Игра на жизнь.

Комната, уставленная аристократичной мебелью, среди которой, безусловно, главенствовал длинный стол из красного дерева, была освещена сотнями свечей и бра. Обеденный стол, уставленный с обеих сторон изящными стульями-креслами, был сервирован по всем правилам: старинное столовое серебро, дорогой фарфор, хрусталь бокалов и хлопок салфеток. Место во главе стола пустует, справа Бьякуран, Шоичи, Хаято, Цуна и Ямамото. Слева – Скуало, Дина, Хибари, Бельфегор и Фран. Фран равнодушно тыкала вилкой в салат. «Цезарь» она не любила, поэтому выбирала лишь кусочки курицы и помидоры, отодвигая в дальний край тарелки ненавистные сухарики. Белый сухой хлеб, что может быть омерзительнее? За столом о чём-то весело щебетали Дина, Бьякуран и Скуало. На прекрасной, небесной Дине было платье цвета теплого шоколада, словно подобранное под цвет глаз, без бретелек, с пушистой юбкой. Ску же сменила одежду на простое красное платье до колен и алые перчатки, которые не стала снимать даже за столом. Хаято красовалась в золотом платье почти до пола и с клешем от середины бедра, ее спутница была в платье теплого медового оттенка, с рюшками и бантом на шее. — Фран, — величественно-спокойный голос Скуало отвлек девушку от азартной погони вилкой за кусочком помидора, который имел наглость скользить в соусе, не желая отправляться в рот. — А? – растерянно подняла глаза девушка, смотря на хозяйку особняка. — Сколько вы уже вместе с моим сыном? — С каким именно? От этого вопроса Бельфегор зашишикал, а Бьякуран комично подавился то ли вилкой, то ли тем, что было на ней. Даже Ску оценила вопрос, выдавив смешок. — С Бельфегором, — не поленилась уточнить Скуало. — Семпай, сколько вы меня уже держите в плену, нещадно мучая? – невинно переводя взгляд на принца, протянула Фран. — Глупая лягушка, — засмеялся Бель, щипая бедро девушки. — Ай, не приставайте! — Устроила тут цирк, — раздраженно бросила Хаято, хватая бокал с вином. — А у тебя интересная девушка, Бель, — хихикнула Дина, разглядывая Фран. — Я так и не услышала ответ на свой вопрос, — с вежливой холодностью сказала Скуало. — Лет пять, я не считала, — безразлично ответила Фран, наконец-то поймав шустрый кусок помидора. — А разве эта информация такая бесполезная? – с теплой улыбкой поинтересовалась Дина. — Для меня – да, — равнодушное пожатие плеч. — И правда – интересная, пять лет, и не успела осточертеть еще, — хихикнула златовласая. — А ты, Шоичи? От этого вопроса рыжий судорожно закашлялся, а лицо запылало. — Можно я отвечу за него? – с мягкой улыбкой встрял Бьякуран, кладя свою ладонь на запястье спутника. – Мы знакомы уже шесть лет. — И все-таки — он гей, — меланхолично заключила Фран, зарабатывая поощрительный взгляд Бела и тихие смешки от Дины, Хаято и Скуало. Несчастный Шоичи был готов выскочить из-за стола и скрыться в темноте коридоров, лишь бы спрятать пытающий румянец. Бьякуран нахмурился, собираясь вставить что-то едкое. — Занзас-сама спускается, — Леви бесшумно вошел в столовую, поклонившись. Тишина наступила такая, что, казалось, можно было услышать стук сердца соседа. Кстати, о сердцах и прочих душевных составляющих. Дина и Хаято нервно сжали ладони своих спутников, Бьякуран тяжело вздохнул, взглядом умоляя Шоичи держаться, Ску поджала губы и повернула голову в сторону двери, через которую и должен был войти хозяин дома. Но больше всего Фран поразило то, что Бель перестал скалиться, кидая быстрые взгляды на дверь. Без сомнения, Занзас был выдающейся личностью, раз даже такие люди его опасались. Напряжение повисло в воздухе тяжёлым грузом, сгущаясь с каждым звуком шагов за дверью. Она неспешно открылась, представляя внимательным глазам темный силуэт. Вошедший сделал еще три шага, и Фран, наконец, смогла его разглядеть. От него веяло силой — это было заметно с первого взгляда. Железной, несгибаемой силой, и опасностью. Багровые нечеловеческие глаза, высокомерная усмешка на лице, широкие сильные плечи, и непередаваемая ярость, словно коконом окружающая хозяина дома. — Что уставились, мусор? – резкий, грубый голос. Фран удивленно смотрит на Занзаса, ведь он больше походил на главу какого-нибудь элитного отряда убийц, чем на семьянина: идеальная выправка, собранность, расслабленное пренебрежение к окружающим. Занзас под пристальным вниманием всей семьи садится, откидываясь на спинку кресла, и бросает на всех по очереди уничтожающий взгляд. И эти глаза горят, нет, бушуют ледяной яростью, что обжигает лучше любого пламени. В комнату осторожно входит высокая девушка. Коренастая фигура, волосы, лежащие желто-салатовыми и алыми прядками, немного грубоватое лицо и линия губ, кончики которых устремлены вверх. — Лусси, убери со стола, Леви – принеси блюда, — по-хозяйски отдавала распоряжения Ску, нервно поглядывая на Занзаса. — Конечно, — веселый, немного заигрывающий голос, и тут же быстрые движения рук, убирающие посуду на подвижный столик. Фран отложила вилку и выпрямила спину, наблюдая за поведением собравшихся. Она любила людей, любила эмоции на их лицах, любила, когда они кричат, боятся или смеются. Именно поэтому она была не против того, что Бель вот так распоряжался ею. Принц всегда выражал все те эмоции, которые она у него вызывала, да и не только она. Так приятно было наблюдать реакцию на ехидство, смех на поддевки, ярость от якобы случайно брошенных слов, удовольствие от секса. Да и вообще все. Где-то в глубине души Фран уже поняла: все это он показывал с королевской легкостью и величием. Естественно – как же вырасти скромным с таким-то отцом? — И где этот никчемный кусок мусора? Скуало кивнула Лусси, позволяя уйти на кухню, забрав с собой посуду. Резкий, пронзительный женский крик заставил всех за столом вздрогнуть и взволнованно оглянуться. — Что случилось? — Дина схватила Хибари за руку, но мужчина лишь окинул ее безразличным взглядом, устало вздыхая. — Чего эта сука там орет? – раздраженно бросила Хаято, доставая сигарету из лежащей рядом пачки. — Милая, не ругайся, — мягко поправил Ямамото, глупо улыбаясь. — Тебя забыла спросить, — начала пепельноволосая, но, увидев, как умоляюще смотрит на нее Цуна, замолчала. Служанка ворвалась в комнату, закрывая лицо руками и протяжно плача. — Что такое? – холодно спросила Ску. — Т-т-там… Девушка, дрожа всем телом, прислонилась к стене, тут же сползая по ней. — Леви, — запуганным голосом и с глазами, полными слез, продолжила Лусси, — он мертв.