Размышления и Красные Пижамы

Она прекрасно провела время с Маркусом. Он был внимательным, забавным, и, самое главное: очевидно заинтересованным ею. Также он не шутил о том, что блины были восхитительными. На протяжении всего их импровизированного свидания она тщательно избегала мыслей о Джейне. Иногда ей это даже удавалось. Он напоминал ей нетерпеливого щенка, которого неожиданно пнул его владелец. Она точно знала, каким будет его лицо, когда она выйдет из поля его зрения, знала, как оно осунется, когда он решит, что его никто не видит. Тем не менее, она отчаянно отказывалась чувствовать себя виноватой за свой поступок. У Джейна было двенадцать лет – двенадцать лет – чтобы сделать что-либо, что угодно. А он ничего не сделал. К сожалению, по крайней мере, для нее, это не означало, что ее чувства изменятся. Ни на йоту. Часть ее стыдилась того, что она собирается на свидание с одним мужчиной, когда она, безусловно, была влюблена в другого. На самом деле она имела все намерения отклонить предложение Маркуса, когда он только начал свое приглашение. Но потом все изменилось. Он сидел прямо перед ней, говоря ей о том, что она прекрасно выглядит, что она ему нравится, и он хочет узнать ее поближе. Она была поймана врасплох тем, насколько абсолютно освежающе это было. Откровенность, честность и открытость. Никаких игр, никаких фраз, которые могут иметь двойные значения: касаться их отношений или, одновременно, не иметь с ними ничего общего. Без обманов, без побегов, чтобы переспать с сообщницей серийного убийцы и не давать знать о себе шесть месяцев. Ей не нужно было задаваться вопросом о том, что чувствует Маркус, и о чем он думает, потому что он прямо сказал ей об этом. И поэтому она кардинально изменила свое решение и приняла его предложение с чем-то, похожим на настоящее воодушевление. Это не было неуместным. Маркус придержал дверь, направляя ее внутрь своей рукой, едва касающейся ее спины, именно так, как в последнее время столь редко делал Джейн. Они даже не были парой, а он уже ее защищал. Ее сердце странно сжалось. Это было что-то, чего, как она вдруг поняла, ей не хватало раньше. Она так долго защищала сама или вставала между Джейном и опасностью. Она делала это не задумываясь, инстинктивно, но чья-то забота была настолько пугающе привлекательной, что ей потребовалась пара секунд, чтобы прийти в себя. По окончании вечера, Маркус проводил ее до машины, поцеловал в щеку и попросил написать ему, когда она вернется домой. Так она и сделала. А потом она сидела на полу в душевой, горячая вода струилась вокруг нее, приказывая ее сердцу замолчать. Прошло так много времени с тех пор, как она делала что-то для себя. Маркус был добрым и вдумчивым, и, самое главное: он не носил обручального кольца. Внезапно она рассердилась. У нее было столько надежд, когда Джейн вернулся из ссылки и поставил ее на верхнюю строчку в списке своих требований. Он убил Красного Джона и наконец избавился от причин цепляться за свое прошлое. Фактически он провел два года, пытаясь идти дальше. Но когда это произошло, оказалось, что она ошибалась. Единственное, что изменилось, это то, что он больше не носил жилетов. Очень жаль, поскольку видеть его в жилете и с закатанными рукавами рубашки было достаточно, чтобы заставить ее сердце биться быстрее. Но он остался все тем же прежним Джейном. Манипулятивным, скрытным, все еще связанным с той огромной трагедией, произошедшей в его прошлой жизни, и с золотым ободком на пальце, который, возможно, также был его якорем. Она не ожидала, что он когда-нибудь забудет о своей семье. Это было нормально. Он имел полное право оплакивать их оставшуюся часть своей жизни. Она бы покривила душой, если бы сказала, что не стала бы делать то же самое. Но это не значит, что он должен жить так, как будто умер вместе с ними. Он почти не говорил об Анджеле. По сей день она ни разу не слышала, чтобы он произнес ее имя. Но из того немногого, что она знала, она поняла, что Анджела Джейн была не из тех женщин, которые бы хотели, чтобы он закрылся от остального мира. Совершенно ясно, что это происходит до сих пор. С нее уже достаточно. Достаточно ждать, пока Джейн выяснит, чего он хочет в этой жизни. Она была рядом с ним двенадцать лет. Пришло время посмотреть фактам в лицо. Если он все еще не может двигаться дальше, то он, вероятно, уже не сможет никогда. Или, возможно он уже понял, что ему нужно и просто не хочет идти вперед вместе с ней. В любом случае, он ясно дал понять, что он не желает, чтобы она принадлежала кому-то другому. Она прислонилась спиной к холодной плитке - бодрящая противоположность горячим брызгам душа. Позже, завернувшись в полотенце, она автоматически проверила свой телефон. У нее было два сообщения. Первое из них было от Маркуса. Рад, что ты дома. Я позвоню тебе завтра. Сладких снов. Она улыбнулась. Следующее было от Джейна. Если свидание будет идти не очень хорошо, дай знать, если тебе будет нужно, чтобы я придумал какой-нибудь чрезвычайный повод, чтобы вытащить тебя оттуда. Она посмотрела на экран. Пожелала доброй ночи Маркусу, после чего начала всерьез рассматривать мысль сообщить Джейну, что ее свидание прошло просто замечательно. Это бы причинило ему боль, и она это знала, но она все еще испытывала искушение. Она снова на себя разозлилась. Серьезно, было бы даже хорошо, если Джейн, для разнообразия, почувствует себя плохо. Боже, он поступал с ней гораздо хуже, и никаких извинений. Она была достаточно честна с самой собой, чтобы признать, что он, вероятно, грустит и раскаивается из-за некоторых вещей, которые он совершил. Но здесь имелось существенное отличие – он сам решил сделать эти вещи, и если из-за этого он чувствует себя плохо, то в этом не виноват никто, кроме него самого. Сейчас она была той, кто причиняет боль. К горлу подкатило чувство вины. Она бросила телефон на кровать. Нет, ей не за что себя винить. Это не было изменой или чем-то похожим. Джейн никогда не просил ее подождать, никогда не говорил ей о том, что в действительности он чувствует. Он не сказал: «Прости, что я такая развалина, но у меня есть все намерения это исправить, и я хочу, чтобы после того как я закончу, ты была рядом со мной». Но нет. Вместо этого он сделал вид, что забыл о том, что признался ей в любви, по сути, забирая эти слова назад, а затем использовал ее чувства против нее же самой, когда охота на Красного Джона почти завершилась. Неожиданно, ее глаза кольнули слезы. Судя по всему, она так и не смогла это забыть. Побежденная своими же собственными глупыми эмоциями, она заползла под одеяло, одетая в очень старую футболку. Она разительно отличалась от той красной шелковой пижамы, которую она надевала предыдущей ночью. О чем она вообще тогда думала? О, она знала, о чем думала, даже если ей было смешно признаться в этом самой себе. Естественно, она думала о Джейне. Он надел на нее это платье, перед началом вечеринки он сказал, что она выглядит просто чудесно, и его слова прозвучали по-настоящему искренне. Весь вечер, когда они изображали из себя пару, он время от времени обнимал ее за талию, играл с ее волосами, а однажды даже поцеловал ей руку. А потом ее планом было… что? Показать свои ножки и надеяться, что он примет приглашение? Надеяться, что они окажутся в одной постели? Ее щеки покраснели. Глупая. После того, как она укрыла его, одновременно изучая черты его лица, она думала о том, чтобы присоединиться к нему на диване. Что бы он сделал, если бы она скользнула под одеяло? Может быть, проигнорировал бы? Или, возможно, он просто обнял бы ее и продолжил свой сон. Теперь она об этом не узнает. И не похоже, что вообще когда-либо узнает. Следующим утром она чувствовала себя так, будто у нее похмелье. Слишком много эмоций прошло сквозь ее тело. Несмотря на то, что во время тайной операции все было абсолютно фальшивым, чувствовать Джейна рядом с собой так долго, слушать, как она называет ее Терезой, касаться его… все это посеяло внутри нее хаос. Она снова приняла душ, просто в попытке заставить чувствовать себя немного лучше, затем проделала небольшую работу, чтобы попытаться выглядеть более презентабельной, после чего захватила себе порцию кофе и вышла за дверь. Первое, что она заметила, когда вошла в офис, было то, что эту ночь Джейн явно провел на своем диване. Он как раз начал присаживаться, одеяло все еще покрывало его ноги, а волосы были в диком беспорядке. Он сонно ей улыбнулся, проводя рукой по лицу, и она заметила, что его обручальное кольцо вновь вернулось на свое неизменное место. Ну вот. Она поступила правильно, уйдя вчера с Маркусом. Чувствуя себя немного реабилитированной и более чем немного правой, она улыбнулась в ответ, а потом села, в этот момент пискнул ее телефон. Доброе утро, прочитала она. Могу ли я заинтересовать тебя обещанием высокой кухни кафетерия в обеденное время? Скажем, в 12:30? И, ох, посмотрите. Еще одно подтверждение. Намерения Маркуса были ясны и очевидны. Он не скрывает своих чувств и желаний. И, кажется, он хочет ее. Договорились, быстро напечатала она в ответ, а затем позволила себе легкую улыбку. Было приятно быть желанной. В открытую желанной. Она чувствовала, как взгляд Джейна прожигает ей спину. Вероятно, это делало ее ужасным человеком, но ей нравилась мысль, что он расстроен тем, что она (как бы) встречается с кем-то еще. На этот раз, для разнообразия, должно быть больно ему. Это было мелочно и по-детски, но справедливо. Фишер вышла из своего офиса, держа в одной руке папку с документами. - Заключительное совещание по нашему делу с похитителями произведений искусства в десять часов, - сказала она им, чуть улыбнувшись мыслям об их успешной операции. – В конференц-зале. Лисбон со вздохом встала. Ей понадобится кофе. За своей спиной она услышала, как Джейн тоже поднялся. Когда она направилась в комнату отдыха, он последовал за ней. Она подавила желание убежать. В конце концов, она не сделала ничего плохого. - Мои ноги все еще убивают меня из-за этих глупых каблуков, - сказала она, довольная тем, что ее голос звучал нормально. - Хех, - пренебрежительно отозвался он, - пара пластырей и все будет в порядке. - Я не могу понять, как некоторые женщины ходят на них каждый день, - пробормотала она, снимая крышку со своего стакана. Джейн потянулся к электрическому чайнику. - Признаюсь, каблуки, вероятно, не самая подходящая к твоей работе обувь, - он усмехнулся. - Однако ты обязательно должна присмотреться к платьям. Она фыркнула. - И на том спасибо, Джейн. А где я буду прятать свое оружие? Его улыбка стала еще шире. - Я уверен, что ты могла бы придумать несколько творческих решений этой проблемы, - после чего он ей подмигнул и вышел, унося в руке новую белую чашку и блюдце. К ее удивлению, Департамент по кражам в сфере искусств также участвовал в собрании, хотя она должна была понимать, что для них было вполне естественным быть там. Она сидела слева от Маркуса, Фишер села рядом с ней. Джейн устроился от нее так далеко, как это только было возможно, и она знала, что он сделал это специально. Она изо всех сил пыталась подавить в себе боль, несмотря на свои более ранние мысли. Защитный механизм, предположила она. Она причинила боль ему, теперь он отвечает ей тем же. Боже, она ненавидела это, ненавидела, ненавидела, ненавидела это. В конце дня она практически выбежала из офиса. Она хотела выпить стакан «Джека Дэниелса» размером со свою голову, для того, чтобы ее сердце смогло преодолеть эту одержимость Патриком Джейном. На следующий день они получили новое дело, и Джейн поехал с Чо, чтобы осмотреть место преступления. Хотя ей хотелось вновь вернуться в поле, она должна была признать, что, когда Джейна не было рядом, ей было легче дышать. Он не звонил ей, и она старалась это пережить. Она разрешила Маркусу сводить ее в кино и позволила поцеловать на прощание, ей это даже понравилось. Он был серьезным и надежным, и именно таким, каким казался. На мгновение, когда его губы были поверх ее губ, а ее пальцы прижаты к его подбородку, она подумала о том, чтобы пригласить его к себе. Она знала, что он ей не откажет, а идея заняться сексом с мужчиной, которому ты явно нужна, была почти опьяняющей. Но она пока что не была готова к тому, что должно было последовать после этого. Она двенадцать лет ждала отношений, которые никогда не существовали, и она, безусловно, сможет еще какое-то время держать себя под контролем в отношениях с Маркусом. Вместо этого, она еще раз его поцеловала, довольствуясь этой ночью лишь этим, и прошептала прощальные слова. Он, ради ее безопасности, дождался, пока она не окажется внутри дома, после чего, наконец, уехал, и она улыбнулась. Она пересекла темный дом, бросила ключи на стол, а пиджак – на кухонный стул. Когда она вошла в гостиную, ее пальцы нащупали выключатель. От внезапно вспыхнувшего света она моргнула. А затем подпрыгнула. Сильно. Патрик Джейн сидел на диване, небрежно скрестив ноги, и выглядел так, будто он здесь живет. - Привет, - спокойно сказал он. – Нам надо поговорить.