Отрицая свою сущность

      Дедушка все мое детство пах блинчиками. Добрый дедушка не забывал баловать в летние каникулы внучат, но в мой неожиданный приезд, омега превратился в тирана. Кофе пить нельзя, но по всему дому расставил стаканчики с зёрнами. Запретил какао, но всегда варил пенное молочко, растворяя в нем карамель со вкусом «Кофе». Даже одежду мне купил в шоколадно-кофейном цвете, правда с кремовым контрастом. Когда спросил, зачем деда делает из меня «детскую неожиданность», получил весьма хлёсткий ответ: «Ты и есть детская неожиданность». Куда делся улыбчивый и добрый деда?       — Ты не переживай, родной, я не стал меньше любить тебя из-за беременности, но… неужели твой… этот… альфа! Неужели он ничего не знает о тебе, не ищет? Ты выбросил симку, а ведь там все твои друзья, родные. Эдди даже звонил…       Я почувствовал, как стакан задрожал в моих руках. Узнает Эддс, через Ната узнает и Рик, и пиши пропало. Почему я так боюсь? Боюсь узнать, что на самом деле думает обо мне МОЙ альфа? Ну, не мой, конечно, но и бывшим его не назовёшь, мы не встречались, хотя… Кофе! Срочно нужно кофе!       — Я же вижу, как тебя ломает без него. Ты можешь потерять ребёнка, если рядом не будет ТВОЕГО альфы. — я закрыл уши ладошками. Ничего не хочу слышать. Хочу большую ванну с кофе. Хочу утонуть в ней. Утонуть в Ричарде…       — Кого ещё в мой дом принесло? Если это беременный Эддисон, я звоню родителям!       Я скрываюсь у деда уже месяц, за это время порядком забыл, что у меня патологическая связь с близнецом. Сначала ее разбавили Джошуа с малышами, потом мой собственный комочек нервов, что уже доказывает своё присутствие столь ненавистно-любимым ароматом, напоминающим о горячих ночах и днях в спальне с закрытыми шторами. О том, как меня любили, шептали, что это лишь раз. Единственный раз, а потом уверяли, что я буду счастлив с другим, что он меня не бросит, что я буду любим…       — Неужели ты? —. голос деда я слышал сквозь вату, меня окутал душащий аромат, будто шлюзы открыли, и меня затопило, а потом снесло волной по имени Ричард Сандерс. Как он прижал меня к закрытой двери, как целовал, удерживая затылок ладонью, как рычал мне в шею, заставляя волосы вставать дыбом. Я обхватил его за шею и запрыгнул на него, пусть и неуклюже, но он подхватил меня под попу и я…       — А ну-ка! Живо расцепились! Расцепились, я сказал! Джонатан!       Это имя в купе с сероглазым альфой, что отодвинул от нас с Риком воинственного дедушку с веником наперевес, отрезвило меня. Увидев распахнувшего в шоке рот Эддисона и рвущегося ко мне, но удерживаемого рукой моего брата, Джошуа и колыбель со смотрящими на меня как на врага народа близнецами, я и вовсе попытался было слезть с альфы, но утробный рык Ричарда заставил ножки вернуться на место, ещё и крепче сжимая бока альфы, который мужественно терпел отхлестывающие нападки старичка-омеги.       — Поставь беременного омегу на землю, олух пустоголовый!       — Беременного омегу? — спросил Ричард, а я не мог прочитать его взгляд.       — Рик, я все могу обьяснить…       — Ты омега? — перебили меня.       — Да.       — Значит мы поженимся.       — Да. Стоп! Что? Нет!       — Я не спрашивал.       — Ты…— я опять потерял дар речи, потому что меня заткнули поцелуем. В нос! Дурак, ты, Сандерс!       — Да, дурак, Ромбик мой дорогой. Потому из-за своих заморочек наговорил тебе всякой ереси, позволил сбежать от меня аж на другой континент, да ещё и с ребёнком под сердцем… Зачем ты сбежал? Я ведь хотел признаться, что люб…       Я зажал его губу обеими ладошками. Не хочу ничего слышать, хочу просто реветь на руках у моего альфы. Да, на глазах недоумевающего дедушки, довольного Ната с Джошем на руках, все ещё ошарашенного брата и… О, Господи! Родителей за его спиной! Вот их я боюсь. Папу со скалкой и отца со скрещёнными руками.       — Робинсон Мэйсон, в смысле НЕТ?       — Беременных не бьют, — предупредил я приближающегося отца, стараясь спрятаться от него за своим альфой, таким сладким и таким горячим, как кружечка кофе.       — Да я тебя только поглажу! В блин раскатаю так сказать!       Вот тут-то и очнулся дедушка, треснув сына веником, прозвучал оглушительно смех отца и вторящие ему близняшки-альфы. Через несколько секунд отмер Эдди, подошёл к Нату и угодил в его медвежьи объятия. Деда что-то втирал моему папе «про скалкой все мозги уже детям раскатал, а веником сор из головы с глупостью вымел бы», папа краснел и дулся, требуя вернуть ему любимую скалку. А я… заглянул в печальные и полные щенячьей преданности глаза-сапфиры.       — Как ты меня нашёл? — спросил опустив глаза и перебирая пальчиками отросшие на его затылке волосы.       — Бррр, теперь я точно уверен, что в моей спальне был именно ты. Что за фетиш странный?       — Молочная пенка?       — Нет, волосы мне так накручивать.       — Ты не ответил на вопрос, — повторился, замерев от такого заявления.       — Когда гон отступил, я обыскал весь дом, не нашёл ни истинного омегу, ни возлюбленного альфу, подумал, что ты увидел нас и забрал омегу. Я был уверен, что ты ненавидишь меня, ведь обещал не трогать твоего омегу. Так я думал, а потом… Склероз. Меня неделю обследовали после обморока, но склероза не нашли, зато я вспомнил все, что «забыл», вспомнил, как шептал тебе, думая, что ты совершенно незнакомый, но мой. Стал искать этого омегу, но как и ожидалось не нашёл. Никто омегу не видел. Я все камеры пересмотрел, но было темно, пока не додумался посмотреть камеру снаружи. Так я узнал, что Нат забрал тебя с детьми, потом привёз, и… через три дня ты ушёл с сумкой. Пока искал куда ты ушёл, запросил выписку по твоим звонкам, но мне сказали, что ты никому не звонил, запелинговать тебя не получалось, симка была заблокирована, а хуже всего, последние сведения были о том, что ты вошёл в роуминг. Я понял, что тебя нет в городе, обыскал все автобусы, самолеты, и узнал, наконец, что Робинсон Мэйсон улетел в тот самый злополучный день сюда, когда сказал Нату, что собираюсь искать тебя на другом континенте, Эдди предложил, что ты мог сбежать к дедушке, но твой дед выдал, что…       — Этот беременный остолоп не скрывается у меня дома. Он всегда может приехать, как снег на голову, и если Эдди тоже заявится в положении, скрываясь от альфы, запах которого имитирует всем, чем можно беременным омегам, то я все расскажу родителям. На что этот дурашка сказал, что брат и тут его опередил. Я-то был уверен, что внуки совсем от рук отбились и отправил письмо родителям. Что мне было делать? Я не собираюсь никого покрывать! Вон вас тут сколько навалило! Ещё и мелочь привезли, бессовестные, хоть бы на свадьбу пригласили деда!       — Да будет свадьба! Будет, деда! Куда мне от вас деться? Я стану твоим мужем, Ричард Сандерс. Но работать я все равно буду! Хотя бы до декрета! Я же свихнусь дома с четырьмя альфами и омегой…       — Ты думаешь?       — Ричард, я уверен, что ношу под сердцем альфу от тебя. И если ты еще не передумал… Хочу снять с тебя проклятье. Поцелуешь меня?       — Как? — спросил альфа, но его губы уже расплылись в счастливой улыбке.       — По-королевски.