Деймон, его друзья и враги

Четыре месяца безысходности, тщетных поисков и ядовитого разочарования, медленно пропитавшего ее душу, уничтожая то немногое светлое, что там осталось после четырех лет лжи, предательств и смертей (в том числе ее собственной), и, трех лет одиночества. Восемьдесят восемь месяцев ада впустую — они там, где начали. — Я ненавидела тебя с первой встречи. Интуитивно, наверное. Но даже не зная всего этого хаоса с ведьмами и вампирами, я ненавидела тебя. Забавно, правда? — Бонни чувствует всю тяжесть мира на своих плечах. Она мешает ей насладиться теплыми солнечными лучами и веселой музыкой, доносящейся со сцены. Гуляющие по ярмарке люди и вовсе не существуют. И, кажется, что в этом мире существуют только они. Снова. Деймон пожимает плечами и усмехается той самой усмешкой, которую она так ненавидит. В его глазах больше нет того тепла, что согревало Беннет в призрачном мире. Не осталось и тени вины, за то что бросил ее на три года. Он пустой и холодный, но все еще до боли родной. — Я у многих вызываю такую реакцию. Не то чтобы меня это волновало... — Я пыталась убить тебя, — перебивает Бонни. Желание сделать ему больно нестерпимо. Каждая клеточка ее тела нуждается в этом. — Тогда, на площади. Когда совет запер вампиров в брошенном здании... если бы Стефан и Елена не вмешались, я бы позволила тебе сгореть. Думаю, мне бы это даже понравилось. — Это худшая попытка пробудить во мне "светлые чувства" за сто семьдесят шесть лет моего существования, — дурашливо прижимает ладонь к груди Сальваторе, будто ее слова причиняют ему боль. — Тебе определенно стоит взять пару уроков у Стефана. Что-то отдаленно похожее на улыбку появляется на губах мулатки. Она подходит к вампиру ближе, гоня прочь мысли о заполненном кровью контейнере, повергшем Стефана в шок. В некотором смысле, ей было легче принять Деймона-убийцу — в отличии от Елены и Стефана, она никогда не считала Деймона хорошим парнем. — Глупо пытаться пробудить то, чего не существует, — пожимает плечами Бонни. — Ты никогда не был хорошим парнем, Деймон. Да, ты пытался защитить тех, кто тебе дорог, но так поступают все. Деймон оказывается прямо перед Бонни в мгновение ока, до боли сжимает хрупкое запястье, вынуждая выронить зажатый в ладони талисман. — Решила повторить попытку, Бон-Бон? От его вкрадчивого тона у нее мурашки бегут по спине и волосы на руках становятся дыбом. Такой Деймон без лишних раздумий перережет ей горло и подвесит вниз головой. — Из-за твоей одержимостью Кэтрин я потеряла бабушку! Ты обратил мою маму в вампира! — глаза Бонни блестят от ненависти и не пролитых слез, она наконец-то выпускает всю скопившуюся за эти годы злость. — Ты уничтожил мою жизнь... Вместе со злость Бонни покидают и силы, а в глазах Деймона все та же пустота и никаких сожалений — чудовище из подвала "Арсенала" проделало отличную работу. — Мне плевать, — ухмыляется Сальваторе отпуская ее запястье. — И в этом самый большой плюс преподнесенного мне дара, — разводит руками вампир, словно предлагая ей возразить. — Лучше побеспокойся об Энзо — ему уже надоели наши кровавые каникулы. Как такое вообще может надоесть? — Пытаешься меня шокировать, Деймон? Серьезно? — Бонни складывает руки на груди, привычное раздражение на неугомонного вампира заполняет ее до краев. — Глупо пугать меня очевидным. Я всегда знала, кто ты — убийца. Просто, в какой-то момент, это перестало иметь значение. — А теперь ты предлагаешь мне прощение, — издевательски приподнял соболиную бровь Сальваторе. — Ни в коем случае. Тебе не нужно чужое прощение, только свое собственное. Наверно, я должна чувствовать себя виноватой, — прикусывает губу Бонни. — Ты оказался в этом дерьме пытаясь помочь мне, но знаешь, что? Я не чувствую вины. Мы бы не оказались в таком положении, если бы ты не бросил меня. — Если я извинюсь, ты оставишь меня в покое, или лучше сразу свернуть тебе шею? — закатывает глаза Деймон. — Я не успокоюсь пока не верну тебе человечность, — стоит на своем Бонни. — Когда Дьявол придет, человечность тебе не поможет, — наклонившись к Бонни шепчет Деймон. — Хорошо, — Бонни не отводит взгляда, холодные голубые глаза больше не вызывают у нее дискомфорта. — Потому что у меня ее почти не осталось. Дротик с вербеной врезается Деймону в шею, Бонни бережно придерживает друга, когда он оседает на землю. Беннет бросает на Стефана виноватый взгляд и шепчет "прости", прежде чем скрывает себя и Деймона заклинанием. Бонни очерчивает пальцем острые скулы вампира, запоминая черты его лица, блестящие слезинки, одна за одной, текут из ее глаз. От понимания, что она должна сделать Бонни не может дышать. — Мне так жаль, Деймон... я испробовала все, но единственный способ освободить тебя — смерть... Бонни делает судорожный вдох, пытаясь остановить подступающие к горлу рыдания. — Стефан возненавидит меня, Кэролайн будет осуждать до конца моей жалкой жизни... Даже к лучшему, что я больше никогда не увижу Елену, — ласково перебирая волосы Сальваторе, шепчет Бонни. — Ирония в том, что только ты сможешь меня понять. Как так вышло Деймон? Когда ты стал мне ближе Кэролайн и Елены? Бонни закрывает глаза в надежде остановить слезы. Ей надо быть сильной. Две жизни за предотвращение апокалипсиса не такая уж большая цена. А то, что это самые дорогие ей люди, всего лишь совпадение. — А знаешь, Деймон, мы с тобой обманывали смерть слишком много раз. Возможно, это ее способ поквитаться? Мы можем обмануть ее опять, только цена будет непомерна высокой. Это будет неправильно... Бонни всхлипывает и поднимает с земли амулет. Одно касание и Деймон обратится в прах. Больше никаких чудесных возвращений. — Часть меня готова рискнуть. Мы вместе прошли через столь многое, справились бы и с этим. Жаль, что про остальных я так сказать не могу. Дрожащая рука мулатки со смертоносным амулетом замирает над грудью вампира. — Тебе понадобилось три секунды, чтобы признать, что моя жизнь так же важна для тебя, как и Еленина. У меня ушло четыре месяца чтобы убедить себя, что спасение мира важнее тебя или меня, но правда в том, Деймон, что сомнения остались... Время останавливается. Бонни раскрывает ладонь, пришло время решать, что для нее важнее.