Размышления и Красные Пижамы

Если бы существовала награда, которую вручают за глупость, то он бы получил ее множество раз. Также он мог унести домой награды в категориях «Застрял Где-то Посередине» и «Боящийся Своего Будущего». Но категория, где он блистал по-настоящему, называлась «Как Разбить Сердце Любимой Женщине и Как Можно Дальше Ее Оттолкнуть». Естественно, он был именно тем, кто имел обыкновение сбегать – в Вегас, в Венесуэлу, на чердак. А Лисбон никогда не убегала. Она по-прежнему была здесь. Все еще за своим столом, всего в нескольких футах от его потрепанного дивана. Но сейчас она проверяла свой телефон на сообщения от этого проклятого Маркуса Пайка, который абсолютно ясно произвел на нее неизгладимое впечатление. И все это произошло по его вине. Это было очень трудно проглотить. Если бы он не был так любопытен, если бы он просто оставил отдел по кражам произведений искусства в покое, то Пайк и Лисбон никогда бы не встретились. Нет, ему некого винить, кроме себя самого. Он сразу же понял, что принял неверное решение. Они начали флиртовать чуть ли не с самого начала, и он был вынужден (громко) прервать их разговор. Просто для подстраховки, он придумал весь этот сценарий, в котором Лисбон пришлось притворяться его девушкой. Это было, цитирую: сказочно, особенно то, как она выглядела в платье. Ему пришлось постоянно себя сдерживать, чтобы держать руки при себе. Да, они работали под прикрытием, но он был уверен, что это не означает, что она не захочет его пристрелить. Он мог прикоснуться к ней, чтобы удержать рядом с собой, и никто не обратит на это внимания. Это заставило его желать большего, значительно большего. Все это было притворством, но эмоции, которые оно возбудило, были очень реальны. Это именно то, что повлекло бы за собой нахождение с кем-то – с Лисбон – в отношениях. Это было прекрасно и пугающе. Когда они вернулись в штаб-квартиру ФБР, он практически побежал к тому месту, где спрятал кольцо, холодный металл помог ему немного собраться. Теперь все было нормально, все было как в последние двенадцать лет. Без него он был чьим-то бойфрендом. И мысли о себе в подобной роли потрясли его до глубины души. Но это не означало, что он этого не хотел. Для команды не было неслыханным по окончании крупного дела пойти куда-то и вместе выпить. Обычно он отказывался, но сегодняшним вечером он планировал пойти вместе с ними, чтобы еще сильнее расширить свои границы. Он собирался посетить какое-нибудь потрясающее место – и это место находится там же, где и Лисбон. Какой-то размытый план уже сформировался у него в голове. Засидеться с ней допоздна, выпить несколько кружек пива, попытаться провести некоторое время в спокойной обстановке с ней наедине. Показать ей, что он может измениться, что он уже меняется. Он даже по-прежнему носил шарф, хотя и сам не был уверен зачем. Эй, ты знаешь, для кого создан этот шарф? Для бойфрендов. Эта мысль была настолько ужасной, что у него появился соблазн себя ударить. Но потом… потом он увидел выражения их лиц, когда спросил, куда они идут. Куда бы они ни собирались, он приглашен не был. Слишком поздно, он слишком сильно опоздал. Десятью минутами ранее она была бы его. Вместо этого он наблюдал за тем, как она уходит, Пайк шел рядом с нею, положив руку ей на спину – туда, где обычно лежала его рука. Побежденный, он сидел на диване, уставившись на ее пустой стол, и развязывал свой глупый шарф. Его кольцо подмигнуло ему в тусклом вечернем свете, и он нахмурился. Безопасность, которую обычно дарило ему кольцо, сейчас казалась почти… удушающей. В конце концов, той ночью он заснул на диване, окутанный собственной болью. Для него это было в новинку… быть брошенным. Это ему не понравилось. На следующий день, когда Лисбон появилась на работе, она ему улыбнулась. Внешне она выглядела спокойной, но он заметил несколько шероховатостей, которые она пыталась сгладить, и подумал о том, как прошло ее свидание. Пайк прислал ей сообщение, и ее едва заметная улыбка рассказала ему обо всем, что он хотел узнать. Но все же он до сих пор удивлялся ее внутреннему смятению. Совещание превратилось в оживший кошмар. Лисбон автоматически села рядом с Пайком, так же, как она раньше садилась рядом с ним, и, к своему раздражению, он спрятался от них так далеко, как это только было возможно. Когда появилась возможность покинуть офис вместе с Чо, он с благодарностью ею воспользовался, ни в коей мере не заинтересованный наблюдать за расцветающим романом Лисбон с кем-то, кто решительно не был им самим. На месте преступления Чо заметил его озабоченность. - Ты выглядишь так, будто у тебя умерла кошка, - обронил он. - У меня нет кошки, - ответил Джейн, его глаза рассматривали землю вокруг остывшего тела. На мгновение воцарилась тишина. - Значит, очевидно, дело в Лисбон. Джейн, наконец, повернулся лицом ко второму мужчине. Чо пристально смотрел на него. - Она встречается с Пайком, - тихо сказал Джейн. - Он хороший парень, - ответил ему Чо. – Надежный. Прямолинейный. Я уверен, что Лисбон находит это привлекательным. Кое-что из этого требовало более развернутых объяснений. - Что именно ты имеешь в виду? – его тон был почти резким. - После всех лет общения с тобой, честность, вероятно, очень хорошая перемена, - Чо пожал плечами, будто это было совершенно очевидным. - Значит, ее привлекает в нем то, что он говорит ей правду? – эта причина казалась абсолютно глупой. - Возможно, - Чо вернулся к расследованию и задал несколько вопросов местной полиции. Она хотела честности. Достаточно справедливо. Она просила его об этом в течение многих лет. Он редко был с нею честен, по крайней мере, до конца. Но у него была причина. Правдоподобное отрицание – она не сможет ему помешать, если не будет знать, что он задумал. Так же это был единственный способ, которым он мог ее защитить, сохранить ее в безопасности. Он не носит оружия, абсолютно бесполезен в рукопашном бою, но если он может просто держать ее подальше от ситуации в целом, разве это не лучший выход? Неужели она этого не понимает? Вся эта ложь, уклончивость – все это для ее же безопасности. Он наотрез отказывался ставить ее на линию огня, если мог этого избежать. Должно быть это ей… осточертело, все эти тайны. Он знал, что время от времени причиняет ей боль, но никогда не думал, как сильно это ее ранит. Он просто молодец: он не только стал причиной того, что Лисбон и Пайк познакомились, он так же сделал Пайка гораздо более привлекательным. Все вышло из-под контроля. Он должен был что-то сделать. Он должен сделать что-то прямо сейчас, прежде чем она станет для него абсолютно недосягаема. В нем есть вещи, которые он просто не сможет изменить, привычки, которые прочно в нем укоренились и стали частью самой его сущности. Но он может рассказать ей, почему, может попытаться заставить ее понять причины этого. Может рассказать, что у него на сердце, может обещать ей, что он говорит чистую правду. Он может поклясться, что больше никогда ее не оставит, по крайней мере до тех пор, пока она сама этого не захочет. В данный момент он чувствовал, что у него осталось совсем мало времени. Он практически слышал, как тикают часы. Сколько минут осталось до того, как она влюбится в Пайка и станет недосягаема? Он раскрыл дело в рекордно короткие сроки. Чо собирался заняться документами на неделе, и они направились обратно в Остин прежде, чем солнце стало клониться к закату. Лисбон не засиделась допоздна, что говорило ему о том, что она была с Пайком. Снова. Проклиная все на свете, он поехал по незнакомым улицам, пока не оказался возле ее дома. Свет был выключен, и он пережил момент чистой паники, пока не увидел, что перед домом нет ни одной машины. Он не был готов обнаружить их в одной постели. Она ведь когда-нибудь вернется, верно? Им же еще слишком рано спать вместе? Он сделал ставку на это. Примерно за десять секунд он вскрыл замок и проскользнул внутрь, его глаза приспособились к полумраку. На стене были развешаны фотографии, на полках стояли различные безделушки. Декораторский вкус Лисбон сильно эволюционировал с его первого посещения ее квартиры в Сакраменто. Она тоже изменилась, но его не было рядом, чтобы за этим наблюдать. Внезапно он снял свое обручальное кольцо и начал искать какое-нибудь место, помимо своего кармана, куда бы можно было его положить. Фары, мелькнувшие на дороге, привели его в действие, и он поспешно положил его на небольшую каминную полку Лисбон, почти скрыв его за ритмично тикающими часами. Затем он сел на диван и постарался успокоиться, надеясь услышать только один набор шагов, который застучит по тротуару, ведущему к дому. В противном случае он собирался выброситься из окна. Но потом он услышан звон ключей, и фары исчезли. Он тихо вздохнул от облегчения. Лисбон прошла мимо него, и он подумал о том, что он будет делать, если она пересечет гостиную и направится прямо к себе в спальню. Позовет ее и попросит выйти? Включит телевизор, чтобы привлечь ее внимание? Когда она в конце концов зажгла свет, он решил, что никогда не видел, чтобы она так высоко подпрыгивала. - Привет, - беспечно сказал он. – Нам надо поговорить. - Боже, Джейн! – практически прокричала она ему, прижав руку к сердцу. – Что ты здесь, черт возьми, делаешь? - Я сказал тебе, - повторил он, - нам нужно поговорить. На дрожащих ногах она пересекла комнату и села в мягкое кресло. - Знаешь, в наши дни существует такая вещь, как телефон. Он позволяет общаться с людьми, не прячась у них в домах. Он улыбнулся. Ее раздражение всегда было очень милым. - Да, но я подумал, что этот разговор должен состояться при личной встрече. Выражение ее лица было настороженным и напряженным. - О, правда? И о чем же будет эта беседа? Честность. Точно. Ему нужно быть честным. Он должен быть лучше, чем Пайк. - В ту ночь, после дела… - он облизнул пересохшие губы, – я хотел пригласить тебя. Слова звучали глупо и по-детски, то есть именно таким образом, которого он так старался избежать. Но в ее глазах что-то изменилось. - Пригласить меня? – повторила она. – Ты имеешь в виду свидание? – в ее тоне проскользнуло недоверие. - Да, - просто сказал он. Ее рот открылся и бесшумно закрылся, будто у нее возникли затруднения, чтобы это переварить. - Зачем? – наконец, прошептала она. - Ты знаешь, зачем, - тихо ответил он. - Нет, думаю, это ты должен мне сказать, - с чем-то странным в голосе произнесла она. Это было труднее. - Потому что… - он глубоко вздохнул. – Потому что всякий раз, когда я думал о себе в будущем, ты всегда была там. Ты… значишь для меня больше, чем я могу выразить словами, и я никогда не видел своего будущего без тебя, - это было плохое объяснение, но он с трудом подбирал слова. Она встретилась с ним взглядом, и он не был уверен в том, что он там увидел. - Почему, Джейн? Потому что я терпела тебя так долго? Потому что я – безопасный вариант? - Нет, - быстро сказал он, пораженный таким поворотом беседы. – Нет, потому что… потому что ты – это ты. Ты верная и надежная, и красивая, и я бы пропал без тебя. - Верная и надежная, - повторила она, и вдруг, похолодев, он понял, что сказал что-то не то, даже если и не понял, что именно. – Да, я такая. - Тереза, - начал он, но она от него отмахнулась. - Замолчи, - твердо сказала она. – Мне этого недостаточно. Ее поза изменилась, спина напряглась, и ему не понравилось, что это означает. - У тебя было двенадцать лет, Джейн. Я была рядом двенадцать лет, я ждала двенадцать лет. Он кивнул. Он это знал, но этот факт никогда не заставлял его чувствовать себя так плохо, как в этот самый момент. - Знаешь, я бы сделала все, чтобы быть с тобой! – ее слова прозвучали самоуничижительно. – Я рисковала своей работой, я рисковала своей жизнью, я прикрывала тебя каждый день. И что взамен? Что я получала? Я получала ложь, я получала уклончивость, в конце концов, ты просто исчезал. Ты знаешь, чего я не получила? – она заговорила быстрее, как будто хотела рассказать ему об этом уже очень давно. – Твою благодарность, извинения, которые хотя бы походили бы на правду. И я ни разу не получила от тебя ни одного намека на то, что ты хотя бы в малейшей степени хочешь изменить свое поведение. Сверкая глазами, она сделала глубокий вдох. - И теперь? Теперь ты хочешь пригласить меня на свидание? О, просто замечательно! – на мгновение наступила тишина, она выглядела так, как будто успокаивала себя. – Так что вот тебе мой короткий ответ: ты слишком сильно опоздал. Я уже и так потеряла столь многое из-за тебя… - ее голос дрогнул, и он почувствовал, как его сердце разорвалось. – И все, что сопровождало меня, все, что я получила: одинокие ночи, одно-единственное «Я люблю тебя», которое ты забрал назад, и коробку писем. Ее грудь вздымалась, и он видел, как трясутся ее руки. - Таким образом, ты не можешь выглядеть обиженным и преданным, - продолжила она. – Ты не имеешь на это права. - Тереза, - вновь попытался он заикающимся голосом, но она его оборвала. - Нет, - перебила она. – Нет, мы закончили. Тебе пора уходить. И он знал, что это желание искреннее. И он ушел, на этот раз он сделал именно то, о чем она просила. Он оглянулся один раз и тут же об этом пожалел. Шторы в гостиной были распахнуты, и он мог ясно видеть, как она сползла по стене возле камина, обхватив себя руками. Даже на расстоянии он знал, что она плачет. Но было кое-что, чего он не мог видеть и не мог знать – в одной из ее дрожащих рук было зажато обручальное кольцо, которое она нашла на каминной полке, когда искала что-то, за что можно было держаться. Но это дало противоположный эффект. У нее было что-то, за что она, в буквальном смысле, могла ухватиться, но это не удержало ее в вертикальном положении. Оно заставило ее рухнуть.