Соблазн

Denmark and Winter – We Gotta Get Out of This Place

Внутри что-то резко обрывается. Я задыхаюсь и вижу. Самое любимое лицо. Серые влажные глаза, не отрываясь, изучают меня. Как много боли в глубоких омутах. Мой слух улавливает прерывистое дыхание. Тонкие пальцы слегка прикрывают губы. Она боится. Наверное, ей тоже кажется, что я видение. - Я хочу найти тебя, - шепчу в пустоту. Сейчас Китнисс предстает передо мной именно в таком состоянии, потому что моя душа разрывается от боли. Но я хочу, чтобы она смеялась. Хочу видеть ее улыбку. – Улыбнись мне, пожалуйста. Вижу колебания на ее лице. Глаза метаются из стороны в сторону. Почему она так боится? - Китнисс, - в безумстве повторяю ее имя. Меня захлестывает паника. А что, если она сейчас и правда передо мной? Мои видения были не такими четкими, а сейчас я могу разглядеть каждую ее морщинку. Не может быть... – Китнисс? Я встаю со ступени. Ноги практически не держат меня, приходится опереться на перила. Хочу подойти ближе. Китнисс не двигается. Она сейчас похожа на жертву, которая перед смертью ищет каплю милосердия у своего убийцы. Почему так всегда происходит? Я не хочу причинять ей боль, не хочу, чтобы она страдала, не хочу видеть ее такой беззащитной и напуганной. - Пит, - слышу приглушенный шепот. - Ты здесь, - говорю очевидное. Сейчас я не могу оторвать от нее взгляда, иначе я могу больше никогда ее не увидеть. Мы оказываемся вплотную друг к другу. Руку будто бьет током. Изнываю от желания прикоснуться к моей девочке. Но не могу. Боюсь. - Как ты нашел меня? – шепчет Китнисс. Не отводит взгляда. Шокирована. Я ее понимаю. - Я… - не могу подобрать слов. – Я так долго искал тебя. Зачем? - Что? - Зачем ты уехала? Зачем ты сбежала от… Прим? Матери? От меня? Наконец, девушка отводит от меня глаза. Жалеет? Стыдится? - Так было необходимо, - ее голос приобретает ледяные нотки. Я только сейчас замечаю, что на Китнисс нет ссадин, синяков, шрамов. Ее кожа чиста, только слишком бледная. На ней обычный атласный халат, в подобном она расхаживала у меня в доме. Ее волосы заплетены в легкую косу, на лице немного макияжа, она выглядит вполне обычно… только я не понимаю. Я ожидал совсем другого. Значит, Одейр ей ничего не делал? Он только хотел меня напугать, вывести из строя, хотел, чтобы я окончательно сломался. В этом и заключалась его месть. У него все получилось. Он победил. - Он ничего тебе не делал. Ведь так? – ощущение предательства окутывает меня со всех сторон. Больно. Китнисс смотрит на меня ледяным взглядом. Ее эмоции так быстро меняются. Она изменилась. Она теперь другая. - Зачем тебе это знать? – насмешка. Что она делает… - Ты теперь с ним? – глотаю слезы, игнорируя боль. Она начинает улыбаться. Только это совсем другая улыбка. Зловещая. Наглая. Не узнаю. - А как сам думаешь? Мысленно отвечаю, что не знаю. Все запуталось: где правда, а где вымысел? Китнисс не дает мне разобраться. Я ее не понимаю. Зачем она так поступает? Что утаивает? - Тебе нужно уходить. Он скоро приедет. - Я здесь не один. Китнисс замирает. Это неожиданность для нее. Серые глаза начинают метаться по комнате, словно что-то выискивая. Через несколько секунд она снова смотрит на меня взглядом, полным тревоги и отчаяния. Она облизывает и прикусывает нижнюю губу. Я не понимаю, что с ней происходит. Она боится? - Что ты наделал, Пит? – приглушенно роняет девушка. – По всему дому камеры. Как только он узнает, что вы здесь, он убьет вас, и глазом не моргнув! Уходи и уводи всех, кого привел с собой! - Ты поедешь с нами. Какой смысл убегать, он наверняка уже знает, что мы здесь. - Пит, - Китнисс чуть ли не шипит на меня. Она в ярости. – Ты понимаешь, что с ним шутки плохи?! Ты что, хочешь, чтобы он всех вас… - Прим тоже в доме. Она внизу. - Что? – кажется, я почувствовал, как ее сердце пропустило удар. - Она винит себя за то, что не смогла удержать тебя. Я не смог ее остановить. Она рвалась к тебе. Китнисс часто дышит. Зажмуривается. Руки сжимаются в кулаки: она борется с нарастающей тревогой. Я боюсь за нее. Она дрожит. Наверное, единственное, что в ней не изменилось, так это отношение к Примроуз; ею она дорожит, на меня ей плевать. - Зачем ты так, Пит? – ее тихий надломленный голос. – Почему ты так поступаешь со мной? Мое сердце сжимается. Она снова обвиняет меня. Она ненавидит. Она забыла, как была влюблена. Она не верит, что я люблю ее. - Что ты такое говоришь, Китнисс? Я пришел сюда ради тебя. Я думал, он издевается над тобой, пользуется, причиняет боль, а ты цела и невредима, и снова обвиняешь меня. Почему? Пусть я для тебя ничтожество, ты, наверное, забыла, что чувствовала ко мне и что я прозрел. Черт возьми, Китнисс! Я прошел через ад лишь бы вернуть тебя, а ты снова так поступаешь со мной! - Ад здесь. И ты привел сюда мою сестру, - она сдерживается изо всех сил, лишь бы не закричать. – Ты подвергаешь ее опасности в отместку? Мне невыносимо это слышать. Я отхожу от нее не в силах больше слушать эти больные слова. - Короче, Китнисс, если ты хочешь спастись и спасти свою сестру, нужно выходить сейчас. Она дрожит всем телом, а я не смею даже прикоснуться к ней. - Я не могу уйти, - шепчут ее мокрые губы. - Что? - Если я уйду, он убьет мою семью, - безжизненно отвечает она. - Нет, любимая, - беру ее ладони, поглаживая нежную кожу. Она такая холодная, – он никого не тронет. Мы под защитой. Все будет хорошо. Ее глаза смотрят в одну точку. Я боюсь за нее. - Китнисс? Она не реагирует. Я быстро беру ее на руки, прижимаю к себе, как можно теснее, в надежде согреть любимое тело. Ее бледное лицо утыкается мне в шею. Чувствую влагу. Слезы. Ее изводит судорога. Я тихо нашептываю ей приятные слова, но не думаю, что она меня слушает. Неся ее по темным коридорам особняка, я успел заметить, что моя Китнисс стала тоньше. Неужели Одейр морил ее голодом? Страшно думать о том, что могло происходить за то время, пока он держал Китнисс в своих грязных лапах. Как только мы оказываемся в гостиной, до меня сразу доносится недовольный возглас экономки: - Что вы делаете? Игнорирую настойчивый вопрос. Прим и Гейл сразу оказываются возле нас. - Боже. Китнисс, ты слышишь меня? – беря лицо сестры в свои ладони, спрашивает Прим, не сдерживая своих слез. Китнисс реагирует только через несколько минут, наконец узнав Прим. Она быстро обнимает ее, словно в любой момент их могут разлучить. - Где ты нашел ее? – вынуждая оторвать взгляд от воссоединения сестер, спрашивает меня Гейл. - На последнем этаже. Она сказала, тут камеры. Как только он заметит нас, тут же приедет. Надо смываться, - тихо отвечаю я. Мой взгляд падает на взволнованную экономку и стоящих рядом с ней горничных, которые выглядят растерянными. – Ты что-нибудь узнал? - Финник сказал им, что Китнисс его новая пассия. Ничего подозрительного они не замечали. Но Финник покидал особняк вместе с ней. Так что, возможно, он что-то делал с ней, но не здесь. - Не знаю, - я судорожно выдыхаю. - Нужно уходить, - шепчет Гейл, не отрывая взгляда от работниц, которые спешно покидают гостиную. Я быстрым шагом подхожу к сестрам. - Уходим, - говорю я, поднимая Китнисс на руки. Прим быстро кивает и следует первой к выходу. - Эй, куда вы? – кричит нам вдогонку экономка. - Извините, - кидает ей напоследок Хоторн. Мы быстро садимся в машину. Как только Гейл трогается с места, я сразу порываюсь заключить Китнисс в свои объятия, но, кажется, она в этом совсем не нуждается: укрывшись в руках своей сестры, она что-то тихо ей нашептывает, полностью игнорируя меня. Я сглатываю невидимую обиду и отворачиваюсь к окну. Может быть, пройдет некоторое время и все-таки она сможет меня простить или хотя бы начнет разговаривать со мной. А если и нет… я не знаю, как тогда мне жить. Всю дорогу я стараюсь не отрывать взгляда от вида, открывающегося из окна, так как смотреть в сторону Китнисс мне просто страшно. Стыдно это признавать, но от правды не уйти. Дам ей время прийти в себя, давить на нее я не буду. Хоть бы только она сделала правильное решение… Не замечаю того момента, когда по стеклу начинают стекать капли серого дождя. Он усиливается, загораживая мне обзор на пышную листву. Будто погода отражает мое внутреннее состояние: капли дождя - это мои горькие слезы, будто сильный ветер стонет, парируя моей всепоглощающей боли. Сердце дрожит от предвкушения того, что случится, когда Китнисс переведет на меня свой взгляд, обронит небрежное слово в мой адрес, хоть что-нибудь, мне хватит любого ее действия, главное, чтобы она не забывала меня. Глубоко вздыхаю, прикрывая усталые глаза, и надеюсь, что сердце хоть на секунду успокоится. - Вот черт! – слышу я громкий голос Гейла, и тут же перевожу все внимание на него. - Что случилось? - Оглянись, - рычит Хоторн, прибавляя газу. Я тут же подчиняюсь и с ужасом замечаю, что по нашему следу несутся несколько черных машин. Не стоит сомневаться, что это Одейр. Одна из них немедленно нагоняет нас. Из-за дождя я могу видеть только темный силуэт, что не играет нам на руку. Перевожу взгляд на сестер, которые испуганно вжались в сидение и только переводят растерянные взгляды из стороны в сторону. - Все будет хор… - не успеваю я договорить, как машина Гейла внезапно сотрясается от выстрелов. Мой слух охватывает звонкий женский крик и громкое чертыхание друга, а выстрелы задевают боковые стекла, которые быстро рассыпаются по салону, царапая мое лицо. Я тут же накрываю Китнисс и Прим своим телом и замечаю, что нашу машину уносит в сторону. Выстрелы оглушают меня. Крики и мольбы не прекращаются. Я пытаюсь как можно крепче держать сестер в своих руках, но в один момент лишаюсь их. Машина Гейла теряет управление, отчего я лечу в противоположную сторону салона. Один удар, а за ним темнота.

***

Медленно застегиваю пуговицы на своей белоснежной рубашке. Неотрывно смотрю на свое отражение. Лицо не выражает и капли каких-либо эмоций. В моих глазах ничего нет, и меня это совсем не волнует. Такое ощущение, что из меня вырезали сердце, и теперь во мне бездушная пустота. Но если честно, сейчас мне намного проще. Нет каких-то обязанностей, правил, я живу, как живу, сам по себе, и нет никакого волнения за другого человека. Я стал таким же, каким и был год назад, словно и не было никаких изменений, никаких чувств. Все вернулось на свои места. Так и должно быть, верно? Я стал жить новой, полноценной жизнью. Ни в чем не нуждаюсь и мне, правда, хорошо. Прошлое давно забыто, и я не хочу возвращаться к этому. Пусть все будет по новой; хочу глотка чистого кислорода, в котором нет ничего из прошлой жизни, и я его получаю. Мне хорошо. - Малыш, ты где? – слышу звонкий голос из комнаты. Мои губы трогает легкая ухмылка. - Я здесь. Как только я принимаюсь заправлять рубашку в черные брюки, мне в этом помогают тонкие ручки девушки, которая не упускает возможности ущипнуть меня за ягодицу. - Я еще помню, как заправлять рубашку, - улыбаясь, говорю я разворачиваясь к девушке. Мои губы тут же ловят нетерпеливый поцелуй моей спутницы. Я незамедлительно отвечаю, обхватывая тонкую талию двумя руками. Запах моей девочки опьяняет. Мне бы хотелось продолжить наше соитие, но клуб ждать не будет. – Извини, малышка, но мне уже нужно идти. Пухлые губки обиженно надуваются на красивом лице. Я легко целую их. - Когда увидимся? Я надеваю черный пиджак, в последний раз смотрюсь в зеркало и взъерошиваю пятерней свои непослушные волосы. - Скоро, - запоздало отвечаю, снова целуя девичьи губы. – Пока. Я снова возобновил работу в клубе. Слава богу, его популярность так быстро не упала, пока я был в «отпуске». Как и свою жизнь, я начал всю работу с нуля. Уволил всех своих танцовщиц, отыскал новых, не хуже и не лучше. Открыл вакансии. Все идет своим чередом. Также каждую неделю проводим шоу, но пока я не нашел свою главную звезду. Это оказалось непростой задачей. Найти такую танцовщицу, чтобы до беспамятства соблазняла моих клиентов, чтобы одно ее движение уже кружило голову, очень сложно. Я проводил уже несколько просмотров, но так и не нашел. Надеюсь, еще немного времени, и мне все же попадется та самая, которая взорвет мое шоу. Я решил, что с интрижками на работе будет покончено. Не хочу никаким образом возвращаться к прошлому Питу Мелларку, которому только и нужно было женское тело, деньги и популярность. Работа – это работа, секс, девочки и прочее к ней не относятся. Чему я безусловно рад, так это тому, что старый Пит сделал меня более здравомыслящим, собранным и строгим, в первую очередь, к самому себе. Кажется, за последний год я повзрослел лет на десять. Теперь я смотрю на мир по-новому. Когда-то это должно было случиться. Я поспеваю к самому началу моего нового шоу. У входа уже накопилось приличное количество машин. Выходя на улицу, я уже могу услышать громкие басы музыки и живой гул многочисленных клиентов. Моя аудитория не уменьшается, а, кажется, с каждым новым шоу людей появляется все больше и больше, что не может меня не радовать. Стоит мне только войти в клуб, как глаза моментально ослепляет яркий свет софитов. Приятно видеть нестерпимое ожидание очередного фееричного шоу у собравшихся клиентов. Мне с трудом удается протиснуться меж оживленной толпы к бару, где меня уже ожидает старый друг. - Ты сегодня рано, - замечаю я, приближаясь к Хоторну. Я похлопываю его по плечу в знак приветствия. - Очень уж хочется посмотреть на твоих новеньких, - отвечает друг, отпивая из своего стакана. - Ах да, ты ведь еще ни разу не был. - Вот именно, и мне очень обидно это осознавать, - с иронией восклицает Гейл. - Ну а что, сам же виноват, что не приходил. - Это не я, это все работа, сам ведь знаешь. Понимающе киваю и заказываю себе стакан виски. Давно мы с Гейлом так не сидели и не шутили на пустом месте. С трудом могу вспомнить, когда это было. В последнее время нам не удавалось пересечься даже на пару минут. Я постоянно был занят обновлением своего клуба, а у него возникли многочисленные проблемы с проверками и налогами. Странно, что у нас наконец-то появилось время отдохнуть от всех проблем. - Как у тебя дела-то? – интересуется Хоторн. - Да вроде все нормально. С клубом все улеглось наконец-то. Единственное, не могу найти звезду для шоу. Гейл кивает в ответ. Замечаю на его лице нерешительность. Я знаю, о чем он хочет меня спросить. - Гейл, только не напоминай мне о том, что я так силюсь забыть, - предостерегающе говорю я, на что друг снова кивает и допивает свой бокал виски. Некоторое время мы сидим в молчании. Я уже очень давно не вспоминал про нее. Мне никто не напоминал, ничто не попадалось на глаза, что могло быть связано с ней. Я полностью вычеркнул ее из своей жизни, и мне стало легче. Но любое напоминание отдается в моем сердце, которого, я думал, уже нет со мной. Она его забрала, не попросив разрешения… Но я всей душой надеюсь, что с ней все в порядке, и она получила то, что хотела – свободу от меня и моих чувств. Прошло восемь бесконечных месяцев. Одейра наконец упрятали за решетку прямо в тот день, когда мы освободили ее. Я смутно помню, что тогда произошло. Когда очнулся, обнаружил, что машина Гейла скатилась с оврага и была перевернута. Нам очень повезло, что никто не получил серьезных травм. Одейр и его люди не успели добить нас, так как их вовремя задержали парни Гейла, которые все время были за нами. Как только я пришел в себя, тут же кинулся к Китнисс, желая ее успокоить и избавить от боли, но она ясно дала понять, что не желает меня знать, что это я во всем виноват. Она стала так яростно ненавидеть меня, что мне показалось, эта боль намного сильнее той, что я получил физически. После того, как я взглянул в ее глаза, когда услышал ее резкие и такие больные слова, я понял, что что бы я не говорил, чтобы не делал, она больше не вернется. Китнисс уже не была моей. Она стала другой. Новая Китнисс перестала меня любить сразу после того, как узнала грязную правду обо мне. Этого и следовало ожидать, и именно поэтому я опустил руки и не стал идти за ней. Я должен был ее отпустить, и я это сделал. Все так и должно было быть. В этой истории любви уже никогда не будет продолжения. - Наконец-то, - меня вырывает из пучины забытых воспоминаний тихий голос Хоторна. Я поднимаю голову и вижу, что уже все приготовлено для очередного шоу. В зале воцаряется такой привычный полумрак, и только пара тусклых софитов освещает замершую публику. Начинает играть приглушенная музыка. Я, как и все, жду с замиранием сердца чего-то нового, ранее не виданного. Мне хочется, чтобы новые танцовщицы дарили моей публике танцы, которых еще не было в этом клубе и, судя по количеству собравшихся парней, всем нравятся мои новинки. Тут куда-то исчезает свет, весь зал погружается в непроницаемую тьму. Я буквально кожей ощущаю нарастающее нетерпение публики. Над самой центральной платформой загорается еле уловимый лучик зеленого цвета. С его неспешным увеличением постепенно можно различить стоящую под ним темную фигуру без единого изъяна. На голове танцовщицы можно различить небольшую шляпку, ее руки расположились на талии, ноги на ширине плеч. Девушка медленно поднимает голову, и с наступлением нового ритма в песне она делает первое движение. Со временем появляются и другие танцовщицы, но их никак нельзя различить в такой темноте. Видно лишь черный силуэт на фоне разноцветных лучей софитов. Такая игра теней завораживает. Центральная танцовщица притягивает взгляд. Ее движения так и искрятся волшебством. На просмотре, когда я выбирал новый состав, я почему-то не заметил эту девушку. И это странно. То, что сейчас она вытворяет на этом шесте, просто невозможно проглядеть. Эти изгибы, эта пластичность, эта страсть движений, этот интим тела и музыки… Ведь, так танцевала только она. Дыхание в одну секунду покидает меня. Я исступленно смотрю на этот танец, и мне просто необходимо увидеть лицо этой танцовщицы. Я не поверю, пока не увижу. Встаю со своего места и иду ближе, чтобы постараться разглядеть. Я не слышу одобряющего гула публики, не замечаю настойчивого вопроса Гейла, не вижу никого, кроме танцовщицы, которая сейчас волнует мое трепещущее сердце. Как по щелчку, зал озаряется приглушенным светом, и, кажется, я снова теряю себя. - Китнисс, - беззвучно шепчу, не веря своим глазам. Ее глаза слегка прикрывает черная шляпа, а на губах красуется загадочная улыбка. Ее тело не перестает двигаться под неудержимый ритм музыки, страсть волнами исходит от нее, жар ее кожи я могу ощутить даже на расстоянии. Ловлю ее взгляд и, как в замедленной съемке, могу разглядеть в ее глазах ту забытую теплоту, ту чистую и искреннюю страсть, о которой я не вспоминал такое долгое время. Я могу различить ее еле заметный кивок и растянутые в широкой улыбке губы. И как мне это расценивать? Она рада меня видеть? Китнисс не отрывает от меня взгляд, не переставая танцевать. Я с придыханием смотрю на нее, не мигая. Мои губы трогает долгожданная улыбка. Она вернулась ко мне. Она не забыла. Она все еще со мной. Она моя. Еле заметно моя девочка подмигивает мне и, наконец, отрывает свой взгляд, заканчивая новый соблазнительный танец.

Gary Numan – In A Dark Place