Игра на жизнь.

— Что это за место? – Фран боялась вздохнуть. Оранжерея со стеклянными стенами и крышей. Высокие деревья, опутанные лианами и вьюнами. Множество пестрых цветов, которые бросались в глаза. Аккуратные каменные дорожки, заросшие дерном. Создавалось впечатление древности и недосягаемости. — Эту оранжерею сказал приготовить Бель, к сегодняшнему дню. — Зачем? — Он лишь посмеялся и не ответил. Видимо, он хотел увидеть ее. Или показать ее тебе, — последнюю фразу Дина сказала с ласковой улыбкой хитрой лисы. — А тебя не беспокоит то, что полиция не приезжает? Дина вопросительно открыла рот и захлопала длинными ресницами. — А ведь и правда, — на ранее солнечном лице промелькнула тень тревоги и беспокойства. — Сейчас вернемся и спросим, — Дина уже собиралась выйти. — А здесь есть телефон? — Да, где-то у той стены, которая совершенно прозрачная, — Дина указала направление, — а еще там очень красивый вид. Фран подошла в стеклянной стене, оглядывая пейзаж. Под окнами располагался резкий склон, и открывался прекрасный вид на находящийся вдалеке город. Где-то вдалеке, где небоскребы сливались с облаками, где весь город казался лишь игрой тени, небо вспыхивало разноцветными огнями, донося эхо грохота даже до особняка. И приглушенный свет столпа искр, которые рассыпались по облачному небу, меняли цвет облаков. Малиновое, зеленое, неравномерно серое, алое, золотое. И грохот на таком расстоянии передавался лишь дрожью стекол и приятным ощущением внутри — словно святой трепет. И луна желто-серым силуэтом подмигивала с неба, увлекая за собой, словно огонек манила мотыльков. Приблизишься слишком близко к этой загадочной блямбе и все – быстрая, но мучительная смерть. Но как же притягательна ее сила. Притягательна ее неизвестность. Фран могла понять, почему столько поэтов и писателей связывали луну с мистикой, словно само ночное светило выманивало все тайные мысли и скрытые желания наружу. И лунный свет… Красивый, чарующий, мистический и успокаивающий. Нет, даже не успокаивающий, отводящий все на второй план. Фран устало вздохнула. Ей хотелось спать, но спать без наглого Бельфегора? В пустой кровати? Желание сразу куда-то пропало. Они всегда ночевали вместе. Сколько бы девушек не было, сколько бы дел не было. Всегда ложились вместе. Вставали-то отдельно, но не в этом суть. Фран никогда не жаждала завтрака в постель или прочей сопливой, по её мнению, чепухи. Телефон. Он и правда лежал здесь. — Знаешь, — Дина говорила с другого края оранжереи, — это ведь личный уголок Бельфегора, ему подарили его на четырнадцатилетние, но в тот же день он поругался с Бьякураном и все. Просто собрал вещи и уехал. Никому ничего не сказал. Ску тогда кричала на весь дом так, что Занзас потребовал установить звукоизоляцию. — Так это подарок? – вежливо осведомилась Фран, хотя ей-то было все равно. Ее ладонь уже коснулась прохладной поверхности телефона. — Ну да, я все спрашивала у Бьякуша, что же он такого сказал, но тот ничего не говорил, и лишь виновато улыбался. Зная Бьякурана, могу сказать, что там было что-то трогательно-заботливое, а-ля «давай вместе ухаживать за этим садом» или «если тебе что-то понадобится – обязательно скажи мне». Бельфегора это жутко раздражало. Он хотел всего добиться сам, чтобы с вызовом посмотреть на всех этих… как он их называл? Ах да, «неудачливых помощников». Фран дернула пальцем. Ведь правда, вполне в духе Бельфегора. — А у тебя хорошие отношения с Бьякураном? — Ну да, мне кажется, что он не из нашей семьи. Какой-то слишком заботливый, всем старается помочь. Иногда это немножечко раздражает, — даже через такое расстояние голос Дины прозвучал сдавленно. — Понятно, я сейчас позвоню, потише, пожалуйста, — Фран попыталась улыбнуться, чтобы придать голосу мягкость. Скорее всего, не получилось. Она привыкла скалиться или изображать вполне приемлемую лживую улыбку, но проявление искренних чувств у нее не получалось. К удивлению Фран, Дина не стала возражать. Девушка кивнула ее безмолвному согласию и взяла трубку. Тишина. Слишком подозрительная тишина. — Дина! Здесь даже гудка нет! Девушке ответила лишь ледяная тишина в сгущающихся сумерках. — Дина? Это ей уже не нравилось. Неужели с этой улыбчивой мягкой златовласой куклой могло что-то случиться? Нет! Такого просто не могло быть. — ДИНА?! Фран бросила телефон и побежала к выходу. Почему тут так темно? Девушка не упала в грядки лишь благодаря чарующему свету Луны. — Дина?! Почему?! Черт возьми, почему?! Едва появляется кто-то, к кому Фран испытывает какие-то положительные эмоции, как его сразу же отбирают. Сначала отец, не позволявший маленькой девочке играть со сверстниками, предпочитая учить ее логике и математике и возить на места преступления, а не в цирк. Предпочитая жить своей обычной жизнью, не беря в расчет жизнь маленькой девочки. Мама умерла еще при родах, она была так слаба и с ее проблемами со здоровьем, она могла или жить сама, или дать жизнь своему ребенку. И она выбрала. Отец, наверняка, до сих пор не простил ее, а ведь она клялась ему, что умрет только тогда, когда он ей позволит. Потом Бельфегор. Ему не нравилось, если рядом с Фран был кто-то. Ему нравилось смотреть на нее в одиночестве, когда она не носит маски, а просто сидит и смотрит куда-то. Но, едва появлялась подруга, как Белу начинало казаться, что Фран отдаляется, предпочитая ему подругу. Как же это исправить? Затуманенный чувством собственничества, мозг принца породил коварный план, призванный доказать Фран, что все девушки сближаются с ней только для того, чтобы попытаться отбить Бела. Фран, кажется, тогда потеряла веру в людей и запретила сама себе привязываться к кому бы то ни было. А сейчас… Эта совершенно добродушная девушка, которая открылась ей, без труда, без всяких подозрений, которая делилась своими мыслями и идеями. Которая так тепло улыбалась и искренне беспокоилась за девушку… Пропала? Умерла? Нет! Не так. Ее убили? — Нет, — едва слышно сказала Фран, с силой врываясь в гостиную. Аромат крепкого кофе, и едва различимая тень вялой светской беседы. — Фр… — Скуало сдвинула идеальные брови. — Дина! – едва найдя в себе силы, сказала девушка. – Она не была здесь? — Н-нет, подожди, ты хочешь сказать, что эта сука тоже пропала? — Хаято, — Ямамото виновато улыбнулся сестре, будто извиняясь, что ей приходится слушать такие вещи. В ответ мужчина получил полный детского доверия и нежности взгляд. На этот раз пепельноволосая даже не обратила на мужчину внимания, прожигая взглядом очередную дырку во Фран. — Она была со мной в оранжерее, я пыталась позвонить, но сигнала не было, а потом она пропала. Может, она свернула не туда?! Бьякуран ничего не сказал, лишь нахмурился и мельком глянул на Хаято, та ответила тем же. Фран выпрямилась, все еще приводя дыхание в норму. — Ее ведь не было здесь, да? – совершенно спокойно спросила Фран. Она все поняла. Правда всегда так горька, особенно, если ожидание было подслащено толикой надежды. — Нет, — Ску вскочила. — Скуало, пойдемте в кабинет Занзаса, нам нужно выяснить, где находился он, и что с телефоном? — Стой! Ску, подожди! Почему она распоряжается здесь? А может, это она все устроила?! Может, она просто играется с нами. Леви мог просто упасть, и нож пронзил его. Мы же не знаем, как это должно происходить. А потом она убила Бельфегора. За то, что он держал ее у себя, за то, что он трахал ее подруг, да и мало ли за что! Ведь у этой твари нет алиби! Потом так же одурачила нас с Лусси, и, наконец, Дина пропала. Эта идиотка без своего Хибари в жизни бы не ушла никуда, потому, что заблудится! — вскрикнула Хаято. Фран нервно сощурилась. Она знала, что этот момент настанет, и ее обвинят во всем. Знала, и не могла представить, что же им сказать, как себя вести. Здесь не было Бельфегора, который всего лишь одним словом-взглядом-жестом успокоил бы их, вновь внушая веру в девушку. Сама же Фран явно не отличалась ораторским искусством. Она привыкла, что люди делятся на свидетелей, подозреваемых и задержанных. Ну, есть еще приговорённые, но это уже не люди. Фран не спеша полезла в карман и нашарила там телефон. Быстрыми движениями провела по сенсорному экрану, но аппарат упорно показывал потерю сигнала. — Скуало, а мобильные телефоны здесь не работают? Хозяйка медлила, не зная отвечать или нет. Но, видимо сообразив, что Фран-то одна и сделать ничего такого не может, ответила: — Сигнал глушится, это сделано по приказу Занзаса, он тот еще параноик. Ему казалось, что его покой могут потревожить незваные гости с радиопередатчиками и прочим мусором. Разве Бель не сказал тебе? – открыто удивилась Ску, тут же скрыв эти эмоции под маской явно деланной подозрительности. — Про ваше гостеприимство он тоже упомянуть забыл, — не удержалась Фран. Ску оставалось лишь признать её правоту, с чем она спокойно справилась. Все же, признавать правоту слов собеседника гораздо проще, чем признавать неправильность своих поступков. — Скуало! Она ведь может оказаться убийцей! — Гокудера Хаято, — Фран прямо посмотрела в глаза пепельноволосой, — я никогда не смогла бы причинить вреда Бельфегору. Меня не волнует, со сколькими он переспал, и как он себя ведет: он — это все. Я найду того, кто посмел коснуться моего принца, уничтожу его, и потом уйду. Вслед за Белом. Хаято потупила взор. Ранее меланхоличный и блеклый взгляд преобразился, становясь уверенным, внушающим и прямым. Он проходил в самое сердце, доказывая правоту слов. Человек не может лгать, смотря вот так. Фран пыталась унять нервный тик в уголках губ, но не получилось. Непокорные нервные окончания дрожали, выдавая совершенно непонятную мимику – Фран то улыбалась, то словно погружалась в пучины депрессии и отчаянья. Зеленоглазая приложила ладонь к лицу, прикрывая рот. Нервы уже начали сдавать. Сколько они не расставались с Белом на срок, превышающий четыре часа? Принц всегда заезжал во время обеда. Они всегда были вместе, буквально заменяя друг для друга остальной мир. А тут… Да и пусть прошло не больше четырех часов, убивала мысль, что его больше не будет. Грустно, но факт. Она видела это тело. Она видела его искореженные руки и его остывающие пальцы. Его лицо, изуродованное металлическими стержнями, его ноги, так комично и неправильно изогнувшиеся. И больно. Снова больно. Совершенно больно и пусто. Слезы жгли глаза, но Фран обязана справиться! Ей все равно больше нечего терять. — Если вы меня подозреваете – посадите куда-нибудь под замок, мне все равно. Больше у меня забрать нечего. Точнее, больше ничего не имеет для меня ценности. Нервы в уголках губ, наконец, перестали быть непокорными и снова взялись за работу. Непроницаемое лицо. Безразличное, безэмоциональное и холодно-недосягаемое. Словно серебряный диск Луны, заглядывающий сквозь белый тюль. — Ты ведь понимаешь, что только ты можешь разобраться? Я дворянка, меня учили сочинять стихи на французском, а не раскрывать преступления. У Хаято салоны красоты, у Бьякурана – научный центр, а у Дины… — Скуало замерла, и тут же резко выпрямилось, стойко поддерживала на лице маску ледяного спокойствия. — Мне нужен лишь убийца. Остальное – меня не волнует. — Значит, подозреваемый Занзас? – кажется Ску заинтересованно подняла брови, буквально на секунду. Показалось, наверное. — Вы все были в комнате? — Да, только я и Хаято выходили буквально на пару минут, тут есть запасная кухня, мы ходили сделать кофе. Ночка еще та, — натянуто ответил Бьякуран, стараясь как можно сильнее сжать руку своего друга. — Ну, тогда только Занзас. Ну, или я, — я сарказмом добавила Фран. — Оставь такие шутки, тут и так все взвинчены. Ещё и эти мысли о суициде. Бель, наверняка, не захотел бы этого. — Ошибаетесь, именно этого он бы и хотел, — как-то странно улыбнулась Фран, словно фанатик, уверяющий в истинности своей веры, — я принадлежала ему до последней мысли и не представляю, как можно жить дальше. — Научишься, мы тебя поддержим, — по-дружески улыбнулся Ямамото. — Четвертый вам явно будет лишний, — продолжила издеваться Фран. Конечно то, что она говорила про Бела – правда, но она не смогла бы прервать свою жизнь. Продолжила бы работать с отцом, может, нашла бы себе кого-нибудь. Но Бельфегор навсегда останется самым ярким в ее жизни. Ямамото от замечания Фран захохотал, прижимая к себе робко улыбающуюся Цуну, которая улыбалась скорее в поддержку брата, потому, что глаза были серьезные. Хаято лишь недовольно шикнула. Даже Бьякуран выдавил из себя подобие улыбки. — Пошли, — поторопила Фран, ей казалось, что собеседников не волнует судьба их сестры. Они бы так и стояли, болтая о какой-то чепухе. Странные люди.