Мальчик в странной одежде

Глава 4 С утра на улице заметно похолодало. Метель прекратилась, местами из-за туч выглядывало солнце. Я шёл по улице, наслаждаясь каждым проблеском света, каждым подувшим ветерком. Я очень люблю такую погоду, в такие моменты душа любого спокойна. Зима-это прекрасно, люди впадают в зимнюю спячку. Зимой совершается меньше убийств, все заботятся о своей шкуре, ищут приют и ночлег с пропитанием. У детей начинаются зимние каникулы, некоторые берут краткосрочные отпуска, чтобы побыть с семьёй и дождаться рождества. Но сейчас ещё поздняя осень, хотя температура уже ниже нормы и выпало месячное количество снега. Пока что человечество в движении и спешит по делам. Люди в одной большой толпе совсем не отличаются друг от друга, по крайней мере, с первого взгляда. У всех разные черты лица и характер, порой, они обременены одними заботами, что и объединяет в понятие «серая толпа». Отличался от них только я, гулял и наслаждался. Не думал о работе или учёбе, шёл спокойным размеренным шагом, глаза полуоткрыты, куртка расстёгнута даже в такой мороз. Я искал. Искал то, чего мне хотелось больше всего на свете, я искал знакомые глаза среди сотни одинаковых. Отличие состояло в том, что среди иных карих глаз они были тёплыми… Именно тёплыми казались глаза Билла. В разных ситуациях его глаза принимали разное выражение, в злости сужались и начинали блестеть, в ступоре становились пустыми и безжизненными, когда он смеялся, глаза смеялись вместе с ним, но все же, в любых ситуациях они оставались тёплыми. Смеялся Вильям всегда искренне, все эмоции вырывались из него с бешеной силой, а запала хватило бы на целую армию бездушных кукол, чтобы их оживить. Такого человека нельзя назвать лицемером. Говорят, что глаза это зеркало души, но никогда не знаешь, как понимать подобные вещи. Глаза - это обычный орган чувств и связи с внешним миром, но через них можно увидеть весь характер насквозь. Если существу с кем-то комфортно, он ведёт себя, как открытая книга. Я мог прочитать Билла, но я сомневаюсь, что он мог читать меня. Я понял это почти сразу, при первой нашей встрече, а потом ещё сильнее убедился в этом, когда он пожал мою руку. Импульс, который перешёл от Каулица ко мне, послужил ключом, который открывал все двери на первом уровне его души. Я понял, что он не сможет меня прочитать никогда. Порой люди ведут себя весьма опрометчиво, особенно с теми, кому доверяют. В моём рукаве появился самый главный козырь, который я получил в самом начале игры. К моменту пика, я знал Билла целиком и полностью, это давало мне преимущество и ещё огромную, тяжкую ношу. После четырёх месяцев я мог пройтись по этому маршруту с закрытыми глазами. Прямо по улице до упора, поворот налево, следом в узкий проулок, снова налево, и я на месте. Вот передо мной тот самый дом, ограждённый забором, прудик возле ступенек покрылся льдом, уточки не было, траву накрыл толстый слой снега. Дорожка расчищена до самой двери в дом, под козырьком горит слабый фонарь, освещая порог тусклым жёлтым светом. Если я войду, придется объяснять, откуда я знаю, что он живёт именно здесь. Опять совру и выкручусь, но всё тайное становится явным, когда-нибудь он узнает, что я такое, но не сейчас, может раньше, может позже, но не сейчас. Дотрагиваюсь до железной ручки калитки, холодная… Нет никакого волнения, просто паника. Дверь со скрипом поддаётся, я ступаю на дорожку. Ноги не идут, а голова настаивает. Верхняя половина тела хочет идти, интуиция подсказывает, что это правильно, а нижняя, как будто не моя. Если подсчитать, сколько дней за последнее время я мог не видеть Билла, то можно было сосчитать только один, сегодняшний. Я смотрел на него каждый божий день, без пропусков, я машинально, каждый день выслеживал этого человека. Чувства требовали увидеть его, а здравый смысл, или то, что от него осталось, управлял моими ногами. Шаг за шагом, не замечая ничего вокруг, я подобрался к двери, ещё чуть-чуть и я бы в неё врезался. Ещё есть время уйти. Напряжённый вздох. Стучу. Кажется, я задержал дыхание, чуть не упал в обморок. Никто не отвечал. Облегчённо вздыхаю и поворачиваюсь спиной к зелёной двери, собираясь уйти. Резкий, словно нож в сердце, голос послышался в шаге от меня… - Здравствуйте, – это был Каулиц. - Приветик, – оборачиваясь лицом, медленно произношу я. - Том? Что тебе нужно? Что случилось? - Ну, тебя не было сегодня в школе, вот я и подумал, может что произошло, решил проведать. - Откуда ты знаешь, где я живу? - Ну, та девушка, которая отвечает за документы моя знакомая, она посмотрела в твоём личном деле и сказала. - Только ты знаешь или ещё кто? – взволнованно произнёс брюнет. - Только я. - Зайди, пока тебя не заметили. - Ну, я только хотел убедиться, ты в порядке и всё. - Быстрее! – громким и твёрдым тоном, произнёс Вильям, дёргая меня за рукав. В голосе Каулица чувствовалось волнение, а глаза показались мокрыми и слегка отчаянными, не такими тёплыми. Казалось, что как только я войду в дом, вся магия его загадочной личности развеется, ведь по обстановке дома, по личным вещам, даже по манере ставить чашку с чаем на стол и держать в руках, есть достаточно информации о личности. Мне не хотелось заходить внутрь, но достаточно злостный и жестокий взгляд заворожил моё сознание. Во всём происходящем между нами было что-то необъяснимое и таинственное, я получал не только моральное удовольствие при простом общении с этим парнем, но и физическое. От его слов и жестов, привычек и интонации, настроения и внешнего вида, мышцы приятно напрягались, на лице выступала непонятная и немного пугающая улыбка. Нет, я не чувствовал скованности рядом с Биллом, наоборот это самый комфортный для меня человек, если можно так говорить о людях, даже Джи ушёл на второе место. Просто тело чувствовало душу и мысли. То, что подчиняло разум, постепенно захватывало контроль над действиями и волей. Из наших дружеских диалогов я подчёркивал и внимал всё, до мельчайших подробностей. Постепенно перелистывая страницы его персоны. Если Билла нельзя было назвать лицемером, то у меня было с точностью наоборот. Я актёр в этом скромном театре жизни. А остальные зрители, которые пришли посмотреть эту постановку, когда они собираются в театр, они понимают, что это всё ложь, но вскоре, когда действие подходит к развязке, всё забывается, из головы улетают все мысли о том, что это всего лишь игра, они начинают верить и переживать. Актёр должен быть талантлив, а зритель доверчив. Но даже самого осторожного и сомневающегося скептика можно заполучить в свои сети, просто вжившись в роль. Я вошёл в дом…