзя, блуждать по боковым ходам бессмысленно - оставалось только идти вперед. Пит шел и шел, куда глядели глаза, уже привыкшие к темноте, пока не очутился в воде обеими ногами. Бррр! Вода оказалась ледяная. «Подземное озеро, - догадался он, поскольку на канализационный коллектор это было мало похоже. – Ура, я нашел воду!» И тут он услышал, как где-то в темноте кто-то шлепает по этой самой воде. «Значит, здесь бывают люди», - снова обрадовался Пит. Какими бы эти люди ни были, за ними можно проследить, откуда они приходят и куда уходят, а там и самому выбраться. Звук приближался. В темноте зажегся огонек, и Пит услышал голос: - Блес-с-с-ск и плес-с-с-ск, моя прелес-с-сть! – в луче фонарика сверкнул трезубец, на котором что-то большое трепыхалось и било хвостом. - С-с-славная с-с-сегодня рыбалка! Значит, в озере водится рыба. Рыба – это еда. Люди, еда, вода – не так уж все и плохо, решил Пит. Жаль только, что нет ни спичек, ни котелка, ни соли – можно было бы сварить обед… При мысли о еде Пит вздохнул, но слишком тяжело и громко – темнота прислушалась и принюхалась: - А что это так вкуссссно пахнет, моя прелесссть? Неужели ссссырная булочка? … - и луч фонарика зашарил уже совсем рядом с Питом. Если это создание знает, что такое сырная булочка, подумал Пит, значит, оно не совсем безнадежно – хотя все равно осторожность не помешает. Он отодвигался все дальше и дальше, пока не уперся спиной в холодную стену - вот тут-то его нашли и обрадовались: - У нассс госссти! Прекрасссно, а то тут со скуки помрешь, моя прелесссть! Как ему нравятсссся загадки? Может быть, нравятссся? - из темноты сверкнули ярко-бирюзовые глаза. – Поиграем?