Никто не должен узнать

Дни тянулись мучительно долго. Они убегали быстрыми рывками от нас, не оставляя времени насладиться ими, но это было и хорошо. Я уже как три недели жила в доме у Флорана. Это походило на небольшой рай. С каждым днем мне хотелось быть с ним рядом, целовать чувственные губы и ощущать его близость. Мы вместе готовили по рецептам первоклассных поваров, которые досконально показывали свои умения в вечерних программах. Мы вместе могли играть на пианино, исполнять свои и чужие песни. Мы вместе засыпали и просыпались... Фло постепенно отходил от внезапной смерти отца, а Адели не хотела ни с кем говорить. Она не отвечала на звонки, сообщения. Казалось, женщина закрылась в доме, будто выстроила непробиваемую стену ото всех. Флоран заезжал к ней узнать, все ли с ней в порядке, но такие визиты были недолгими.  На кладбище в пятницу одну свежую могилу из белого камня окружало множество черных пиджаков и платьев. Люди провожали своего товарища, друга, коллегу по работе в его последний путь. Над ними долго парила стая птиц, а грозное небо выражало свое недовольство. В этот день тучи нависли и над моим милым Флораном, однако тот больше не плакал. Он перестал показывать свое расстройство или свою печаль. Он начал бояться этих чувств. Однажды поздней ночью я случайно проснулась от дурного сна и увидела неспящего Фло, который неотрывно смотрел на меня. Тогда он промолвил лишь несколько фраз: - Только ты не уходи, иначе я не выдержу, - и обнял меня, пропевая одну из его грустных песен. Я не могла уйти от него. Мне казалось, что я искала этого человека всю свою жизнь, и в тот момент я вспомнила слова Мика: "Судьба готовит тебя к чему-то особенному". Вернуть его в ритм жизни помогал мюзикл и все участники, не считая меня. Когда Флоран начинал петь, он полностью погружался в оболочку темного Сальери, оставляя свои проблемы и принимая проблемы композитора. А я стояла ближе всех к Дову, чтобы мне было лучше слышно своего Сальери. Правда, другие думали, что я хотела больше общаться с продюсером. Микеле все еще имел ключ от моей квартиры и ключ от нашего секрета. Он ни разу не шутил на эту тему, только если мы были втроем на наших музыкальных вечерах. Итальянец бережно хранил тайну наших отношений, как итальянцы с трепетом хранят свою историю. Мы с Миком ходили к Солалю и познакомились с его очаровательной женой Карин и такими же очаровательными детишками. Карин заварила какой-то волшебный чай, от которого я не чувствовала усталости даже после десяти часов вечера, а дети подарили нам свои забавные рисунки. Весь вечер я грустила о моем дорогом Флоране, раньше такого чувства не было...   Затем был наш самый первый шоукейз. Мы весь месяц тщательно готовились к предстоящему выступлению с легкой дрожью в кончиках пальцев. Каждый волновался, но кто-то заметно скрывал это волнение, а кто-то принял это за обычное выступление перед родными. Я относилась к первой группе людей и жутко нервничала по этому поводу, но все прошло удивительно легко, и после выступление мы поехали праздновать нашу первую маленькую победу. Флоран весь вечер припоминал мне наш давний разговор о моих родителях и о моем беспечном обещании. И вот машина остановилась перед невысоким серым домишком за пределами Парижа. Тут ничего не поменялось... Лишь краска облупилась, а цветы, что так любила мама, и вовсе исчезли с перил и клумб, деревянные ставни оставались открыты, говоря о присуствии хозяев. - Флоран, я очень боюсь. Может, не стоит? - перед самым выходом сказала я, но француз был решителен. - Стоит, Маэва, стоит. Почему ты так не хочешь? - Я хочу! - Тогда вперед. Это были самые тяжелые шаги для меня. Я шла по каменной дорожке, оставляя позади черную машину, с боевым настроем внутри и нерешительностью снаружи. Интересно, они смотрели на меня из окна? Что, если мама не откроет дверь? Тогда было бы легче, я поняла бы, что не нужна им, и быстро умчалась бы из этого злосчастного места на всю свою жизнь. Но что, если открыли бы?.. Несколько мгновений - и я миновала белую лестницу. Слишком сильное прикосновение пальца к звонку, и я услышала топот да шорох. Дверь тут же открылась, и на пороге показалась та, с кем я ссорилась пять лет назад на этом самом пороге. Мама улыбалась, но как только подняла глаза на меня, ее руки, словно магниты, оказались у рта.   Она всегда была у меня красивой, красивой и осталась. Черные волосы были коротко пострижены, мягкие глаза пронзительно смотрели на меня, а скулы без всякой косметики были выразительны. Только морщинки и складки выдавали ее возраст. - Маэва? Я так рада тебя видеть! - она заключила меня в объятия, а я не была готова к такому исходу событий. Ее родные и нежные руки обвивали мою шею, не давая выбраться из теплого капкана. - Прости, прости меня за все. - Мама, - только смогла вымолвить я. Казалось, на голос начали противно наступать, поэтому он поник. Ее запах... Мама всегда пользовалась одними духами, с ароматом роз перед грозой. - Мы с отцом ждали тебя, - они ждали. Она проводила меня в дом бережно и волнительно взяв под руку.  - Смотри, кто у нас, - продолжила мама. - Наша Маэва пришла. Отец сидел в своем потертом оранжевом кресле с книгой в руке. Это было его любимым занятием - читать классиков в обеденный перерыв - и именно он пробудил во мне страсть к литературе. Папа неохотно оторвал свой взгляд со страниц и тут же замер так, как замерла у двери мама. Да, они постарели... Папа был старше мамы на семь лет, что раньше не так бросалось в глаза. Теперь уже седые волосы красовались на его голове, а в глазах отражалась вся его долгая жизнь.  - Неужели ты нас простила? - он медленно поднимался и кинулся меня обнимать. Я всегда была ближе к отцу. Он все свое время уделял только мне, пытаясь сделать мое детство счастливым и беззаботным. Я помню его бережный взгляд, когда тот кормил меня с ложечки или же провожал в институт. - Мы наговорили тебе столько плохих и грубых слов.   Я была радостно удивлена. Мои родители встретили меня, как встречают солдатов после долгой и томительной войны. Я услышала всхлипы мамы и сама начала плакать. Сколько дней и ночей я не могла уснуть, думая о их обиде на меня. Как я рыдала после тех отвратительных оскорблений. А сейчас это все упало со скалы в шумный плеск воды и разбилось на множество осколков. - Расскажи нам, как ты живешь, где работаешь? - они усадили меня на диван, все еще обнимая с двух сторон.   - Я все еще живу в старой квартире, на улице Эглиз, а не так давно прошла пробы в мюзикл. - И как же он называется? - недоверчиво спросил папа, немного ослабив объятия. - "Моцарт". Я буду играть его сестру. - Я так за тебя рада, - мне не хватало маминой поддержки. У нее было радостное настроение, которое она не пыталась скрыть, а вот папа заметно насторожился. - Кто ставит этот мюзикл? Мы их можем знать? - Помнишь, ты все время смотрел "Десять заповедей"? Вот Дов Аттья и у нас будет продюсером. Вчера было первое выступление с песнями, которое скоро покажут по телевизору, а сам спектакль назначен на сентябрь будущего года. - На который мы обязательно придем! - мама поцеловала меня в щечку, а отец все-таки расслабился.   - Появился ли у тебя молодой человек? Рассказывай нам все! - Да, появился. Его зовут Флоран, и он тоже участвует в мюзикле. - Пригласи его как-нибудь к нам в гости, - неожиданно для меня сказал папа. Я ожидала подобной реакции от мамы, потому что она все время стремилась познакомиться с каждым моим другом лично. Она не могла сидеть целыми днями дома готовить еду да убирать комнаты. - Он сейчас здесь, перед домом. Если хотите... - Хотим, конечно. Зови его сюда, а ты пока принеси кружки и сладости, - стала командовать мама, а нам с отцом только и оставалось, что слушаться ее. Машина все еще стояла перед уже не пугающим домом, а водитель всматривался в свой телефон, иногда дотрагиваясь до него пальцами. Я радостно выбежала из дома и также открыла дверь. - Пойдем, теперь моя очередь знакомить тебя с родителями. - Все обошлось? - я кивнула и тот тут же вышел из машины. - Они обрадовались?   - Да. Спасибо тебе, что заставил меня приехать сюда, - на это француз лишь нежно поцеловал меня в губы и, обняв за талию, проследовал за мной в дом.   В это время в гостиной папа с мамой уже ожидали наше прибытие, улыбаясь и держась вместе. - Познакомься. Это Мари, а это Стефан. - Очень приятно, я Флоран, - он поцеловал руку моей маме и пожал руку отца. - А нам-то как приятно. Присаживайтесь, пожалуйста, - все мамы хорошие хозяйки, и моя не исключение. Когда она готовила, то весь дом пропитывался ароматным запахом, и я с трепетом ждала, пока блюдо остынет. - Вы давно встречаетесь? - сразу начал папа, и все затихли, не смея перебивать его. - Месяц и две недели, но знаете, мне кажется, что уже лет пять. - Вы познакомились на пробах? - отец тихо отпивал чай, а мы с мамой знали, что он ведет серьезную беседу, в которую нам нет входа. - Не совсем. Мы узнали друг друга, когда праздновали наше вступление в труппу. - Флоран, почему вы ничего не берете? - как только была возможность вставить свое слово, очнулась мама. А я вспомнила, что перед приездом мы с ним наелись у себя дома. Я решила заесть свое волнение и попросила Фло поесть вместе со мной. - Спасибо большое, Мари, если можно, я только чаю попью. - Конечно-конечно. Дальше папа выяснял у Флорана буквально всё: где он родился, где он живет, почему уехал из Франции, почему же вернулся сюда, а мама все это спрашивала у меня. Ее интерес был намного сильнее отцовского, а речь намного живей. Под конец они оба попросили нас что-нибудь спеть и остались в огромном восторге. - Звони нам, дорогая, - папина сентиментальность проявлялась очень редко, поэтому каждый момент надо было запоминать. - Приезжайте еще! - крикнула мама, и мы уже у машины помахали на прощание. Я ехала домой в самом хорошем настроение. Огни ветреной девушки мягко касались лица, а приятная вечерняя музыка ветра путала мои волосы. - Я не думала, что они так встретят меня. - А я говорил тебе. - Помню. Фло, спасибо тебе большое, - и снова долгожданные поцелуи и легкие касания к телам друг друга.