Я - Дракон

Боль была настолько сильная, что я чуть ли не подвывал. Казалось, мою голову заковали в железный обруч и понемногу сжимают его, медленно и мучительно ломая лобную кость. Я зарычал, перекатываясь на спину и выгибаясь, стараясь хоть немного унять или хотя бы перебить эту пульсирующую жгучую боль. Но все было напрасно. Когти бесполезно кромсали землю, вычерчивая глубокие борозды, из глотки доносилось вымученное рычание. Перед глазами скакали разноцветные пятна, мешая разглядеть что-либо. Внутри, помимо боли, бушевал шквал чувств, и я лежал скованный поднимающейся из глубин моего подсознания ненавистью. Которая вмиг заглушила всю боль. Я вскочил, скалясь, рыча и припадая к земле. Я не видел противника, но инстинкт говорил: рви, убивай, побеждай! Я, глухо рыча, медленно обошел всю поляну, пытаясь сообразить, что происходит. Почему я так себя веду. Тело меня не слушалось, казалось, что кто-то другой захватил над ним контроль. Кто-то посторонний сейчас яростно нарезает круги по поляне, выискивая невидимых врагов, желая перегрызть им глотки и насладиться горячей струящейся кровью. Я не мог даже испугаться таких неожиданно появившихся мыслей, так как все чувства напрочь перебивала ярость, которая заставляла держаться в напряжении. Я с трудом огляделся, стараясь подавить злобные чувства. Принцесса замерла посреди поляны, напряженно за мной наблюдая. Было видно, что она жутко напугана и остается на месте только благодаря своей силе воли. Её руки мелко дрожали, ноги были напряжены, а глаза неотрывно следили за моими малейшими движениями. Я же, прилагая все свои усилия, медленно подошел к ней. Мне хотелось рывками кидаться в разные стороны, вгрызаться зубами в нежную плоть противника и слушать его предсмертные хрипы, но вместо этого я замер напротив Вари, неимоверным усилием сдерживая свои зверские инстинкты. - Что со мной? - прохрипел я, закрывая глаза и стараясь отрешиться от чувств внутри. Но очередной приступ ярости заставил меня невольно оскалиться и провести глубокую борозду, зарывая когти в теплую, мягкую землю, невольно представляя, что это живот ненавистного мне врага. - Это инстинкт, - испуганно сглотнула принцесса и медленно отошла от меня на шаг. - Я знаю, что это инстинкт! Откуда он?! - заревел я, резко пригибая голову к земле и с шумом втягивая в себя воздух. Я чувствовал, как в горле запекло от жара, и в небо тонкими, витиеватыми струйками поднялся дым. Я выдохнул, выпуская на волю темное облако. Тело дрожало, крылья болели - я четко осознавал, что если сейчас расслаблюсь, то инстинкты погонят меня невесть куда. Сквозь бушующую внутри ярость пробивалось щемящее чувство тревоги, которое гнало меня что-то защищать. Я напрягся, стараясь понять, куда мне так хочется лететь, куда меня гонит инстинкт - но кроме злобы и тревоги я ничего не ощущал. - Это похоже на инстинкт защитника, - туманно ответила принцесса и опустила глаза. - В смысле? - прорычал я, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься сломя голову в неведомые дали. - Я не могу рассказать. Как только я это сделаю - ты бросишь меня и помчишься назад. А там может быть опасно... - прошептала принцесса. - Говори! - прорычал я, чувствуя, как на глаза медленно наплывает красная пелена, а очередной приступ ярости сотрясает все мои мышцы. - Я все равно не сдержусь, а так хоть буду знать, чего ожидать! - Когда рождается дракон, его энергетические каналы переплетаются с энергией того места, где он родился, - быстро залепетала принцесса, испуганно глядя мне в глаза. - Это как первый вздох для ребенка. Если энергетические каналы на месте появления дракона повреждены, то родившийся там дракончик немедленно погибает, так что пещеры драконов всегда находятся в местах, где энергетические каналы особенно сильны... - Ближе к сути, - прохрипел я, чувствуя, как мои крылья дрожат от напряжения. - Благодаря этому дракон всегда чувствует, что происходит дома. Если на пещеру напали, он об этом сразу же узнает и стремится назад, чтобы защитить дом, даже если находится на другом конце света, - быстро закончила принцесса. Как будто камень с плеч рухнул. Значит, если уничтожить того, кто нападает на мой дом - это ужасное чувство исчезнет? Я медленно выдыхаю, тут же прекращая бороться. Эта борьба меня вымотала, съела все нервы. Из-за этой борьбы болят все мышцы, делая мое состояние еще худшим, чем есть на самом деле. Ненависть мигом прорывает хлипкую плотину моего сопротивления. Вливается в мозг, разрушая последние нормы морали. Я скалюсь, издавая утробное рычание, медленно разворачиваюсь и бегу. Мои расправленные крылья вздуваются под напором тугого ветра, я легко подпрыгиваю, тут же взмахивая крыльями, кидая свое тело в синеву неба, хвост в последний раз бьет по земле, оставляя очередную борозду на израненной поляне. - Стой! – до моих ушей доносится слабый крик, но… В ушах свистел ветер, и я чувствовал восторг лишь на мгновение - ярость тут же вспыхнула заново. Такую сильную ненависть я чувствовал лишь раз в жизни. Это было там, в прошлой своей жизни. Тогда я возвращался поздно ночью с работы - задержался, делая месячную отчетность. Наверное, только благодаря этой отчетности я и предотвратил то чудовищное преступление. Я как раз проходил мимо темной арки, когда услышал слабый женский крик. Почти сразу я заметил две фигуры, одна из которых явно принадлежала крепкому мужчине. Мгновение спустя я разглядел и женщину. Это была моя сестра, с которой насильно сдирали штаны. В тот момент мой мозг просто отключился. Я помнил лишь отрывки криков, я помнил урывками слабые руки сестры, которые почему-то хватали меня за одежду и пытались оттащить. Очнулся я лишь тогда, когда сестра осмелилась дать мне крепкую пощечину. Оказывается, я уже минут десять вбивал в асфальт бессознательное тело насильника. Именно тогда я впервые узнал, что такое всепоглощающая ярость и ненависть. Уже издалека я заметил черные клубы дыма, и внутри полыхнула боль от понимания того, что кто-то уже погиб. Кого-то я не успел спасти. И хоть я никого из этой деревеньки хорошо не знал, они уже были моей семьей, они уже жили на той территории, где я родился, а значит, были под моей защитой. Я чуть ли не со слезами вспомнил, как в первые дни иронично размышлял: почему они меня кормят? А ведь и вправду, вдруг они знали об этой особенности драконов? Ведь они могли просто молча жить - так нет, приносили еду, своеобразно благодарили. От этого осознания становилось лишь гаже и ненависть к тем, кто напал на мой дом, возросла в троекратном размере. Крылья ныли; я чувствовал, как сухожилия чуть ли не разрываются от напряжения. Я не знал, сколько летел - время для меня смазалось, перестало существовать, растворившись в нестерпимой буре чувств, что кипела во мне. Я знал лишь то, что лечу быстро, очень быстро. Так стремительно, вкладывая все силы, я еще не летал никогда, и это наложило свои отпечатки. Грудь горела огнем, крылья разрывались от натуги. Казалось по венам бежит не кровь, а тягучая горячая лава, которая опаляет жаром все участки тела. Но я лишь покрепче сжал челюсти и сильным взмахом крыльев ускорил полет еще на чуть-чуть больше, выжимая последние силы, плюя на то, что мне нужно будет еще и сражаться. Сейчас у меня одна цель - долететь как можно быстрее, отвлечь внимание тварей от беспощадной бойни живых людей. Помешать, во что бы то ни стало. И я это сделаю, во что бы то ни стало - даже если для этого потребуется пожертвовать своей жизнью. Даже если из-за этого потребуется нарушить свою клятву. Я просто должен! Я напряг зрение, смутно различая на горизонте черные скелеты домов. Вдруг что-то блеснуло, и я через мгновение заметил первого своего противника. Мужчину, закованного в толстую, тяжелую броню. Уничтожу…