Деймон, его друзья и враги

— Выглядит не так уж плохо, — склонив голову, Кэтрин с опаской присматривается к почерневшей ране, все ещё не веря, что Деймон мог так вляпаться. — Поверь, будет гораздо хуже, — безразлично пожимает плечами Сальваторе — он смирился со своей участью. — Наверняка это можно исправить, — если бы кто-нибудь сказал Пирс, что она будет утешать Деймона Сальваторе, вампирша рассмеялась бы ему в лицо. Вот только сейчас почему-то совсем не весело, а страшно. Не за себя, а за него: мальчишку, которого она обратила из прихоти; мужчину, ждавшего её сто пятьдесят лет. — Знаешь, где можно достать лекарство? — Деймон даже не пытается скрыть иронию в своём тоне. Кэтрин отрицательно качает головой. Внутри расползается могильный холод, которого она не чувствовала очень давно. И нестерпимо хочется провести ладонью по его щеке, чтобы почувствовать тепло. — Я тоже не знаю, — закатывает глаза Сальваторе. Поднявшись со стула, он хватает куртку, собираясь уходить. — И что, это конец? После всех этих лет ты просто уйдёшь? — Кэтрин сама не понимает, чего от него ждёт. Но осознание, что это их последняя встреча, отравляет её, словно вербена, делая слабой и жалкой. — А чего ты хотела? — в глазах Деймона вспыхивает гнев, но увидев её растерянность, Сальваторе берёт себя в руки. — Если хочешь мне что-то сказать, сейчас самое время. Кэтрин открывает рот, но из него не вылетает ни звука. Что она могла сказать? Мне жаль, что ты умираешь? Деймон не терпит жалости ни от кого. Да и она уважает его слишком сильно, чтобы испытывать такую презренную эмоцию. — Я должна извиниться? — скорее вопросительно, чем утвердительно выдавливает из себя Кэтрин, а Деймон смеётся, и не понятно над кем: над ней, легендарной Кэтрин Пирс, известной лгуньей и притворщицей, потерявшей всё свое красноречие, или над собой, законченным эгоистом, который умрёт за девушку своего брата. — Не надо, Кэтрин, — Деймон усмехается совсем не зло. Ему не хочется слушать неискренние извинения в последние часы своей жизни, — лучше скажу я то, что никогда не говорил, — Сальваторе перевёл дыхание и заговорил серьёзно: — Спасибо за то, что обратила меня, не дав умереть бесславным солдатом на поле боя; спасибо, что показала мне страсть и драйв, помогла найти себя, дала цель в жизни. Спасибо, что научила меня любить, — с грустью и какой-то болезненной нежностью поблагодарил Деймон. И ушёл, оставив Кэтрин разбитой на миллион осколков. Истошный крик вырвался из груди двойника, схватив подвернувшийся под руку стул, она запустила им в стену и принялась крушить квартиру. И лишь через час, когда в некогда уютной квартире Аларика не осталось ни одного целого предмета, Кэтрин без сил опустилась на усыпанный мусором пол, позволив одинокой слезе скатиться по алебастровой коже. — Ну ты и сукин сын, Деймон, — Пирс закрыла глаза, мысленно проклиная голубоглазого Сальваторе. За то, что позволил себя укусить; за то, что любил её, настоящую; за то, что заставил осознать, что несмотря ни на что и она любила его. И впервые за пять веков её извечный девиз: "Лучше они, чем я", не помогает, ведь её мальчик с ледяными глазами напомнил ей как любить.