Игра на жизнь.

эпилог будет в выходные ) а еще! я тут глянула по датам, и мы с вами играем на жизнь уже ровно месяц..) так что — с таким приятным юбилеем меня..) музы-ыка: Disciple — Remedy , Disciple — Deafening ___________ Простенькая комната в бежевых, почти белых тонах. Видимо, это была спальня, потому что ровно посередине располагалась круглая кровать, заправленная белоснежным покрывалом под тяжелым балдахином — тоже белым. Больше почему-то ничего в комнате не было, лишь дверь в ванную. — Фран, — Ямамото старательно отводил глаза от тела у двери. — Я тебя не слышу, — протянула девушка, становясь рядом с кроватью. Шоичи не было. — Не опасно ли Цуне и Хаято находится рядом с той книгой? Ямамото все-таки зашел в комнату, вопросительно посмотрев на Фран. — Он опасен лишь тогда, когда попадает в организм, неужели ты думаешь, что они будут облизывать страницы? — Иногда ты говоришь ужасные вещи, — нахмурился Такеши. — Я говорю всё, как есть. — Без них моя жизнь не имеет смысла. — И? Можешь хоть с моста прыгнуть, человек, который не разделяет с тобой эти чувства, все равно не поймет твоей любви, — девушка медленно подошла к двери в ванную комнату. — А иногда совершенно странные, ты знала? — Мне все равно, — потерла виски Фран и приоткрыла дверь, заглядывая в ванную. Меньше всего ей сейчас хотелось слышать крики Шоичи о вмешательстве в частную жизнь. Или обвинения во всяких непотребствах. При условии что, конечно, будет кому обвинять. — Что там? – вымученно нахмурился Ямамото, переминаясь с ноги на ногу. Белый кафель стен и пола, резкие лечи ламп и… — Шоичи. — Он жив? – спросил Такеши так, словно от ответа зависела вся его жизнь. Шоичи лежал на полу, раскинув руки и запрокинув голову. Он не двигался, и закатившиеся глаза давали ясно понять, что он уже мертв. — Нет. — Как же так… — Ямамото обессилено опустился на край кровати. — Что тебе не нравится? — А ты хочешь сказать, — повысил голос Такеши, — что тебе нравится ВСЕ ЭТО? — Все это? – равнодушно переспросила девушка, касаясь шеи Шоичи. Надо было убедиться, что жизнь уже ушла из этого тела. — Все эти смерти, вся эта кровь, — Ямамото говорил с выражением боли на лице, словно сам умирал с каждым из них. — Все умирают, не знал? — Как ты можешь быть такой… — Ямамото сжал челюсть, подбирая слова. — Холодной? – предположила Фран, перешагивая через ноги рыжего паренька. — Бесчувственной. Фран хмыкнула. Как только ее не называли. Бельфегор убрал из девушки все человеческое, сделав ее больше похожей на робота. Единственное, что не смог изменить Бель – это нежелание думать там, где могут подумать другие. Девушка не любила простые вещи, предпочитая вместо томика манги поломать голову над «Психологией Бессознательного» З. Фрейда. Сталкиваясь с терминами, которые не могла выговорить даже с третьего раза, заглядывала в словари, проверяя значения. Фран улыбалась старинным текстам, предпочитая читать в оригинале, тут же сравнивая с переводом и помечая ошибки, ибо таковые обычно имелись в большом количестве. Сейчас она отдала бы все, что угодно, все, что имела или могла сделать, получить, иметь, лишь бы провести этот вечер с любимыми старинными книжками по истории и психологии. С подзатыльниками от принца. С запахом его одеколона, мягкостью его одежды, остротой его прикосновений. «Идиотка, ты соображать собираешься? Или так и будешь ныть над чужой раковиной?», — смех вернулся, заполоняя каждый уголок сознания. Снова эта тупая головная боль, оглушившая словно обухом. И это бессилие, и отчаянье, граничащее с мыслями о суициде. Ненависть к тому, кто отнял у Фран столь необходимого ей Бельфегора. Зависть к тем, у кого все было, у кого остались любимые люди. Решительность, чтобы найти этого сумасшедшего и уничтожить собственными руками. Не важно, как. Просто уничтожить. — Я такая, какой меня сделали, — протянула девушка, открывая кран и споласкивая руки. После книги она стала брезглива, да и Шоичи чуть ли не насквозь был пропитан ядом. Об этом свидетельствовали черные пятна некроза из-за быстрого воздействия мышьяка и дряблость мышц. Наверняка, бедняга умирал в муках. Прекращение дыхания из-за паралича дыхательных путей, или отказа двигательного аппарата. Или самое ужасное – коллапс сосудов, после этого уже нет дела ни до разрушений нервной системы, ни до судорог. И самый оптимистичный вариант – он потерял сознание и не чувствовал сводящей с ума боли. — Сделали? — А ты думаешь, я просто так говорила о Бельфегоре? – с насмешкой спросила Фран. — Что это значит? – напрягся Ямамото. — Ему не нравилось, если я привязывалась к людям, если улыбалась кому-то, если смущалась или была с кем-то дружелюбна. — Нельзя изменить человека без его желания! – уверенно сказал Такеши, глядя на Фран так, словно хотел взглядом доказать это. — Бель с этим не согласен, — пожала плечами девушка, оглядывая ванную в поисках полотенца, — из обычной тихой девочки он сделал ту, которую ты сейчас лицезреешь, — витиевато сказала Фран, таки разворачиваясь и снимая полотенце кончиками пальцев. Её накрыл новый приступ тошноты. Девушка мокрыми руками схватилась на край раковины, стараясь удержать равновесие и не рухнуть на безжизненное тело Шоичи. Перед глазами снова все поплыло, в ушах стоял отвратительный, раздражающий низкий гул. Фран старалась сфокусировать зрение хотя бы на одном предмете: какая-то яркая упаковка с большими, все еще расплывчатыми буквами и, кажется, гравировкой. Секунда. Две. Три. Упаковкой оказался… Тест на беременность? «А ведь и правда, тебя же тошнит все время», — едко смеялся голос принца в голове. — Ты меня вообще слушаешь? – голос Ямамото из комнаты. — А ты что-то говорил? – Фран вытерла руки и взяла в руки упаковку, выходя из ванной. — Да, — Такеши поднялся с кровати, желая поскорее выбраться из комнаты, но, заметив упаковку, поинтересовался, — что это? — Тест на беременность. Фран бы рассмеялась над невинно-удивленным лицом мужчины, но ей было все равно. — Зачем он тебе? — А что, только меня волнует, почему он в этой комнате? Ямамото удивленно моргнул, но тут же понял несуразность ситуации. — У Бьякурана было странное чувство юмора, — непонятно сказал мужчина, — и он любил детей. — Тогда почему он спал с мужчиной? — Любил. Все так просто. Вообще все в мире просто, сложности придумывает себе сам человек. Хочешь детей? Найти девушку, которая согласится выносить ребенка. Нет же, он спал с мужчиной, храня в ванной тест на беременность. — Абсурд, — констатировала Фран, направляясь к выходу из комнаты. — Их нет, — Ямамото нервно захлопнул дверь гостиной. — Может, они ушли в комнату? — Да куда они надумали уйти в такое время? – слабо протянул мужчина, тут же разворачиваясь и ныряя в очередной коридор. Этот особняк уже напоминал Фран лабиринт, построенный для того, чтобы тут все заплутали. Множество коридоров переплетались, стыкуясь между собой, и тут же расходились в разные стороны. Ямамото быстро дошел до своей комнаты, на секунду заглянув внутрь. — Цуна? Хаято? Секундная тишина. — Их здесь нет, — нервно одернул пиджак Такеши, выискивая глазами, куда же могли пойти две девушки. — А где здесь туалет? – Фран вспомнила о чуть смятой упаковке с тестом. — В каждой комнате, и есть еще один с большим зеркалом, это туда по коридору, — махнул Ямамото, тут же встрепенувшись, — а ведь Цуна могла пойти туда, ей очень нравится то зеркало! – и счастливая улыбка озарила лицо мужчины. Тонкий звон разбивающегося стекла разнесся по коридору. — Это как раз оттуда, — улыбка пропала, вновь вменившись нервным состоянием. — Так пошли! – Фран почему-то показалось, что если не сказать это, то Ямамото не сдвинется с места. Так и произошло: едва Такеши услышал эти слова, как сорвался с места, желая как можно скорее найти своих любимых. Фран было не понять, как боялся мужчина того, что он опоздает. Что позволит кому-то причинить вред сестре или любимой девушке. Того, как бы он винил себя потом, зная, что это он виноват, раз оставил их одних. Разбитое витражное окно осыпалось вниз маленькими кусочками разноцветного стекла. — Хаято?! Ямамото подбежал к окну и посмотрел вниз, тут же сжимая кулаки в порыве злости. Фран неторопливо подошла и встала рядом. Внизу, на той самой ограде, что копейными наконечниками взмывала на пару десятков сантиметров над землей, лежала Хаято. — Из-за падения с высоты тупые концы ограды прошли сквозь легкие. Мы не сможем ей помочь. С такими ранами у нее есть минута. Нет, даже меньше, пробиты оба легких. Хаято лишь судорожно царапала ногтями землю и дергала головой, словно пыталась глотнуть воздуха, но не могла. Изо рта струйкой стекала кровь, даже со второго этажа можно было услышать едва различимое бульканье и хрипы умирающего тела. — Хаято… — Но где Цуна? – напомнила Фран, не впечатленная болью, отразившейся на лице мужчины, желая как можно скорее отвлечь его от ужасных мыслей. — Мила-ая! – закричал Такеши, отворачиваясь от окна. — Братик? – казалось, что в голосе было удивление. Мужчина резко мотал головой, стараясь понять, откуда же он донёсся. — Братик? Вопрос Цуны снова повторился, но теперь на место удивлению пришла радость. Дверь той самой ванной комнаты дернулась, но не открылась. — Ямамото, — тихо окликнула Фран. Но мужчина не отвечал, лишь нервно дергал дверь, и уже готов был выбивать ее. — Ямамото! – Фран с неохотой повысила голос, мужчина вздрогнул, словно только сейчас вспомнил о присутствии тут еще кого-то. — Не открывается, — еще раз нервно дернул ручку двери Ямамото. — Так ключ в замочкой скважине, — заметила Фран. — Зачем ключ даже в двери туалета? Вопрос был риторический, потому что некому было на него ответить. Ямамото опустил глаза и повернул резкой ключ, тут же осторожно открывая дверь. Цуна быстро выскочила и обняла брата, уткнувшись личиком в его грудь. — А где Хаято? Такеши вздрогнул от такого невинного и привычного вопроса. — Она ушла, — прижимая девушку к себе, ответил мужчина. — Ушла? – с ужасом повторила Цуна, поднимая глаза на брата. Тот лишь кивнул в ответ, целуя сестру. Фран обошла эту парочку и зашла в туалет, предварительно вытаскивая ключ. Кажется, и тут все было просто: когда Хаято осталась снаружи, решив, что Цуне будет неудобно с ней в одном туалете, убийца подкрался, пока блондинка смотрела в окно, быстро повернул ключ и столкнул девушку, зная, что под окнами ограда. Это не требовало никакой сноровки, лишь знаний и скорости, но из этого выходило, что здесь был кто-то третий. Кто-то, кто находился здесь с самого начала. Фран вспомнила того самого «призрака», которого видел Шоичи. — А что с матерью Хаято? – спросила Фран, увидев, что парочка разлепила, наконец, свои губы. — Э? – не понял Ямамото. — Где она? Мужчина нахмурился, не зная говорить или нет. Но быстрый взгляд на разбитое окно убедил мужчину, что говорить нужно. — Она хотела забрать к себе Бьякурана и Хаято, еще давно, лет восемь назад. Тогда они жили здесь. Но Занзас разозлился, и сказал, что не отдаст ей детей, и чтобы она никогда больше не смела появляться здесь. Фран замолчала, обдумывая. — У нее есть и мотивы, и желание расправится с Занзасом, — кивнула девушка, медленно закрывая дверь. — Стой, тут ведь опасно, — попытался возразить Ямамото. — Идите, и не отпускай ее, будь в гостиной, это единственное место, куда я помню, как дойти, — Фран махнула перед глазами мужчины тестом и закрыла дверь, тут же поворачивая ключ. Снова эта тошнота. Девушка осторожно коснулась спиной прохладного кафеля и сползла по стене, не в силах стоять на ногах. Сил не оставалось вообще. «Помрешь того и гляди», — издевался принц, голос которого так и звучал в голове девушки. — Наплевать, — едва слышно, буквально одними губами сказала девушка, снова стискивая тонкими слабыми пальцами виски. Но это уже не помогало. Все путалось, мешалось. Мысли словно затянулись в водоворот и не желали становиться на свои законные места. Все было так… Невыносимо. И душно. Прохладный воздух и примесью освежителя и едва заметным запахом моющих средств. Тут нечем было дышать. Или это очередной приступ совершенно неконтролируемого безумия. Фран не знала. Ей было все равно. «Ты все-таки такая идиотка», — снова шишкал голос. — Недопринц, — буркнула Фран, представляя сейчас выражение лица Бельфегора. «Что ты сейчас сказала?!», — зашипел Бель. — Мне нужно сделать тест, — Фран осторожно поднялась с кафеля, опираясь рукой на стену. Ее снова шатало. Её пугала вероятность положительной реакции. Она знала, что не сможет сделать аборт, но растить ребенка, чей отец умер… Тот, которого она так любила. Это было бы сущим наказанием. Да и отец… Он ненавидел Бельфегора, но решил, что дочь сама должна решать, как ей поступать с жизнью, даже если она ее испортит связью с этим белобрысым чудом. Фран оторопело смотрела на медленно проявляющуюся вторую полоску. Ее колотило от нервной дрожи. — Этого не может быть, — слабо протянула девушка, из бледных пальцев которой выпала белая полоска бумаги, перечеркнувшая все. «Будет девочка», — довольно тянул Бельфегор. — Ребенок… — Фран поднесла ладонь ко рту: новый приступ тошноты не заставил себя ждать. Еще некоторое время девушка сидела, периодически опускаясь до унитаза и прощаясь со скудным содержанием желудка. Но все пришло в норму, и Фран смогла встать и выйти в коридор, закрывая туалет на замок и, по привычке, засовывая ключ в карман джинс. Это случилось внезапно. На неё налетела какая-то тень, чьи-то холодные руки схватили за шею и с силой ударили затылком о деревянные панели стен. У Фран сбилось дыхание и перед глазами замелькали белые пятна. Чужие пальцы сжимались на шее, мешая прохождению столь желанного кислорода. Девушка старалась сопротивляться, пыталась своими руками хоть на секунду ослабить хватку. Но не могла. Просто задыхаясь. Чернота забрала девушку в свои объятья, скрывая от нее мир. Фран упала в обморок. Неприятное покалывание в кончиках пальцев, зудящая боль в горле, расплывчатое зрение и трещащая голова. — Отвратительно, — Фран поднялась на ноги и с удивлением коснулась шеи. Синяки, скорее всего, уже проявились. Ей было неприятно. Девушка помассировала мочку уха, ускоряя кровообращение и позволяя клеткам тела вновь прийти в норму. «Надо выбираться отсюда!», — со всей уверенностью заявила Фран, вышагивая по коридорам. — Фран! А мы уже волновались! Хочешь чая? – Цуна деланно улыбнулась, видимо, она не хотела, чтобы кто-то был огорчен ее состоянием. — Нет, — девушка лишь отрицательно качнула головой и упала в кресло. — Ты какая-то бледная, все в порядке? – обеспокоенно спросила Цуна, возвращаясь обратно к брату. — Сколько сейчас времени? – проигнорировала вопрос зеленовласая. — Без пяти двенадцать, — сдержанно ответил Ямамото, кидая мимолетный взгляд на наручные часы. — Еще чуть-чуть, — устало вздохнула Фран.  *** так, прочитала кучи литературы про летучий мышьяк (это тот, который в воздухе), так вот – ни один из них не токсичен, кроме какого-там оксида, но у нас же просто порошочки. Про сроки смерти при разрыве обоих легких не нашла, поэтому остановимся на минуте. Там все предлагали оказывать первую помощь – наивные!