Билет на Ноев ковчег

Я утопаю в горячечном бреду. Ловлю мутным взглядом картинки, людей, улицы, мебель. Забываю, не успев осознать, что из этого — правда. Дрожу, когда что-то ледяное касается моей спины. От незнакомого хриплого голоса раскалывается голова. Я бы оттолкнул, если бы нашлись силы. Если бы понял, где нахожусь. Меня выворачивает от кашля, я задыхаюсь, изредка понимая, что утыкаюсь лицом в подушку и не могу дышать. Только всё чаще и чаще ощущаю в своих пальцах мягкость застиранных простыней. Всё реже меня душат сюрреалистичные видения. В тумбе под каким-то магловским приспособлением с выпуклым зеленоватым стеклом, впихнутым в деревянный короб, лежит книга в цветастой обложке. Я читаю название книги, щуря заслезившиеся глаза. «Вулкан любви»? Облизываю иссушенные, потрескавшиеся губы, стиснув хлопковую ткань в руке, глубоко вдыхая. Наполнить себя, до самого дна, чистым воздухом, без смрада камеры. Прекрасно. Мерлин Всемогущий, как это прекрасно! Выдох превратился в хрип, меня скрутило в кашле. Легкие словно набиты колючей проволокой, а кровь, разведенная волчьей, стекает в желудок и разъедает тонкие стенки. Надежда, что это очередной кошмар, а на самом деле я нахожусь в своей спальне Малфой-мэнора, трескается и рушится. Во сне не бывает так больно. Я не раз убеждался в этом. Комната, в которой я оказался, узкая и темная. Одноместная кровать, окно, затянутое слоем изморози, желтые шторы, едва заметно колыхающиеся от сквозняка. В воздухе витает запах тушеного мяса, сигаретного дыма и какой-то кисловатой дряни. На мне всё еще роба и мешковатые штаны, только чище. Кто-то сжалился, наложив Очищающее? Розье. Человек, из-за чьих показаний меня посадили в тюрьму, помог бежать из нее. Громко сказано. Скорее, меня выволокли оттуда. Я сжал зубы, задерживая дыхание, и откинулся на подушку, прижав ладонь к разгоряченной груди. Я так долго ждал этого дня. Ждал, когда смогу увидеть дневной свет, небо не сквозь узкие щели в каменной кладке Азкабана. И теперь боюсь встать и выйти из комнаты. Боюсь, что обязан кому-то. Верить в безвозмездные услуги не позволяет память. Мысль, что именно в тюрьме я был свободен от обетов и обязанностей, набатом стучит в гудящей голове. Лучше бы сдох. Как всё было бы просто! Зарычал, поднимаясь, едва удерживаясь на слабых ногах. На магловском приспособлении стоит стакан с водой. Меня шатает, но я сжимаю прохладное стекло в пальцах и делаю несколько жадных глотков. Горло сдавил спазм. Вода пошла носом, а я болезненно закашлялся, сгибаясь от боли в легких и прижимая ладонь к губам. Дверь скрипнула. — Эй, тише, — удар ладонью по спине и окрик: — Какой кусок дебила оставил ему воду?! Дыши, Малфой, дыши, жадина. Кашель все еще терзал меня, но я сумел выдавить: — Иди на хер. — Жить будешь, — хмыкнул Розье и потянул меня за плечо. Поднимаю лицо, рукавом робы вытирая рот. В дверном проеме замерла Панси. — Привет, — негромко и с опаской, смотря на меня огромными глазами. — Здравствуй, Панси. Позволь, — я усмехаюсь, когда она отходит в сторону, а Розье почти выволакивает меня из комнаты. Из окна столовой, находящейся перед дверью моей спальни, видно укутанные в туман разномастные крыши домов. Мы в квартире? Удивительно. Сигнус разжал пальцы, открывая дверь в ванную и проходя в нее первым. Кафель под голыми ступнями кажется ледяным. Кашель скрутил легкие, откашливаюсь в ладонь и морщусь, замечая кровавые потеки. Пытаюсь незаметно вытереть руку о грубую ткань штанов, но замираю, оглушенный, увидев свое отражение. Пошатнувшись, делаю шаг вперед, радуясь, что Розье включил воду и ее шум заглушил мой иступленный хриплый вздох. Я похож на бездомного, с окладистой светло-русой бородой, на фоне которой отросшие волосы выглядят особенно жалко. Они тусклые и кажутся белее, чем я помню.Достаточно сделать еще один шаг вперед, чтобы понять -они почти полностью поседели. — Не парься, — выдавил Розье, положив на край раковины брусок мыла и магловский бритвенный станок. — Через пару недель опять станешь все тем же лощеным аристократишкой. Передергиваю плечом, вздыхая и опуская лицо. Без Маскирующих не стану. Я утверждаюсь в своей правоте буквально через десять минут: побрившись, я стал похож на инфернала, только с покрасневшей, горящей кожей, обтягивающей кости. Отвратительно. Наверное, если бы Панси не принесла мне одежду, я бы содрал с себя кожу, оттирая липкий налет Азкабана. Вода давно остыла, став мутной, когда, постучав, вошла Паркинсон и, тихо вскрикнув, вырвала из моих слабых пальцев губку. — Ты идиот! — Я просто хочу помыться, Панс, — выпалил я озлобленно, прикрывая руками пах, хотя сквозь толщу грязно-серой воды почти ничего не различить. — У тебя кровь! Быстро вылезай оттуда, — она достала из кармана палочку, кладя стопку вещей на раковину, и протянула мне полотенце, смотря в сторону. — Я тебя не трону, — сообщил я зачем-то, поднимаясь на трясущихся ногах и выдергивая полотенце из ее рук. — Знаю. Она выдохнула, сжав палочку в кулаке и ссутулившись. — Я должна спросить… Где Тео? Я замер, прикусив губу от боли и перестав вытирать саднящую кожу жестким полотенцем. — Полгода в Азкабане, помнишь? — Да, — она развернулась ко мне, быстро осмотрев. Прижимаю мокрое полотенце к паху, поджав губы и дернув головой. — Ничего нового я там не увижу, — с ухмылкой выдала она, протягивая мне одежду. — Это мои вещи. Меньшего размера ни у кого не нашлось. Киваю, выбираясь из ванны и принимая из ее рук узкие штаны и футболку. Я не знаю, имею ли право попросить у кого-нибудь волшебную палочку хотя бы для того, чтобы подогнать одежду по размеру. Штаны оказались мне широки, не говоря уже о футболке, растянутой в груди. Плевать. Я в чем угодно буду выглядеть убого. Злость опалила и без того горящую кожу. — Ты, правда, не знаешь, где он? — спросила Паркинсон, отвернувшись к двери, пока я остановился перед зеркалом, причесывая спутанные волосы найденной расческой. — Мне незачем тебя обманывать. — Его семья ищет. До сих пор ищет, хотя Министерство просто внесло его имя в список пропавших без вести, который разрастается с каждым днем, — Панси обхватила дверную ручку, умолкнув на несколько секунд. — Никто не возвращается. Тео, Крам, Грег… Только ты, — выплюнула она яростно, обернувшись. — Гойл мертв, — отрезал я, поворачиваясь к ней. — Поцелуй дементора. Ее глаза стали еще больше, а лицо исказилось от смеси страха и отвращения. — Я был о тебе лучшего мнения, Панс. Думал, ты не будешь служить. Она качнула головой, открыв было рот, но я схватил ее за левую руку, задирая рукав водолазки. Темное пятно Метки уродовало бледную кожу. — Это не твой фасон, — заметил я негромко, стискивая в пальцах мягкий черный трикотаж. — Шея кажется короткой. Панси выдернула свою руку, опуская рукав и почти истерично крича: — Ты ни черта не представляешь, что происходит. Если бы не ты, Поттер давно бы сдох и мы были бы свободны! Сердце гулко ударилось о ребра. Дверь резко отворилась, и на пороге возник Розье. — Паркинсон, — рыкнул он. — Ты ведь поверил мне. Сам говорил, что только он виноват в том, что Поттер сражается так… — Заткнись, Паркинсон. На кухню. Живо. Она выругалась и вышла, толкнув Розье плечом. — В чем меня обвиняют на этот раз? Сигнус закатил глаза, взмахом руки приказав следовать за собой. Мы прошли в тесную кухню, и я пораженно хмыкнул, увидев Паркинсон, нажимающую какие-то кнопки на магловской белой коробке. — О-о-о, заткнись, Малфой. Сам-то, небось, под себя полгода ходил, — процедила она, наливая кипяток в чашки. — Там было отверстие в полу, — ехидно улыбаюсь, гася в себе злость. Был туалет, в первой камере. Последняя была грязным склепом и если бы не быстрое Очищающее Розье, то меня бы приняли за сдохшего флоббер-червя. На хер. Я больше не там. — Что на завтрак? — спрашиваю хрипло, присаживаясь за стол. Панси, поставив передо мной кружку с каким-то отваром, села напротив, насупившись. — Тебе такое пока нельзя, — Розье достал из зазвеневшей коробки тарелку и поставил на другой стороне стола. — Мэл, худая твоя задница, быстро сюда! Склоняюсь к кружке, вдыхая пар, но едва успеваю уловить терпкий запах можжевельника и мяты, как меня скручивает в кашле. Во рту разливается привкус крови, легкие печет. — Розье, — голос дрогнул, — что со мной? — Паркинсон, что я тебе говорил? — спросил он серьезно, отодвигая от меня кружку с отваром и сверля странным взглядом. — Твое горло привыкло к ледяной мути и сигаретному дыму. А легкие… — он подошел к холодильнику, открывая нижнюю дверцу. — Заживут. Просто найди зелья. — У вас их нет? — Думаешь, почему тебе пришлось столько времени валяться трупом? И врач-магл не удивил? — он поставил передо мной открытое ведерко с мороженым и протянул ложку. Пытаюсь скрыть дрожь в пальцах, забирая прибор. — Я плохо помню, что было в эти дни, — это правда. Если быть точным, всё, что я хочу помнить, — это ощущение чистого тела, теплой постели и запах еды. — Сейчас в Британии дефицит зелий, — пояснила Панси. — Снейпу даже пришлось варить для Министерства. — А они что, ими не пользуются? — Копят, — хмыкнул Розье. — Собирают аптечки каждому, кто успел лизнуть задницу нынешнему министру. Понимающе хмыкаю. Коррупция процветает, как, впрочем, и всегда, просто моя семья временно вышла из этой игры и отец упустил некоторые рычаги влияния. А я их и не имел. — За полгода Снейп не смог укомплектовать всех? Или просто тебе не досталось? — Два месяца назад из Министерства выкинули почти всех, у кого нашли Метки, — хихикнула Панси, явно радуясь, что не только ее семья попала впросак. — Золотой мальчик постарался. Лорд был в ярости. Я бы всецело разделил веселье Панси, если бы был уверен, что за этим не последует немедленного Круциатуса. — Поттер может, — говорю негромко, поднося ложку с мороженым ко рту. — Снейп мертв? — А тебе бы хотелось? — негромко поинтересовался Сигнус, размешивая сахар в кофе и не оборачиваясь. — Нет, — без утайки ответил я, зачерпывая подтаявшее мороженое с кусочками шоколада. Слишком много накопилось вопросов к Снейпу, чтобы желать его смерти. — Так он жив? — Никто не знает. Зарылся где-то под чьим-то покровительством. — Точно не у Лорда, — я всё еще помню волшебную палочку в пальцах Лорда, которую некоторое время скрывал Снейп. — И не у Поттера, — уверенно заявила Паркинсон, но решила пояснить: — Он с дружками слишком часто грабит алхимические магазины в Косом переулке, чтобы иметь своего зельевара. — А значит, и Орден не принял его, — предположил я рассеянно, сам не понимая, с чего мысль, что Снейп мог служить Ордену Феникса, кажется мне не лишенной смысла. — Видишь ли, — Панси как-то странно улыбнулась, отвлекая от раздумий, — Орден и Поттер разошлись в стороны. — Как такое возможно? — Мэл! — неожиданно прикрикнул Розье, заставив меня вздрогнуть, а Панси захлопнуть рот. — Марш на кухню! — Он вышел! — донесся откуда-то из коридора знакомый голос. — Это Крэбб? Панси просто кивнула, делая глоток из чашки и бросая взгляды в сторону разъяренного Розье, сжимающего кулаки. — В чем проблема? — поинтересовался я, облизывая замерзшие губы. — Ему нельзя уйти? — У него нет волшебной палочки. Хотели спросить у тебя, стоит ли ему доверять, — отчеканил Розье, подойдя к окну и одергивая занавеску. — Дементоры сейчас повсюду. Ты Патронусом владеешь? Я передернул плечом. — Не очень. — Учись, — так же спокойно бросил он, делая глоток из чашки, не прекращая смотреть в окно. — Паркинсон, принеси палочки. Она закатила глаза, но поднялась и вышла из кухни. — Как ты ее выдрессировал? — спросил я лениво, продолжая тем не менее есть самое вкусное в своей жизни мороженое, пусть и явно магловское. — Никак, — спокойно, словно говоря о погоде, поведал Розье. — Ее отец дал Непреложный Лорду, что дочь будет подчиняться. А Лорд приказал ей слушаться меня. — Поднимаешься по карьерной лестнице? — я ухмыльнулся. — Что странно после того, как ты не дал Пожирателям до меня добраться. — Ты слишком большого мнения о своей значимости, — Розье поднял бровь, посмотрев на меня через плечо. — Вот, — Панси положила передо мной связку палочек, обмотанных магическим скотчем. Меня не нужно просить дважды, но я не выдерживаю, разматывая скотч: — Как это понимать? — Ты о чем? — Мне можно колдовать? — спросил я, произнося каждое слово почти по буквам. Розье спокойно кивнул. — И кому я обязан этой возможностью? Они переглянулись, и Панси, хитро усмехнувшись, заговорила скороговоркой: — Нам, вообще-то. И в качестве ответной услуги, будь добр, усмири своего любовничка… — Паркинсон. — Какая разница? Ну какая разница? — она всплеснула руками, злобно морщась. Я насупился. — А теперь заново, будьте так любезны. — Потом поговорим, — бросил Розье, вскинувшись, когда хлопнула дверь за стеной. — Мелкая падаль. — Мне нужно было проветриться, — быстро отчеканил Мэл, не успевая проскочить мимо кухни. Розье в два широких шага оказался рядом, хватая его за грудки и прижимая к стене. — Кто разрешил? — Никто и не запрещал! Отвали! — Вообще-то если вы хотели, чтобы никто не вышел из квартиры, стоило запереть дверь, — лениво протянул я. — У нас же нет, — голос сорвался, — палочек. Пальцы замерли на знакомом черном древке. Тепло разлилось по ладони, вверх по руке, к сердцу. Кончики пальцев закололо, с них едва не срываются искры. — Где вы взяли эти палочки? — На рейдах… — Не все, — быстро перебил Панси Розье. — Некоторые я успел забрать из мэнора до прихода авроров. Некоторые азкабанские. Да, кстати, — Розье почти вволок Мэла в кухню, толкнув к месту за столом. Мэл кротко кивнул мне и уселся напротив тарелки с мясом. Он ни капли не изменился. Словно и не было двух месяцев заключения и бесконечной ломки. Пока я с недоверием рассматриваю палочку, Розье порылся в кухонном шкафу, выуживая на свет небольшой мешочек и кидая его передо мной. — Подскажи хозяев. С опаской развязываю узел непослушными пальцами, высыпая содержимое на стол. Больше двух дюжин перстней разнообразных размеров, с не менее разнообразными камнями. Из груди вырвался сбитый стон. — Зачем вы забрали их? — Сомневаюсь, что их хозяева живы. Я подхватил два знакомых, почти одинаковых перстня. Хоть и видел их только на колдографиях, но узнал. — Перстни Блэков. Заберешь? — просто вежливость. Бастард Розье так же заслуживает их, как Мэл — мои. — Мне они не нужны, — Розье отмахнулся с таким лицом, словно я предлагал ему вкладыши от шоколадных лягушек. — Тогда зачем ты забрал их из Азкабана? — от волнения голос осип. — Если они попадут не в те руки, после войны возникнет еще десяток новообразовавшихся Родов, провозгласивших себя чистокровными. Зачем давать полукровкам такую возможность? Мэл закашлялся, а я с запоздалым пониманием замолчал. — Я не собираюсь отдавать их полукровкам. Камни могут пригодиться. — Как скажешь, — бросил я негромко, забирая свой перстень, так и оставшийся на цепочке, и два отцовских. Один из перстней, нетрудно догадаться, остался в тюрьме после побега отца, второй он отдал мне сам. В горле сперло, пока я надевал каждое из семейных колец на исхудавшие пальцы. — Остальные чьи? — с затаенной надеждой спросил Мэл, но замолчал, стоило Розье посмотреть на него. — Перстни Лестрейнджей, Крэббов и Гойлов уже у них. А что делать с остальными? Точнее сказать, что ты мог бы с ними сделать? — Что ты предлагаешь? Уничтожить чужие родовые перстни, чтобы получить несколько порций зелий? Проще найти ингредиенты. — Нет, не проще, — вставила Паркинсон, и я посмотрел на нее. — Я не буду варить из них, Панси. Они чужие. — Мы даже не знаем, живы ли их хозяева, — она взмахнула рукой, с непониманием качая головой. — Если тебя они так беспокоят — узнай. — Словно мне больше нечем заняться, — голос Панси задрожал от злости. — Аналогично. — Это не просьба, Малфой, — сухо отчеканил Розье. — Нас убивают. И если это единственная возможность получить зелья, то мы ее используем. — Продайте их на черном рынке, купите ингредиенты и сварите зелья. — Если ты считаешь подобный план разумным — сделай это сам. — Зачем мне это? — Повторюсь — это не просьба. Ты обязан мне жизнью. Разумная плата. Можно сказать, что меня освободили за бесценок. — Я не могу просто выйти на улицу и направиться в лавку, Розье. Я, конечно, немало удивлен, что этого не сделали вы, но остальные принесут мою отрубленную голову Лорду или Ордену спустя пятнадцать минут после того, как я покину квартиру. Розье молча взглянул на Панси, качнув головой в сторону. Она кивнула, подскочив на ноги и толкая Мэла в плечо: — Пошли. — Я не доел. — Я сказала пошли. Он поднялся, насупившись, и вышел прочь из комнаты. Взмахом палочки Розье закрыл дверь, накладывая на нее Заглушающее. Собрал со стола волшебные палочки, и я было подумал, что заберет и мою, но он так не сделал. Просто запихнул связку палочек в какую-то вазу. Сел напротив, доставая из кармана пачку сигарет и протягивая мне одну. Некоторое время помолчал, покручивая в пальцах пачку. — Пожиратели тебя не тронут, — начал он, не поднимая взгляда. — Насчет Ордена такой уверенности нет. Пожиратели меня не тронут? Я нахмурился. — А Министерство? — Для них ты — пустое пятно... Они тебя не видят до тех пор, пока ты не делаешь чего-то, что противоречит закону. — А вот это, —сжимаю кончиками пальцев перстень Блэков, демонстрируя Розье, — как раз может обеспечить мне нарушение этих законов. — Ты не глуп. И не слеп, — я бы был польщен комплиментом, если бы Сигнус не продолжил: — Ты целый год был Пожирателем в Хогвартсе, шпионил за Поттером, убил директора и остался жив. Выложись на полную и в этот раз. — Мои заслуги перед Лордом преувеличены, и ты сам прекрасно это знаешь, — голос пропадает. Находясь на свободе, отчего-то сложней понимать, что моя ошибка, разорвавшая громадную паутину, стоила жизни отца. — И, дракклы меня подери, если я не прав, Лорд точно не прощает предательство, — я вцепился в кружку, прикусив щеку изнутри. Сигнус с ухмылкой смотрит на меня, произнося: — Ты ему уже не нужен. Сердце дрогнуло, во рту пересохло. Что? Не может быть. — В смысле? — Он тебя простил, — с некой ленцой объяснил Розье, доставая вездесущий нож из кармана и ковыряясь им под ногтями. — Конечно, если ты решишь выступить против него, то тебя убьют. А так — полная свобода. Ты ему больше не интересен. — Розье, — я зарычал, смотря на него исподлобья. — Как такое вообще возможно? Он замолчал, покручивая в пальцах нож и не сводя с меня взгляда светлых глаз. Постучал лезвием по ладони, поджав губы, и выдал на выдохе: — Лорд получил содержимое твоих сейфов и всю предпринимательскую деятельность, зарегистрированные на тебя. Я разочарованно хмыкнул, складывая руки на груди и пытаясь сдержать улыбку. — То есть ничего и алхимическую лабораторию. — Нет, — Розье приподнял бровь, улыбаясь уголками губ. — Всё. Меня словно окатили ледяным душем, и я замер, беззвучно открывая и закрывая рот. Всё? Как всё? — Оно мне не принадлежало, — произнес я, пусть и задушенно. Розье приподнял уголки губ в улыбке, левой рукой швыряя нож в пол. — Твою мать, скажи, ведь у меня ничего не было! Нож косо воткнулся в половое покрытие, и Сигнус невербально призвал его обратно. — Ты не читал договоры, которые подписывал, не так ли? — спросил он, кидая нож и скалясь в улыбке. Молчу, воздуха не хватает, чтобы вздохнуть. Нет. Не может быть. — И ты отдал… Лорду… всё, что принадлежало Малфоям сотни лет? — Фактически это сделала твоя жена, — Розье щелкнул пальцами, протягивая синий огонек, подрагивающий на ладони. Предложение подкурить. Розье просто предлагает мне подкурить, заявляя, что Малфои — нищие. Только явно не из-за этого в груди всё дрожит от предвкушения, а во рту становится горько. Не знаю почему, но не из-за потери многовекового наследства. Наклоняюсь к предложенному огню, затягиваясь крепким дымом. Откидываюсь на спинку стула, схватив чашку с остывшим отваром, и делаю глоток. Розье смотрит на меня пустым взглядом и молчит, а у меня не сразу находятся силы, чтобы признать очевидное и попросить: — Не тяни. Сигнус хмыкает. Да, бастард, я догадливый. — Мы решили отдать частную собственность Министерству. — Что?! — вскакиваю со стула, из-за резкого выдоха заходясь в болезненном кашле. Розье подскочил, чтобы помочь, я отмахнулся, расплескивая отвар из кружки, не прекращая кашлять. Сигарета выпала из дрожащих пальцев. — Наши дома? — со стуком ставлю кружку на стол, пытаясь выровнять дыхание. Я едва могу выдавить из стиснутого от злости горла хоть слово: — Блядь, ты издеваешься? Ты же врывался в Азкабан — зачем платить-то им? — Розье стоит напротив, и впервые с тех пор, как я здесь, его лицо не беспристрастно, не холодно и не искривлено в издевательской ухмылке. Он молчит, а я нахожу в себе силы спросить главное, не набросившись: — Кто «мы»? — Малфой, присядь. Ты белый, как снег, — выдал Розье, а я вцепился одной рукой в столешницу, другой схватив его за плечо. — Сначала ответь ты, ублюдок, кто дал тебе право принуждать мою жену подписывать договоры на несколько миллионов? — Я, — он выделил это слово паузой, — никого не заставлял. Я даже с ней не разговаривал. Ты жив, свободен, тебя не собирается убить сильнейший маг современности, что тебе еще нужно? — Дом моих предков… Наши артефакты. Библиотека. Мордред! — почти падаю на стул, зарываясь руками в волосы. — С чего ты взял, что моя свобода стоит так дорого? Вы все равно пришли в Азкабан. Лучше бы я служил Лорду, чем отдал ему всё. — Всё не так просто. Панси уже говорила подобное и имела ввиду Непреложный обет. Имеет ли и он ввиду тоже самое? Я вскинул взгляд, всматриваясь в холодные глаза Розье. — Кто тебя заставил? Он двинул плечом, пряча взгляд и говоря сухо: — Не важно. — Кто? — Я не могу сказать! — закричал он, ударяя кулаком по столу. Выдохнул сквозь зубы, отходя от меня. — Сейчас все под Непреложным, ты знаешь. И на тебе он есть, поэтому мой тебе совет — всеми способами избегай контактов с Поттером, — он на миг прикрыл глаза, прикусив кончик указательного пальца, но через несколько секунд продолжил: — Я дам тебе денег на новую одежду, а ты свари нам зелья. Если здесь есть подходящий для твоего лечения камень — бери. А затем убирайся из страны, Малфой, для своего же блага. Убирайся из страны? О Мерлин, Розье. Побег не спасет меня от позора, неужели твоего полукровного мозга не хватает на столь простое рассуждение? Пальцы запутались в отросших волосах, я уперся локтями в колени, невидящим взглядом смотря в пол. Меня запомнят как самого неудавшегося Главу рода. Наследники Малфоев будут жить в нищете, как Уизли, потому что я — полный идиот. — Ты… — голос пропал. Я потер ладонями лицо, пытаясь справиться с неконтролируемой дрожью, которую породил страх. Прижал к губам пальцы, смотря вперед, но не видя ничего перед собой. — Ты не представляешь, на что меня обрек. Я не договорил. Не произнес то, что крутится в голове. Лучше бы я остался в тюрьме. — Честно говоря, мне наплевать. Не скажу, что ты это заслужил, и даже отчасти тебе сочувствую, — Розье достал из шкафа ступку, поставил на стол. — Сделай, что тебя просят, и уходи. Спрячься. Рассеянно киваю. Розье дважды прикоснулся волшебной палочкой к ступке и вышел из комнаты. Честное слово, будь у меня выбор, я бы умер в Азкабане. И зачем удерживал себя от этого? Ради чего? Дьявол. Я не сразу смог собраться с мыслями, покручивая в пальцах найденный перстень с турмалином и грубо высеченными рунами по серебряной кромке. Отчего-то легче уничтожить перстень, не зная, чей он. Я случайно уронил пестик и, к моему шоку, тот проломил стол. Не знаю, что меня удивило больше: использовать Репаро после стольких месяцев без магии, или то, что Розье был в курсе, какой камень я собирался принять и каким способом. Не так он прост, как казалось, готов дать руку на отсечение, что за этим человеком стоит некто страшный. Это пугает. В глазах застыли слезы, раны на руке почти зажили, но в груди продолжает жечь. Слишком долго. Хотя, возможно, я был болен сильнее, чем мне казалось. Да и кровь в мокроте — не самый лучший показатель. Шрамы на сбитых в тюрьме костяшках исчезли почти сразу. Губы стали вновь гладкими и мягкими, хоть и бескровными и тонкими, как я сам. Чья-то рука зарылась мне в волосы на затылке, и я вздрогнул, резко оборачиваясь и вскидывая палочку. — Тебе пора подстричься, — спокойно заметила Панси, а я качнул головой, прочищая горло, которое, наконец-то, перестало саднить. Я прикрыл глаза от удовольствия, поддаваясь такой незамысловатой ласке. Я… Черт. Я, оказывается, с ума сходил без человеческих прикосновений. — Где Мэл? — Смотрит телек с Винсом. Я откинул голову на спинку стула, позволяя тонким пальцам Панси зачесать мне волосы назад. — Он специально меня избегает? Она пожала плечами, теплыми движениями массируя кожу у висков. — Откуда мне знать, обижал ли ты этого бастарда в тюрьме. — Я вообще-то о Винсенте. — А-а, — ее пальцы исчезли, и я чуть не застонал от разочарования. — Нет, думаю, он понимает, что ваше общение давно не имеет никакого смысла, — задумчиво отметила Панси. — И ты? Тоже так думаешь? — Ты выглядишь лучше после этого, — сообщила Панси, заметно меняя тему. Отодвинула ступку в сторону, опираясь ягодицами о стол так, чтобы видеть меня. — Но жутко зарос. Позволишь? — дернула всё еще влажную прядь челки. Кожа больше не горела, да и пальцы перестали дрожать, но слабость так и не прошла. В конце концов, если она решит меня прирезать, я смогу отбиться. На это сил хватит. Я так и не выпустил палочку из пальцев, кивая. — Только не слишком коротко. — На четыре пальца будет нормально? Передергиваю плечами. Мой парикмахер никогда такого не спрашивал, просто стриг, как говорила мать, и обычно длина волос мне нравилась только спустя месяц после стрижки. Не уверен, что мне предоставят достаточную сумму, чтобы купить одежду у мадам Малкин и посетить одного из лондонских мастеров. Панси призвала расческу и приступила к делу, а я не смог удержаться и не поинтересоваться, пока она тщательно расчесывала мне волосы: — Думаешь, Мэл все-таки бастард? — Не узнал, что ли? Рожа — вылитый Лестрейндж. Я пожал плечами, склонив голову вниз и смотря, как длинные пряди белых волос падают на светло-коричневый, очевидно, пластиковый пол. — Я у мамы колдографии находила, — пояснила Панси после минутного раздумья. — Настоящий компромат на множество чистокровных семейств, — она хихикнула. — Что ни говори, в прошлый раз было лучше. — В прошлый? — В прошлое объединение чистокровных с Лордом. Там Лестрейндж нашего возраста или чуть старше. — Рудольфус? — Да, и Беллатриса отрезала бы ему яйца, узнав. Я громко хмыкнул, а Панси рассмеялась, продолжая срезать невербальным Секо прядь за прядью. — Хотела бы я это увидеть, — ее голос изменился, превратившись почти в рычание. — Это он рассказал Лорду, где я скрываюсь, — пояснила она. — Даже чертов Розье молчал. Панси, Панси… Тебя беспокоит, что он сдал меня, а тебя — нет? — Рудольфус мог успеть завести ребенка, — высказал я лишь потому, что подобная реальность — бастард в бездетной семье Лестрейнджей — была бы слишком унизительна для них, и прекрасно потешила бы мое самолюбие. — Они сидели в тюрьме, кто бы ей сообщил? — Так-то да. Только Рудольфус был толстым, а вот Рабастан — вылитый он. Готова на сотню галлеонов спорить, что это его сынок, только у него волосы другого цвета. Удалось же какой-томагле перебить чистую кровь. — То есть я полукровка? — раздался сзади истеричный, почти визгливый голос Мэла. Я мотнул головой, поворачиваясь к Мэлу. Панси раздосадовано застонала, демонстрируя мне длинную прядь волос и приказывая: — Не дергайся, а то я тебя налысо побрею! И учти — это у меня выходит гораздо быстрее. — Я помню, — тяну томно, проводя рукой по обтянутому тканью бедру. Панси злобно зашипела, ударяя меня расческой. Я не выдержал, засмеявшись. — Я чей-то бастард только потому, что похож на вашего чистокровного павлина? — злобно интересуется Мэл, обходя стол и упираясь в него руками. — Рабастан не павлин. Скорее взбешенный флоббер-червь, — съязвила Панси. —Тупой и пугающий. — И что с моим потенциальным отцом еще не так? — Всё отлично с твоим потенциальным отцом, — сказал я, стряхивая с лица отрезанные волоски. — Если они подобрали Розье, который, выходит, дальше по родословной, чем ты, то ожидай кучу радостей на свою задницу. — Счастлив слышать, — процедил он сквозь зубы. — Ты пойдешь со мной в Косой переулок, — я не посчитал нужным спрашивать, просто проконстатировал факт. — Зачем? — Розье замер в дверном проеме. — Мерлин, он вечно такой… бдящий? — спросил я в никуда, а Панси громко хмыкнула, подтверждая достоверность мысли. — Мне нужно прикрытие. Не хочу светиться без надобности. — Прикройся Маскирующими. — Я буду работать так, как удобно мне. Раздобуду зелья, не беспокойся. И, бросив взгляд на задумчивого, но в целом спокойного Мэла, я еще сильнее утверждаюсь в этой мысли. *** — Почему мы не аппарируем? — поинтересовался Мэл, весьма скоро расплатившись с кассиром и протягивая мне бумажную карту. Я вскинул бровь, потянув его за локоть в сторону страшных приспособлений, через которые проходили маглы, вынуждая его пройти первым. Внимательно проследив, что он сделал, я делаю то же самое. Я никогда не ездил на метро, только спускался на одну из станций, к которой мы и направлялись. — На наши волшебные палочки наверняка наложены Следящие, — я лгу, отлично понимая, что за ним никто не станет следить. Иначе бы дверь была заперта, или Розье бы прекрасно знал, куда Мэл уходил. — А мне ни к чему, чтобы Розье знал, куда мы собираемся. — И куда же? Я спустился вслед за ним по лестнице, морщась от странных взглядов, которые кидали на меня маглы. — Что со мной не так? — поинтересовался я вполголоса, встав рядом с Мэлом на краю платформы. — В смысле? — с непониманием спросил он, изучая электронное табло. — Я нормально одет для маглов. Почему они пялятся? — А-а-а, — Мэл улыбнулся. — Возможно, ты слишком похож на наркомана рок-звезду с гомосексуальными наклонностями. — Отличная, мать твою, характеристика, — передергиваю плечами, на которые давит тяжесть кожаной куртки Грега, подогнанной под мой размер. Ему она уже не пригодится, как заметил Крэбб, наконец выбравшийся из комнаты. Я бы соврал, сказав, что не был рад его увидеть. Поседевшие,иссушенные от плохого питания волосы выглядели после стрижки и турмалина лучше, но всё же потеряли былой блеск и лоск. Мы вошли в вагон, а я уставился в отражение в стекле, всё еще не в силах привыкнуть к такой простой вещи, как собственное лицо. — Так куда мы едем? — Мэл дернул меня за рукав, а я прикусил нижнюю губу, продвинувшись вперед, к карте лондонского метро. Нахожу требуемое место и указываю пальцем. — Ватерлоо? Может, выйдем тут, — он ведет пальцем по зеленой линии, — перейдем по мосту. Так хоть без пересадок доберемся. Я бы возвел очи горе, но кто-то меня толкнул в бок, усаживаясь на сиденье. Худая девчонка с изумрудными волосами прижимала к груди огромный баул с тряпьем и то и дело вытирала слезы с щек грязной от копоти рукой. — Нам нужно именно на Ватерлоо? — неуверенно спросил Мэл. — Что? — я повернулся к нему. — А, да. — Я пользовался метро не так часто. Ладно, — стушевался он под моим тяжелым взглядом. — Ватерлоо, так Ватерлоо. Меньше, чем через час, мы вышли из поезда на нужной станции.Мне пришлось напрячь свою визуальную память, чтобы вспомнить, где конкретно находился магазин подержанных вещей мистера Бриггенса. Мы часто с матерью относили туда свою одежду, что способствовало, как мать говорила, «доброй славе имени Малфоев». Мне было всего семь лет, и я действительно верил, что у нашего родового имени есть добрая слава. — Секонд-хэнд, Малфой? Серьезно? — Да, Мэл, абсолютно серьезно, — процедил я сквозь зубы, входя в скрытый за настенной рекламой магазин. Пока я, чуть морщась, выбирал себе мантии нужного фасона и размера, Мэл с озадаченным видом крутился рядом, то и дело спрашивая: — А ты точно Малфой?Чистокровный и все такое. Я укоризненно шиплю на него, кидая быстрый взгляд из-под челки в сторону продавщицы, читающей книгу около кассы. — Точно, — бросил я, снимая с вешалки рубашку и протягивая Мэлу, уже нагруженному вещами сверх меры. — Неужели ты говорил правду? Министерство обокрало вашу семью? — Все прозаичней, — протянул я. — Меня обокрала жена. Мэл рассмеялся. Спустя полчаса, примерив всё приглянувшееся и посадив с помощью продавщицы по фигуре, я прошептал Мэлу: — Обливиейт на нее. Только дай мне выйти. — Что? — он нахмурился. — Зачем? Она тебя не узнала. — Меня здесь не должно было быть. Делай что сказано. У нас полно дел, — рявкнул я и, оставив на кассе два галлеона из выданных Розье двадцати, вышел на станцию. Мэл появился через минуту. — Ты всегда действуешь вне логики? — Было бы отлично, если бы и Розье ее не нашел, — вполголоса проговариваю я, поднимаясь на улицу, позволив турникету зажевать и выплюнуть бумажный билет. В центре Лондона туманно и тоскливо, но, на нашу удачу, ни одного дементора мы не встретили. Снежная насыпь и заледеневшие перила медленно оттаивают. Где-то что-то происходило, раз Лорд призвал к себе всех дементоров, либо Розье преувеличивал, говоря, что бывшая охрана Азкабана создала в Лондоне свой специфический муравейник. Я подкурил сигарету найденной на тумбочке зажигалкой. Практически сувенир из Азкабана. Изо рта вместе с сизым дымом вырвались облачка белесого пара. Я убрал руки в карманы, дрожа от холода, сжимая сигарету в зубах и ускоряя шаг. — Ну почему пешком? — в третий раз вопрошает Мэл, пока мы пересекаем Темзу по пешеходному переходу вдоль автомобильной дороги. — Меня не было на Ватерлоо, помнишь? — я зябко кутаюсь в ставшую твердой от холода куртку. — Мне достаточно было насмешек тюремщиков, чтобы терпеть их сейчас. Еще раз спросишь — сотру тебе память. — А как же Следящие? — Мэл насмехается, следуя за мной в темный, захламленный переулок недалеко от Косой аллеи. — Я воспользуюсь твоей палочкой, — резко оборачиваюсь, толкая Мэла в грудь к стене, быстрым движением выхватывая его волшебную палочку из заднего кармана. — Что за…? Навожу на него обе палочки, склонив голову набок. — Надеюсь, ты хорошо помнишь причины, по которым я сидел в Азкабане, Мэл. Тогда наш разговор будет продуктивней. Он тяжело дышит, вскинув подбородок, но молчит. — Ты нашел зелье, — проговорил я, не спрашивая. — О чем ты? — Ты спокоен. Слишком спокоен, — я ухмыльнулся. —Если ты хотел, чтобы я не догадался, то совсем не старался. — Что ты несешь? — взбрыкнул Мэл, дергая головой. Светлая челка упала на лоб. — Я вылечился. Я вытянул вперед правую руку, упирая свою волшебную палочку ему в шею. — Ты считаешь меня столь тупым? Настойка белладонны, Эйфорический эликсир и капля Феликс Фелицис. Зависимость от последнего компонента не проходит годами. Мэл болезненно скривился, прикрывая глаза. — Я не могу, Драко. Нас убьют, если я сунусь туда с тобой. — Со мной и не нужно, — я опустил палочку, понимая, что он сдался. — Купи нужные зелья. Заживляющее, Рябиновый отвар, Кроветворное, Восстанавливающее, Костерост, Зелье сна без сновидений. Я покрутил в пальцах выбранную Мэлом волшебную палочку и протянул ему рукояткой вперед. — Я отплачу тебе долг. Но для этого придется хорошо поработать, понимаешь? Я тебе обещаю — из этой войны мы выйдем богачами. Просто делай то, что я говорю. Мэл принял палочку, сжал в кулаке. — Почему я должен тебе верить? — Ты принимаешь Феликс Фелицис, но всё равно не отходишь от меня. Сама удача толкает тебя ко мне, — я улыбнулся уголком рта. — А им, — он качнул головой в сторону, откуда мы пришли, — ты не доверяешь? Я болезненно поморщился. — Розье один из тех, кто своими показаниями обеспечил мне пожизненное заключение. — А потом вытащил из тюрьмы. — Перед этим заставив мою жену раздать взятками всё многовековое наследство. — Ох, — выдохнул Мэл, потирая лоб. — И что ты задумал? — Чем меньшими сведениями ты располагаешь, пока мы живем с ними, тем больше вероятность, что они не узнают. — Ты слишком плохо меня знаешь, — скалится в улыбке. — Я отобрал у тебя волшебную палочку за три секунды. Мэл поник, а я достал из рюкзака, одолженного мне Панси, мантию и мешочек с оставшимися галлеонами, протягивая последнее Мэлу. — Не подведи. Встретимся здесь же. Часа тебе хватит. — Лучше два, — шепнул он, вытащив несколько золотых монет и рассматривая их с каким-то затаенным упоением. — Мэл. — А? — не отрывая взгляда от монеты. — Кроме того, что я обещал тебе ранее, должен сказать еще кое-что, —лениво проговорил я, надевая купленную теплую мантию, всё еще пропахшую лавандой, запах которой столь явственно ощущался в магазине. — М-м-м? Я напустил на себя самый серьезный вид: — Попробуешь меня заложить, кинуть, обмануть — и я выпущу тебе кишки. Мэл поднял на меня ошарашенный взгляд. — Ты выглядишь недостаточно устрашающим, — он попытался съязвить. — Для того чтобы разрезать тебе брюхо, совершенно не обязательно выглядеть устрашающе. Он поджал губы и кивнул, убирая мешочек с золотом в карман. Вроде попытался протянуть мне руку для рукопожатия, но сжал ее в кулак и аппарировал. Я накинул на голову просторный капюшон, запахивая мантию и накладывая на себя Маскирующее. Сменить цвет волос и глаз, думаю, будет достаточно, тем более мне нужно, чтобы Горбин меня узнал. Не уверен, что Панси или Розье понимали, какой информацией одаривают меня. Может, понимали, только всё это глупо и практически бессмысленно… Растрачивать такую возможность. Ведь если у меня получится хотя бы часть затеи… это будет прекрасно. Вероятно, я плохой сын, потому что даже не обеспокоился спросить, где сейчас моя мать. Быть может, Паркинсон или непонятный перебежчик Розье могли помочь. Только я даже имени кого-то из близких при них не хочу называть. Я не доверяю даже Мэлу, хотя знаю, чего от него ожидать, пока он обеспечен нужным количеством наркотика. Мысль, что нужно его спасти, вытащить из этой западни, я гоню прочь. Пока что он — единственное мое прикрытие, единственный путь наверх, к нормальной жизни, в которой я и моя семья ни в чем не будут нуждаться. Главное, что стоит понять и принять как данность — я плохой человек. Сколько бы я ни инкриминировал других, это лишь моя вина, что трусость взяла верх над разумом. Я Малфой, а наша семья всегда умела зарабатывать на войнах. Я беглый преступник, так почему должен отказывать себе в возможности обогатиться в столь непростые для магов времена? Вот и я не нашел причины.