Билет на Ноев ковчег

Снаружи непроглядная тьма. Ни в одном окне не горит свет, ни одного зажженного фонаря. Не свистит ветер, не трепещут от него ветви кустарников, не шумят машины. Натянутый, как струна, дрожащий от напряжения, я вглядываюсь в черноту за окном через плечо Уизела. На улице мертвая тишина, словно мы своим присутствием отогнали всех живых. Вынужден признать, окружение даже во мне вызывает легкий трепет ужаса. Невозможно так измениться за год. Не покидает чувство, что я здесь единственный, на ком нет маски. Ужин, проведенный в компании нескольких Уизли, Луны, Кормака и Поттера, не отличался чем-то особенным, кроме довольно вкусного мяса с овощным рагу. Говорят, что к хорошему привыкают быстро, но даже спустя несколько недель я так и не привык к трехразовому приёму пищи. Не нужно делить миску прокисшей и отвратительной во всех смыслах бурды на троих. К сожалению, главной причиной этого факта является то, что в живых остался только я. К хорошему привыкаешь быстро? Возможно, но к плохому привыкаешь быстрее. Тело Мэлвина еще не остыло, когда я оставил все мысли о нём. Я не смел подать голос, осаженный роем вопросов в голове, продолжая вслушиваться в разрозненные голоса. Они провоцировали появление всё новых и новых вопросов. Луна провидица? То есть, на самом деле, прорицательница. Пророк, одним словом. Нужно признать, это в её стиле. Жаль только, что я не знаю о повлиявшем на неё событии. И не хочу даже слышать, если виной тому происшествие на моей свадьбе. Просто не вынесу этого. О старшем Уизли, Чарли, я слышал еще в школе. Его друзья должны были забрать того треклятого дракона из Хогвартса. Жаль, что я не встретился с ним через пару тройку лет после произошедшего. Желание из области мокрых снов. Он совсем не красавец, в исконном смысле слова. Куча ожогов и порезов на руках и лице, на покрытых веснушками запястьях мелкие укусы с четкой границей небольших челюстей. На пальцах кольца, в большинстве своём — амулеты, никаких драгоценных камней, просто металл и магия. Рыжий, как все Уизли, бедно одет, как все Уизли, высокий, жилистый, как до поры до времени все Уизли. Я был счастлив оказаться за пределами влияния фамилии Малфой, и не был собой, так что пялился. Потому что нельзя передать словами, как я соскучился по привлекательным парням. Поттер… тоже заслужил внимания. Драный злой пес, а в компании друзей — веселый и жизнерадостный парень. Не поддерживает никаких «военных» разговоров. Увы, он приковал к себе внимание не своим подтянутым торсом и не своей шальной улыбкой. А тем, что смотрит на меня даже чаще, чем Луна. Раздражает, до хруста зубов. По виску стекает капелька пота, лоб покрылся испариной. Руки нещадно дрожат. Боюсь, что кто-нибудь за столом обратится ко мне. «Так как, ты говоришь, звали твою мать?» «Напомни, в каком городе ты вырос?» «А как ты оказался в доме беглого преступника?» Подобные вопросы — самые что ни на есть логичные в сложившихся обстоятельствах. И абсолютно нормально и не зазорно спросить у нового участника своей компании, где он вырос, где учился, зачем приехал в Британию и зачем уезжал. И я бы мог придумать, это не проблема, только Снейп уже что-то рассказал Поттеру. Попадаться на лжи не хотелось. Поэтому я старательно молчал, гася в себе неистовый поток всё новых вопросов. Стиснув зубы до скрежета, я наблюдал, как старший Уизли отдал Поттеру пергамент, что-то негромко поясняя. Меня взволновал тот ступор, с которым Поттер смотрел на обычный, как по мне, свиток. — Что это? — вырывается у меня вопросом, обращенным к Луне, но отвечает мелкая Уизли, закатив глаза: — О-о-о, тебе «повезло», — саркастично проговаривает рыжая, мизинцем указывая на брата. — Ему отдали вещи Фреда, прежде чем отправить в Азкабан. Среди них оказался этот свиток. Уизлетта умолкла, задумчиво подпирая голову рукой и сбивая пепел сигареты в тарелку с остатками соуса на дне. Я взглянул на Луну, но она хоть и находится на расстоянии вытянутой руки, мысленно где-то очень далеко. — И? — вопрошаю я. Джинни поднимает рассеянный взгляд, хмурится, пока я не объясняю: — Почему мне повезло? — А-а. Ну, это план, — она рассеянным движением приглаживает волосы, состриженные так коротко, что они едва прикрывают уши. — План Малфой-мэнора. Под рёбрами нестерпимо жжёт. — И что? — Ну, а то, что сейчас Гарри начнёт объяснять нам, почему жизненно необходимо туда попасть, — её оборвала Луна: — Тише. Я бросаю взгляд на Поттера, беседующего с Уизли в противоположном углу широкой комнаты. Рон орудует волшебной палочкой над мойкой и, судя по звукам, перемалывает грязные тарелки в фарш, поэтому мне не совсем понятен страх Луны, опасающейся, что Поттер услышит что-то не то из уст Джинни. — Я ничего такого не хотела сказать, — она делает большие глаза, но понижает голос, произнося: — Мы уже были там. Трижды. Для тебя поясню — это сокрушительный провал, не стоящий затраченного времени и ресурсов. Но Гарри обезумел этой идеей, — Уизлетта смотрит на Поттера, затем мотает головой, тушит окурок, отставляя в сторону тарелку и поднимаясь. — Пойду спать. Не хочу заснуть под забором этого проклятого замка. Она уходит, сжав по дороге плечо брату и улыбнувшись. Впервые я замечаю ту незримую связь, которая сплетает Уизли вместе. Их брат едва не погиб, а его близнец в тюрьме, но при этом они готовятся к операции, смысла которой мне не понять. Секрет их долгожительства и плодородия раскрыт — они полнейшие идиоты. А дуракам, как известно, всегда везет. Готов поспорить, Поттер скоро бросит все силы на штурм Азкабана. Я бы поспорил, но не такой счастливчик, как Джордж. Криво ухмыльнувшись, я вновь взглянул на Поттера и вдруг что-то во мне перемкнуло. План Малфой-мэнора? Нет. Нет, чёрт тебя дери, Робардс, нет. Неожиданно Луна подала голос, произнося что-то с вопросительной интонацией, но я не слышу. В ушах звенит, пока я, вскочив, подхожу к Поттеру, развернувшему пергамент. Замираю, уставившись на собственный почерк, чернилами впитавшийся в бумагу. Мерлин, как давно это было. Как глупо это было. Надеюсь, кто-нибудь из моей семейки уже сместил Робардса с главенствующей должности в Аврорате. Старый мудак. Едва не рычу от злости. Поттер смотрит на меня через плечо, хмурясь. Приходится приложить немало усилий, чтобы спросить, спокойно и с нужной долей любопытства: — Что такого в этом доме? — Ничего, — дергает уголком рта. — Кто. — И кто же? — Авроры, — после недолгих раздумий обронил Поттер, стоя ко мне вполоборота и заинтересованно рассматривая. — Их не должно быть там? — наугад интересуюсь я. Поттер с ухмылкой кивает. — По документам — возможно, но по факту… Мы понятия не имели, как они пробрались в сам дом, но судя по всему, благодаря этому плану. В ушах, словно аплодисменты, грохочет пульс, восхваляя мой идиотизм. — И что они хотят там устроить? — я смотрю на свиток, передёргивая плечами и проговаривая: — Дом слишком велик и запутан для простого лагеря или госпиталя. Это полнейший бред. Дом идеален в стратегическом аспекте. Библиотека, крепкие стены, защита периметра, древние охранные чары. Обустроенность дома только на руку аврорам, не желающим ютиться со своими новыми отрядами в Аврорате. Но я должен заставить Поттера мне всё объяснить, пусть даже отрицая. Старший Уизли подаёт голос, хрипло проговаривая: — Авроры совершенно точно не преследуют идею организовать дополнительный госпиталь. Мунго не справляется, а они… — Не важно, — прервал его Поттер, обращаясь ко мне: — Шёл бы ты спать. Неверяще улыбаюсь, спрашивая вкрадчиво: — Ты хочешь, чтобы я просто пошел спать? Не узнав, в какую авантюру впутываюсь? Поттер кривит губы, качая головой, а затем неожиданно оказывается напротив меня, стискивая плечо и проговаривая: — Не люблю повторять дважды и, более того, не обязан. Ты на меня работаешь, парень, — его голос схож с рычанием, но взгляд абсолютно безучастен и сух. — Выполняешь мои приказы, а я обеспечиваю тебе защиту от всего дерьма, которое может обрушиться за дверью. — А что насчет того дерьма, в которое сам меня втравливаешь? — О Мерлин, — устало тянет Уизел, падая на диван с каким-то журналом в руке. — Какое тебе дело? Никто волоком не тащит, а Гарри нужно туда попасть — и это всё, что нужно знать. — Если твоим куриным мозгам достаточно подобных крупиц информации, то мне тебя жаль. Рон подскочил, а Поттер, устало прикрыв глаза, остановил его, выставив ладонь перед собой. — Поговорим завтра, — бросил в пол. Уизел скривился, сверля меня взглядом, пока я проходил мимо. В кухонной зоне старший Уизли неожиданно остановил меня, когда я поднёс к губам кружку с остывшим чаем, и проговорил вкрадчиво: — Будь с моим братишкой помягче. Или я убью тебя. Эта семейка вынуждает мой организм вырабатывать настоящий яд. Я весь переполнен ехидством, и ничего не могу с собой поделать, саркастично проговаривая: — Так вы родственники? Никогда бы не подумал. Он кривит губы, убирая руку с моего плеча, и покидает комнату вслед за Поттером. Каким бы он ни был мудаком, задница его… ч-чёрт… Даже думать об этом не буду. Нахер. Сделав несколько жадных глотков, я отставляю чашку, взглядом сверля затылок младшего Уизли, улегшегося на диване. Мерлин, не верю, что я здесь. Какого чёрта я забыл здесь? — Выглядишь так, словно скоро упадёшь в обморок. Я обернулся, замечая стоящую у стены Луну, прижимающуюся ухом к стене. — Эм, ты мне? Она распахнула глаза, откидывая прядь спутанных волос со лба и отрываясь от стены. Звучно цокнула языком о нёбо, откидывая голову и осматриваясь или прислушиваясь. Впервые с реабилитации, после смерти её матери, мне страшно находиться рядом. Я не нахожу слов и не представляю, что делать. Сделав шаг к ней, я, проклиная себя за трусость, замер, подавая голос: — Эм… Луна, верно? — Здесь нет эха. Нахмурившись, я осмотрелся. Не поняв зачем, несколько раз моргнул, снова смотря на подругу и уточняя: — Это важно? — Звук не отражается от стен и предметов. Так что да, думаю, важно, если брать в расчет какое-нибудь заклинание, поглощающее звуки. Прочистив горло, тем самым дав себе мгновение подумать, спрашиваю: — Ты считаешь, что дом прослушивают? — Конечно, — она улыбнулась, подходя ко мне и мягко разворачивая в сторону коридора. — Поэтому не жди откровенностей. — Хочешь сказать, что всё, что сегодня произносили здесь, — было ложью? — Нет, думаю нет, — Луна толкнула дверь в небольшую комнату, где, кроме комода и кровати, ничего не было. — Хотелось бы некоторой точности. Я её взбесил. По ней почти незаметно, только начинает двигаться челюсть, будто Луна жуёт что-то. Это всегда забавляло, а сейчас тревожит. С трудом справившись с собой и вернув на лицо дружелюбную улыбку, Луна шепнула: — Ты слышал либо дезинформацию, либо правду, которую нет смысла скрывать. — И как узнать, что есть что? — Я не знаю, — шипит она, заталкивая меня в комнату. — Приятных снов. Мерлин, ну что за бред? Я потоптался на месте, а затем принялся стягивать с себя одежду. Кровать, пусть и узкая, манит сильнее, чем что-либо ранее. Сколько я уже не спал? Сутки или больше? В комнате нет ни окна, ни часов, в голове всё давно спуталось в тугой клубок из рассуждений, переживаний и непонимания. В довольно мягкой и чистой постели я подумал, погружаясь в сон: «Может, Луна просила Джинни быть тише не потому, что Поттер услышит, а потому, что нас прослушивают? И не потому ли шумел гребанный Уизел?». Не успела эта мысль до конца захватить мой разум, я уснул. * * * Знаете, сомнительное удовольствие, когда тебя во сне стягивают с постели. Тем более если вместо обозленного «отвали» из груди вырывается выдох. Я впился в плечи нападавшему, наложившему на меня Силенцио, впотьмах не понимая, кто передо мной, но прекрасно осознавая, что не имею никакого оружия. — Тихо, — шипит Поттер. В темноте блеснули его глаза, а потом он помог мне подняться, позволяя поспешно натянуть брюки с ботинками и выталкивая за дверь. Щурюсь от яркого света, шатаясь отходя в сторону, принимая из рук Поттера рюкзак. Посреди гостиной столпились рыжие, вместе с Луной и Кормаком, только Уизела нигде не видно, что несомненно радует. Все собраны наспех, на ком-то нет брюк, на ком-то, вроде Уизлетты, только нижнее бельё, так что никого не смущает, что на мне нет рубашки, а я не думаю об этом, пока портал, активированный Чарли, не выносит нас на ветер. Из меня вырывается только досадливое: — Блядь. Поттер, вырвав из моих рук рюкзак, швырнул его в круг, поясняя: — В нём теплые вещи. У нас есть около полутора часов, так что можете позавтракать. Неудивительно, что я первый метнулся к рюкзаку, наощупь находя в нём теплый свитер и выуживая наружу. Аляповатый, с криво вывязанной «Д» на груди, но выбирать не приходится, тем более остальные так же поспешно принялись одеваться, да и сомневаюсь, что выбор был велик. Ненавижу холод. Мы своим неожиданным появлением пробудили мир от сна. Царящая вокруг тишина надломилась хрустом ломаемой ветки о колено, шуршанием одежды, плеском воды. Ночь отступила, сменяясь предрассветными сумерками. Свежий утренний воздух стал горьким от дыма, уносимого ветром в сторону спящего поселка. Он тих, упрятан в непроницаемой тени, не тронутой лучами восходящего солнца. Кажется, я спал от силы пару часов. Я знаю, что если посмотрю назад, если я решусь посмотреть назад, то сумею разглядеть очертания родного дома. Только совсем не хочется. Всё еще не могу держать глаза открытыми, не засыпая на краткие моменты моргания. Дрожу от порывов ветра, рассеянно наблюдая, как Кормак разводит костёр, выкладывая порубленные на части, невесть откуда взявшиеся брёвна поверх сжираемых огнем веточек и бумаги. Мелкая Уизли умывается в речке, текущей по правую руку, а Поттер и старший Уизли что-то обсуждают в стороне. Я, присев на расстеленный Луной плед, поинтересовался: — И часто так? — она непонимающе вскидывает брови, продолжая чистить апельсин, а я поясняю: — Часто вас вот так вырывают из постели без объяснений? Луна пожимает плечами, протягивая мне несколько долек цитруса и проговаривая: — Не знаю. Я не часто хожу с ними. Кивнув, я съедаю жутко кислую дольку апельсина, когда Луна замечает: — Зато, как оказалось, спать в обуви очень даже целесообразно. Толком её не слышу, наблюдая за Джинни, принявшей из рук старшего Уизли какой-то фиал и осушая его. Поднявшись, спрашиваю, отчего Уизлетта, развернувшаяся ко мне, подпрыгнула на месте: — Что это? — Животворящий эликсир. — Угостишь? Насмешливо хмыкнув, Уизлетта убрала пустой флакон в карман и, проходя мимо, похлопала меня по плечу со словами: — Сварю тебе кофе. Я заскрежетал зубами. Через несколько выдохов, не сумев возобладать над злостью, бросил ей в спину: — Знаешь, я не выспался. Она прекратила искать что-то в рюкзаке, стоя на коленях, и вскинула на меня взгляд. Подойдя ближе, замечаю: — Может, дело в том, что я больше суток пытался спасти твоего брата? — внутри всё сводит от бессильной ярости, которую я сцеживаю, ядовито высказывая: — Понимаю, у тебя их много и, наверное, он не самый любимый, но, как мне кажется, хоть капля благодарности должна иметь место. Уголки её дрожащих губ опустились, глаза странно блеснули. Резко поднявшись на ноги, сжимая в руках металлическую кружку и круглую банку, Уизли обронила: — У меня нет зелья. Но я сварю тебе кофе, — и потом, после того, как отвернулась, подойдя к костру, она, замешкавшись на секунду, кинула через плечо: — Извини. Поджав губы, я кивнул, вернувшись на своё место рядом с Луной. Поджав ноги, уперся в колени лбом, думая лишь о том, как сильно я хочу спать. Даже не знаю, моргнул я или уснул, когда Уизли толкнула меня, впихивая в руки чашку с ароматно пахнущим кофе. Ни крупинки сахара, крепкий, слегка подгоревший и, в общем-то, отвратительный на вкус кофе радует. Согревает и, что удивительно, приносит долгожданную ясность мыслям. Кормак со старшим Уизли соображали завтрак, когда я увидел фигуру, отдаляющуюся от нас, и, оглядевшись, понял, что это Поттер. — Куда он? — никто не ответил, только Луна пожала плечами. — Серьезно? Так и будете молчать? Тогда какого драккла меня сюда притащили? Пока остальные молчали, Чарли обронил: — Спроси у него сам. Хмыкнув, я поднялся, поставил кружку на землю и, бросив злое: «Ладно», поспешил за Поттером. Нагнал его только на подходе к мосту, перекинутому через реку. — Эй, — вышло хрипло из-за пересохшей от быстрого шага глотки. Поттер взглянул через плечо, не остановившись. — Ты обещал объяснить всё сегодня. — Нечего объяснять. — Что, тот вводный курс по прибытии в Германию был всем, на что ты разоришься ради моей персоны? — Вроде того, — он легко пожимает плечами, заметно потешаясь. — Ах, ну да, информация — дело привилегированных. Извини, но члены моей семьи не смогут выстроиться в очередь, как Уизли, чтобы отсосать тебе. Он резко останавливается, отчего я врезаюсь в него, не успевая отпрянуть, потому что Поттер схватил меня за плечо, встряхивая. — Давай расскажу тебе о привилегиях, — шипит сквозь зубы: — Рон Уизли остался в том доме под Оборотным с моим волосом. Тебе жизни не хватит, чтобы представить, какой это риск. Мне хватило одного раза, Поттер. Помимо воли губы искривляет ухмылка, и Поттер, разумно предположив, что я насмехаюсь, сжимает мне плечо так, что его сводит. — Фред Уизли в Азкабане потому, что я сказал ему сдаться аврорам. И я знал о нападении на их с братом магазин, но всё равно оставил Джорджа на месте, — его лицо исказил оскал, голос стал тише. — А ведь Уизли — моя семья. — Ты маньяк. Хочешь поговорить об этом? — Хочу, чтобы ты представил, что я сделаю с твоей шкурой, если ты принесешь мне проблемы, — чеканит он, прежде чем развернуться, широким шагом пересекая мост. Невероятно познавательно. Потоптавшись на месте, зло сжимая кулаки, я повёл плечами, делая первый шаг. У нас еще есть время. Должен ведь кто-то сказать мне, что не так с моим домом. * * * — Этот дом — проклятье этих мест, — поведал старик, неприятно посвистывая в широкие дыры между зубов. Я его помнил. Когда мой отец уехал в Лондон, а мать закрылась в комнате, мучимая мигренью, попросив не шуметь, я выполнил её просьбу лучшим из мыслимых способов — убежал в посёлок. Магловские мальчишки в тот день играли в войну, я хотел внести в игру некоторые изменения, но никто не принял этого с нужной долей восторга, поэтому, внешне спокойный, но обиженный отказом, я решил забраться на верхушку самого высокого дерева в округе. Наверное, чтобы показать, что для веселья не нужна компания, или вообще не преследуя никаких осмысленных целей, не помню. Стоит ли говорить, что я упал? Оцарапавшись о ветки и сильно разбив колено о затаившийся в траве камень, я позорно зарыдал. Ребята, отчасти знающие мой статус, испугались наказания и сбежали. И этот старик, стоящий перед нами и рассказывающий о странном доме Малфоев, обработал мне колено жгущим раствором и намазал мазью. — Вы волшебник? Старик прервался на полуслове, пожевал губы, взглянув на Поттера, словно спрашивая разрешения. Получив его, ответил: — Сквиб. — О. — Слушай, парень, может, дать тебе мазь для лица? До зельевара мне далеко, но некоторые снадобья выходят вполне приличными… — Тебя чем-то не устраивает мое лицо? — в груди заклокотало. Я подался вперед, нависая над стариком. — Да мне-то какое дело, мальчик. Ходи расписанным. Вскинув брови, я огляделся. Метнувшись к зеркалу, висящему на грязном шнурке, я выругался сквозь зубы, увидев отражение. Кончиками пальцев прикоснулся к саднящему носу, по которому расползся синяк, дополняя и без того темные круги под глазами оттенками фиолетового. Поттер подавил смешок, стоило бросить на него сердитый взгляд. Состроив гримасу, я повернулся к старику: — Буду рад воспользоваться вашим предложением. Когда спустя час мы покинули прокуренную кухню моего старого знакомого и миновали несколько довольно пустынных улиц поселка, Поттер подал голос: — Я многое тебе хочу сказать. — Звучит мелодраматично, — заметил я, подкуривая одну из выторгованных у старика самокруток поттеровской зажигалкой. Закатив глаза, он пояснил: — Я довольно болтлив. С друзьями и близкими. Но ты вообще непонятный хрен с горы, а Снейп столько раз обводил меня вокруг пальца, что я давно перестал доверять его слову. Хмыкнув, я облизал горькие от табака губы, рыча: — Поэтому давай швырять меня на амбразуры. Поттер передергивается, роняя: — Проверка на вшивость. — О, да, точно! Торговля людьми — одно из облюбованных мною занятий после младенцев на завтрак. И в самом низу списка помощь незнакомцам, попавшим в беду. — Ты не совсем понимал, что делал. Ты лечил его наобум. — Какая разница? — Прости, но я не верю в благородные порывы, — он пожимает плечами, убирая руки глубоко в карманы. — Знаю только, что ты плохо выполнил взятое на себя обязательство, так почему я должен поступать иначе? — Я ничего никому не обещал. — Я тоже. От злости свело челюсть. Выпалил, взяв себе время в три хриплых вдоха и выдоха на обдумывание: — Тогда иди на хер. Твоё общество не столь незаменимо и к тому же я бы предпочёл менее раздражающего собеседника, — я ускорил шаг, кидая через плечо: — Только не жди, что я просто свалю. Считай меня своим проклятьем. Вот что меня напугало за поздним ужином в компании гриффиндорцев. Они — не такие, каких я знал. Либо я их не знал вовсе, либо Распределяющей Шляпе пора на покой. Услуга за услугу, Поттер? Не знаешь, с кем связался. * * * Волшебная палочка, которая тебя не выбирала,— это почти такой же геморрой, как быть знакомым с Поттером. Или быть Драко Малфоем. Посылаемые в землю Секо и Ступефай выходили через раз, то взрывая землю, то едва тревожа траву. Меня пробирает от ярости и страха, еще бы, я почти не могу колдовать, а Поттер уже распределяет всех по парам. Чарли — Луна, Кормак — Уизлетта, а мне достается достопочтенный руководитель операции. Чтоб ему не спалось. Хотя в его недоверии есть плюсы: колдует он весьма недурно, что упасёт меня, чувствующего себя калекой с чужим протезом, от проклятий. Зуб даю, этот кусок дерева, чудом ставший магическим предметом, выбран Поттером намеренно. Ничего, сука, на тебя этой волшебной палочки хватит, а там и разживусь твоей. Мы расходимся от речки в три стороны, Уизлетта с Кормаком подойдут к дому с восточной стороны, Луна с Уизли — с западной, а мы к Главному входу. Что очень нервирует. Из рассказа старика я узнал, что здесь постоянная смена охраны и как раз сейчас закончилась пересмена. Главный вход активно используется, значит, ловушки в его окрестностях сняты. Мы идем не скрываясь, подгоняемые ветром, дующим в спину. Я то и дело поглядываю на Поттера: когда он что-нибудь предпримет? Накинет на нас чары, достанет из кармана мантию невидимку или хотя бы волшебную палочку. Впереди, у самых ворот, замаячили авроры. Через десяток метров до нас сможет достать любое проклятье. Сбавляя шаг, я зашептал, ступая на усыпанную галькой дорогу, ведущую к дому: — Поттер, мать твою, жить расхотелось? Вскинув брови, он заметил: — Ты прав, слишком близко, — порывшись в кармане, он достал из него шкатулку и прежде чем открыть, приказал: — Не дыши. Сильный порыв ветра подхватил серый пепел, укрытый в шкатулке, и я резко задержал дыхание. Мелкие, мерцающие в солнечных лучах пылинки отогнало ветром в сторону мэнора, превращая в густое черное облако. Мерлин Всемогущий. — Ты больной?! — заорал я, кидаясь на Поттера. Он резко прижал ладонь к моему лицу, закрывая рот и нос. Я пропустил вдох, поэтому яростно вырываюсь, одной рукой вцепившись Поттеру в плечо, ударом кулака проминая ребра. — Блядь, — выдыхает он. — Это кому из нас жить надоело?! Но я, не слушая, рванул вперед и, миновав разделявшее меня и мэнор расстояние, остановился, только не оттого, что Поттер дернул сзади за плечо. Черный смог отступал. Я с ужасом наблюдал, как один из авроров дергается, сведенный судорогой. Секунда за секундой, он трясся, не прекращая, измазываясь в грязи, мешая её неистовым дрожанием тела, пачкаясь в ней, от чего на фоне черной от грязи кожи, пена изо рта казалось нереально белой. Словно снег. Как и его глаза. Не было зрачков, ни одного капилляра, только белая, пронзающая пустота. Мерлин, как же долго. Я прикрыл глаза, периферийным зрением заметив других несчастных. Пусть они просто умрут. Пожалуйста, пусть они просто умрут. Поттер убрал руку с плеча. Я судорожно вдохнул, подавляя рвущийся из груди стон. Словно тысячи Круциатусов. — Почему не Авада? — дрожащим шепотом вопрошаю, обернувшись к Поттеру. — Почему, черт тебя побрал, не Авада? Мне хочется ему врезать. С размаху заехать в ухмыляющуюся морду кулаком, выбить всю чертову дурь из поврежденной Лордом головы. Рычу: — Почему?! — Экономлю силы, — роняет он, проходя мимо. Удивительно, но сквозь ворота он прошел сразу же, словно был приглашен. Потоптавшись на месте и выругавшись, я поспешил следом, прикрывая глаза и проходя сквозь чугунные решетки. По краям от дорожки извиваются высокие кусты, превращая путь к дверям в лабиринт. Не смотрю вверх, на дом, тупо пялясь в землю и напряженно вслушиваясь, надеясь, что успею вовремя среагировать в случае появления авроров. Я ошибаюсь. Заклинание прилетает из ниоткуда, ноги подкашиваются, увитые веревками, а я валюсь лицом вперед на усыпанную камнями дорогу. Шиплю, переворачиваясь, но не успеваю вскинуть палочку, как Поттер приказывает: — Никакой магии. — Ты свихнулся?! — Никакой магии, я сказал, лежи смирно! — он вился вокруг юлой, осматриваясь, двумя руками сжимая пистолет в руках. Сука. Рыча, сдирая кожу на руках, пытаюсь распутать веревки, вскидываясь от каждого шороха. Я увидел его первым. Напрягшись, схватился за волшебную палочку, направляя на выглянувшего из-за кустов аврора. Его огромные глаза метались с меня на Поттера и обратно. Я швырнул Ступефай, но аврор уклонился в сторону, встречая выпущенную из пистолета пулю. — Да что ты делаешь, блядь?! — заорал я, трижды накладывая на себя Фините и подскакивая на ноги. Поттер молчит, подходя к аврору и осматривая. Судя по полнейшей тишине, нарушаемой только шумом трепещущих на ветру кустарников, мальчишка мёртв. — Ты псих, — дрожащим голосом произношу я, а Поттер подскакивает ко мне, хватая за воротник свитера и встряхивая. — Теперь ты мишень, понимаешь? Гребанная персона нон-грата! — За два заклинания? Как просто, — я исхожу сарказмом. — А тебе, как я посмотрю, приходится изрядно поднапрячься, чтобы оставаться в заданном положении преемника Темного Лорда. — Это не твоё дело, — с паузой через каждое слово. — Жил в приюте, отец — мертвый Пожиратель, мать — потаскуха и на тебе! — он разводит руки в стороны. — Нежный цветок. Трепетная фиалка, блядь! — Да пошёл ты, — пророкотал я, кидаясь вперед и заезжая кулаком ему в челюсть. Поттер отреагировал быстро, обтесав мне костяшками скулу. Неожиданно меня и Поттера отшвырнуло друг от друга в разные стороны. Я здорово стесал спину о камни и остался лежать, надсадно кашляя, пока Чарли проговаривал: — Какого черта?! Рассадить по разным комнатам? — он сделал шаг к Поттеру, который уже поднимался, вытирая губы рукавом куртки. Он выставил руку вперед, приказывая Уизли: — Отвали. — Всё-таки подрались, — флегматично заметила появившаяся в зоне зрения Луна. Всё время, пока я тяжело поднимался, морщась и осматриваясь в поисках палочки, они молчали. Когда я, подняв самую дерьмовую палочку с земли, вскинул на них взгляд, увидел, что они не сводят с друг друга глаз. Наконец Луна проговорила: — Я не пойду. Мне хватает кошмаров. — Ладно, — соглашается Уизли, сурово поглядывая на меня. — Тогда возьми его и прогуляйся по открытым зонам. У нас один час. — Могу сходить в библиотеку, попробовать… — Нет, — отрезал Чарли. — Просто погуляй. И не светись. Из Луны вырвался горький смешок. — В этом доме есть моя комната, так что, думаю, поздно беспокоиться. Чарли поджимает губы, а затем мотает головой. — Будь осторожна. И припускает трусцой в сторону входа. Почти ненамеренно я посмотрел вперед и вверх. Застыл, пригвождённый к земле, зачарованный видом фасада дома, едва задетого солнечными лучами. В его окнах отражалось небо с бегущими юркими облаками на нём. — Кто победил? Моргаю, обращая взгляд на Луну. Пожав плечами, хрипло отвечаю: — Не я. — Радуйся, что мы без Виктора. А то валялся бы уже под Круцио. — Радикально. — А как по мне — жестоко, — она вскидывает бровь, едва заметно улыбаясь и приглашая следовать за собой. А мне чертовски хочется разрыдаться. Изнутри душит вскипевшая ярость, боль, обида и страх. Стану персоной нон-грата, Поттер? Я являлся ей дольше, чем ты сам. Я в свой дом вхожу под маской чужого лица. Отряхнувшись, я осмотрелся, подходя к аврору с мокрыми от крови волосами и вынимая из его пальцев волшебную палочку. Швырнув в землю несколько Ступефаев, выбрасываю выданную ранее палочку через плечо, широким шагом направляясь в дом. Заткнуть пасть и наслаждаться бессмысленными убийствами? Остаться безоружным, чтобы хлопнуть в ладоши на каком-то идиотском рейде? А вот хрен тебе, Поттер. Держи карман шире. * * * По-настоящему. Не в чертовом сне, не в зыбком воспоминании, вне своей головы, но внутри мэнора. Невероятно. Я оказался слишком жилистым для зубов Сивого. Лорд остался ни с чем в охоте на мою шкуру, как и Министерство: Азкабан пожевал и выплюнул. Всё твердило мне, что я никогда не вернусь сюда, не окажусь под сводами родного дома, не почувствую запахи, знакомые с младенчества, не увижу изображенных на портретах предков. Меня захлестнуло ликование. С трудом сдерживая улыбку, я иду по знакомым коридорам, поднимаюсь по лестницам, незаметно скользя пальцами по деревянной обшивке стен, сжимаю в ладони тяжелый бархат штор. Я думал, что сдохну, и хотел этого. Порой думал, что уже мёртв. Я дома.