Игра на жизнь.

— Милая, чай! – мягко напомнила Хаято, заправляя пару непослушных прядей за маленькое ушко Цуны. Та, охваченная восторгом от возвращения брата, совсем забыла о протянутой чашке горячего чая. Тут же встрепенувшись, Цуна взяла её из рук блондинки, улыбаясь. — Спасибо, Хаято. — Эй, бейсбо… — блондинка осеклась, почувствовав на себе укоряющий взгляд шатенки, — Ямамото, тут чай и немного салата. — Мы сделали, вместе, — с нежностью улыбнулась брату Цуна. — Две моих любимых девушки старались, — смущенно засмеялся Такеши, — разве я могу отказаться? Фран лишь коснулась губами чашки, не сделав ни глотка. Её тошнило и кружилась голова. Толи от того, что она не ела больше двенадцати часов, толи на нервной почве. Еще бы! Слышать в голове голос умершего возлюбленного… — А ты не будешь? – как-то обиженно спросила Цуна, отставляя чашку в сторону и медленно вставая с дивана. — Нет, мне дурно, — отрицательно кивнула Фран, снова поднося чашку к лицу. Она так и не сделала ни глотка, словно прячась за посудой от настороженных взглядов, тихого перешептывания Ямамото и Хаято, обсуждавших в стороне последние события, и едкого, едва различимого смеха Бельфегора в своей голове. — Ты переживаешь? – Цуна остановилась рядом, нерешительно кладя маленькую ладошку на запястье Фран. «А чего тут переживать?» – хотела было съязвить девушка, но передумала и лишь шумно вздохнула. – Если бы ты потеряла Ямамото, ты бы сильно печалилась? Цуна вздрогнула и тут же бросила взгляд на мужчину, словно желая убедиться, что с ним все хорошо. — Братика? Да. — Братика?! Фран впервые обратила внимания на эти слова. Цуна смутилась, пряча глаза. — Он твой брат? — Не кровный, наши родители поженились, и вот… От ее детского бессилия хотелось сначала расплакаться, а потом уже засмеяться, только ничего не получалось. Фран была словно закрыта стеной от всех человеческих чувств. — И ты влюбилась в него? — Он – моя жизнь, — совершенно серьезно сказала Цуна, сжимая ладошки у груди. Она была такая беззащитная, наивная и чистая, что Фран непроизвольно пожалела ее. Ей столько еще предстоит повидать, через столько пройти. Она изменится, научится прятать боль за маской безразличия, научится улыбаться, когда в пору уже было бы выть и царапать ногтями стены. Она научится жить, так же, как научилась и Фран, пройдя через гнев, мольбы, отрицание, безразличие, принятие. Все, через что провел ее Бельфегор за каких-то пару месяцев. Принц был милосерден, он сделал все сразу, без лишних слов научив всему. А эта девочка будет спорить сама с собой, не зная, как поступить. Но ведь это была ее жизнь, почему она так волновала Фран сейчас? «Нельзя привязываться к людям!» — еще раз мысленно напомнила себе девушка. «Пра-авильно», — прошишикал голос в голове. Фран тряхнула головой, желая, чтобы этот голос вылетел, успокоился, затих, не мучил ее больше. Но нет, он лишь распылил тот уголек боли, что непрерывно тлел с момента исчезновения Бельфегора. Хаято нервно открыла пачку сигарет и подошла к столу, закуривая. Их разговор становился все громче, тревожа Цуну, которая бросала на парочку беспокойные взгляды, но пока не вмешивалась. — А Хаято? Вспомнила о разговоре с девочкой Фран. — Она сказала, что любит меня. Но я люблю братика! – таким тоном, словно она желала это доказать, сказала Цуна. — А Ямамото? — Он сказал, что любит нас обеих. И вот мы втроем. Всегда, – на последнем слове Цуна улыбнулась. — А сколько тебе лет? — Не поверишь, — мило улыбается шатенка. — Если тем двоим это грозит уголовным наказанием – никому не скажу ни слова, — пообещала Фран, все же делая маленький глоток чая. Обычный черный чай с цитрусами. Приятный, хотя Фран предпочитала минералку. — Что? – не поняла Цуна. — Лет-то сколько? — Двадцать один. Фран осторожно подняла глаза, глядя на это маленькое чудо. Пушистые ресницы и большие медовые глаза, русые непослушные волосы, так и норовящие вырваться из тесных уз заколок, мягкий овал лица и слегка пухлые щеки. На вид ей было лет шестнадцать. — Вот это да, — только и смогла выговорить девушка, а затем удивленно замолчала. — А тебе? — Столько же, — сдавленно сказала Фран, едва не опуская нос в горячую жидкость. Очередная загадка: как ей удалось остаться ребенком?! Вот как?! Фран испытала нечто вроде укола зависти. Хаято что-то зашипела и опустила сигарету к пепельнице. — Того и гляди, она ему в шею вцепится, — отстраненно заметила Фран. — Они часто так ссорятся, ведь они не понимают, что гораздо приятнее жить в мире и улыбаться, — подхватила Цуна, которой, видимо, было неудобно просто стоять рядом. — Она всегда такая? — Хаято? Она немного вспыльчивая, но хорошая, — поспешила заверить Цуна. Фран готова была дать голову на отсечение, что и она сама для этой девочки хорошая, просто «запуталась» или «старается быть взрослой». Хаято ещё раз раздраженно ткнула сигаретой в пепельницу, потушив её. Еще пара фраз, и блондинка внезапно отскакивает и смотрит на медленно тлеющую книгу, на которую случайно опустила сигарету. Едва различимый дымок и тлеющие страницы, заканчивающие свое существование в пепле. Ямамото пару раз ударяет ладонью по страницам, стремясь это прекратить. — Это была книга того рыжего идиота, который приехал вместе с белобрысым недотепой. Фран едва не прыснула, такая изысканная была формулировка. — Хаято, — укоряющее качнула головой Цуна, отчего ее непослушные медно-каштановые локоны пришли в движение, переливаясь. — Прости, милая, — через силу улыбнулась блондинка, оглядывая книгу. Если она раритетная, можно было бы заменить несколько страниц. А так легче было бы купить новую. Фран закончила наблюдать за этой немой сценой двух, на ее взгляд, не нормальных, и снова уткнулась в чашку чая, делая маленький глоток и вдыхая травяной аромат. Стоп! Что-то не то! — Чесноком пахнет, — почему-то весело заметила Цуна. — Это от вашего салата? — Не-а, — легкомысленно качнула головой шатенка. Фран замерла. Томик по химическим веществам стремительно листал страницами перед глазами, но девушка никак не могла сфокусироваться. Голова болела ужасно, а еще и тошнило. Даже зрение дрогнуло на секунду, размывая бывшие до этого четкими предметы. — Все хорошо? – Цуна осторожно коснулась плеча, отчего чашка из белоснежного фарфора выпала из слабых пальцев Фран и разлетелась на множество крошечных кусочков. — Цуна? – быстро повернула голову блондинка, проверяя сохранность шатенки. — Милая? – Ямамото хотел подойти к своей сестре, но замер в шаге от Фран. – Все нормально? Зеленоволосая обязательно бы съязвила сейчас, но ее сознание взбунтовалось, накрываемое нахлынувшем безумием и отчаяньем, горечью отдаваясь во рту. Горечь, смешанная с металлическим привкусом. Фран пару раз прокусила губу в одном месте, чтобы не сильная, но постоянно зудящая боль вернула ей хотя бы видимый контроль над собой. И неконтролируемое безумие отступило, оставшись лишь постоянным привкусом крови во рту. — Фран? – снова спросил Ямамото. — Д-да, помирать не собираюсь, — хрипло ответила зеленоволосая, поднимая голову и встречаясь с обеспокоенными медовыми глазами Цуны. — Ты вдруг так внезапно побледнела, — тихо начала шатенка, осторожно касаясь маленькими пальчиками бледной, с тонкой ало-синей сетью артерий и вен, руки Фран. — Запах чеснока при сжигании… Чья это книга? – Фран встала с кресла и, слегка шатаясь, сделала пару шагов, предусмотрительно перешагнув через осколки чашки. — Наверное, Шоичи, а что? – нахмурился мужчина. — Тебе надо быстро вымыть руки, пойдем. Цуна, — Фран повернулась к девочке, стараясь улыбнуться хотя бы уголками губ, — останешься здесь, ладно? Мы сейчас навестим того рыжего паренька и вернемся. «И чего ты с ней церемонишься?», — шипел знакомый голос. Цуна нерешительно кивнула, и хотела было обнять мужчину напоследок, но Фран остановила ее резким движением. — Ямамото, Хаято, вам надо вымыть руки и переодеться. — Сука, с каких пор ты тут указываешь? – закричала блондинка, гневно сдвинув брови. — Мышьяк и его оксиды, — терла виски Фран, — при сгорании даёт характерный запах чеснока, при попадании на кожу необходимо вымыть руки в большом количестве воды и сменить одежду. При подпадании внутрь смертельная доза — всего две десятых грамма. Симптомы: тошнота, затруднение дыхания, резкие боли в животе. Ничего не напоминает? — А что нам это должно напоминать? – уперла руки в бока блондинка. — Иногда ваша тупость превосходит даже мое терпение. — Ты сейчас нарываешься? – гневно сощурила глаза Хаято. — Делай в жизни все, что хочется. Живым тебе из нее все равно не выбраться, — протянула Фран, и тут же пояснила, — когда мы были в комнате слежения, никто не обратил внимания на Шоичи? Хаято отвела глаза, Ямамото лишь пожал плечами – его там все равно не было. Цуна молчала, глядя большими глазами на Фран. — Нам было не до этого, сначала отец, потом Скуало, только тебе было дело до остальных, — стараясь взять себя в руки, сквозь зубы сказала блондинка. Фран едва различимо повела бровью, отчего в голове снова раздался смех принца. Верно, только он мог понять, какое презрение зеленоволосая сейчас испытывала к этой блондинке. — Ты лишь… — Пойдем, — Ямамото тактично встал перед Фран, заставляя ее замолчать, та кивнула и направилась к двери, спиной чувствуя раздраженный взгляд Хаято и взгляд, полный надежды, в глазах Цуны. — Скажи, что тобой движет, — Такеши второй раз намыливал руки, старательно отмывая руки от яда. — Я не тот человек, в поведении которого надо искать скрытые мотивы. — А ради чего ты живешь? – не унимался мужчина, смывая белесую пену и теперь просто подставляя руки под поток теплой воды. — Не знаю, но мне нравится. — А как же Бельфегор? – осторожно спросил Такеши. — А что он? «Что там я?» — тут же отозвалось безумие Фран, говорящее шипящим голосом принца. — Ну-у, какие у вас были отношения? — Я не могу тебе это объяснить. Обычные, но понимаешь, что что-то не так, только когда на события реагируешь не "Да это классно!" а "Черт. Не забыть ему рассказать, это ему понравится" — а самой, в принципе, как-то пофиг. — Ты говоришь о нем так, будто он жив. — А как же ваши хваленые сопливые фразы типа «Пока ты его помнишь, он будет жить в твоем сердце»? — Ну, это да, но ты иногда пугаешь. — Да ладно, полоумных никогда не видел? – отмахнулась девушка. — Что с тобой происходит? – нахмурил брови Ямамото, выключая воду. — Есть истины, которые лучше не постигать, — опустила глаза Фран. — Ты ушла от ответа, — Такеши вытирал руки белоснежным полотенцем. — Я тебе уже отвечала. Я просто схожу с ума без него. «Дура-а-а», — издевательски тянул голос Бельфгора. — Хватит, замолчи, — едва не срываясь в крик, сказала Фран, сжимая голову рукам. Сжимая так, словно она вот-вот разорвется. Впиваясь пальцами в кожу, вырывая изумрудные волосы. На её лице застыла маска боли. — Фран, — Ямамото подошел к ней и обнял, стараясь успокоить ее боль. Это помогло. Ненадолго голос отошел на задний план. «Какого?! Убери от нее руки, тварь!» — крик быстро затих, и наступила такая желанная тишина. — Можешь отпустить меня, — равнодушно протянула Фран. — Тебе лучше? — Мышьяк всегда использовался для отравления еще в Средневековье, им посыпали страницы, ведь порошок практически неразличим, у него нет запаха. Даже в малых количествах, да и при плохом иммунитете, он может быстро убить, — не обратив внимания на вопрос, сказала девушка. — А первая помощь? — Думаешь, еще не поздно? – Фран вышла из ванной и вопросительно посмотрела на Ямамото, взглядом говоря ему указывать дорогу. – Нам нужно к комнате Бьякурана. В библиотеку они бы не пошли, там… Фран не смогла договорить. Смерть Дины до сих пор вызывала у нее противоречивые чувства. Вроде бы ей должно быть все равно, но было жаль. «Был бы тут Бельфегор, он бы выбил эти мысли из головы», — устало протянула Фран, ожидая, что вновь услышит шишиканье. Тишина. — В общем, не могли, — понимающе кивнул Ямамото, оглядывая коридоры и пытаясь понять, куда надо было идти. И снова эти коридоры, с неясными тенями, лучиками вставшего солнца, картинками и декоративным оружием на стенах. Этот коридор отличался от остальных необычным декором, но отнюдь не в «добрую» сторону. Все это напоминало Фран о замке Дракулы: красный ковер на полу, искусственно сделанная каменная стена, редкие картины в тяжелых деревянных рамках, бардовые гардины на больших окнах. Ямамото отодвинул тяжелую ткань, чтобы осветить коридор. — Мрачное место, — тянула девушка, интуитивно держась в шаге от мужчины. — Здесь весьма специфический интерьер, — понимающе усмехнулся Ямамото. — А про Шоичи… — вспомнил Ямамото. — Что на этот раз? — Чем можно вывести этот самый мышьяк из организма? — Если еще не поздно – молоком. Литр и вызвать рвоту. Мышьяк образует… — Я все равно в этом ничего не понимаю, — прервал девушку Такеши, — куда мне до твоего образования. Кстати, а на кого ты учишься? — Ты не поверишь, — протянула так понравившуюся фразу Цуны Фран, — основная специализация – аналитика. — И в какой области? — Поведение людей. — То есть, ты как раз и специализируешься на таких вот ситуациях? — Что-то вроде, — уклончиво ответила Фран. Она не любила говорить о своем образовании, ее отец сам выбрал специализацию, полагая, что в будущем Фран будет работать с ним. Все бы так и было, если бы не появился Бельфегор. — Скоро уже придем, — Ямамото завернул за угол коридора, прищурившись от резкого света. После приятного сумрака остальных коридоров здесь было слишком ярко. Витражные окна открыты, освещая утренним солнцем коридор. — Т-там, — только и успел выговорить Ямамото, как тут же отвернулся, не в силах смотреть. Фран, прищурив глаза, взглянула на коридор, желая увидеть, что же так потрясло мужчину. На алом ковре лежало тело с белоснежными волосами. Бьякуран. Старший сын Занзаса лежал лицом в пол, в луже еще свежей крови. Фран быстро подошла и присела на корточки. Белоснежные волосы ровными прядями обрамляли лицо, некоторые были испачканы в крови. Белый костюм тоже был в алых разводах. И запах крови металлическим привкусом отдавался в носу, вызывая брезгливость. — Перерезано горло, умер за секунды и совсем недавно, надо найти Шоичи, — безразлично констатировала Фран, поднимаясь. — Да, Бьякуран лежит как раз напротив двери в их комнату, — не поворачивая головы, сказал Ямамото. — Ты останешься здесь, или пойдешь со мной? — Я постою здесь, ладно? Фран лишь хмыкнула, опираясь рукой на стену. Ее снова мутило и тошнило. «Все-таки от голода», — решила про себя девушка. Но есть все равно не хотелось. Ко всему этому она чувствовала лишь отторжение. — Отвратительно, — и Фран открыла дверь, оглядывая комнату (Лиле спасибо за консультацию по ядам. и вообще спасибо х) я пыталась придумать поизощренне убийства — но едва начинала читать их описание — как меня начинало тошнить :( я решила не буду такое делать (х я пыталась найти еще химикаты, которые при сгорании дают запах чеснока — но не нашла. если что — тоже простите (х не люблю химию )