Кидай вызов

      Колёса поезда мерно стучали по рельсам, нагоняя на немногочисленных пассажиров тоску. За окном мелькали родные сердцу, но многим уже приевшиеся просторы Украины. А в последние минуты всё чаще проносились густые заросли виноградников, подстёгивая Валентина хоть прямо сейчас, на ходу, выпрыгнуть из поезда и нырнуть в душистую зелень, к изумрудным и сапфировым ягодам. Он, со своим лучшим другом Германом, впервые сбежал из дома. Не из-за суровых или неадекватных родителей, только и мечтающих покалечить собственного ребёнка. У Вали были самые замечательные родители на свете. Отец в них с папой души не чаял, но порой так увлекался безграничной любовью, что вместо желаемого «лучше» получалось только хуже. Вот и сейчас, повстречав на работе какого-то иностранца, отец твёрдо уверился, что Вале необходимо стать его мужем. Причём мнением самого Вали отец поинтересоваться позабыл.       Иностранец был командировочный и в Украине задержаться планировал не дольше месяца — ровно такой срок, на который Валентин экстренно свалил в Херсон, изучать виноградники. Не то чтобы Валя избегал серьёзных отношений и свадеб в жизни, скорее это был маленький подростковый бунт, направленный на требование считаться с его мнением. И если по истечении месяца иностранец не уедет восвояси, оскорблённо задрав подбородок, омеге придётся покориться воле отца.       — Любовь украдёт у тебя истинность, а истинность украдёт любовь… — вклинился в мысли Валентина посторонний голос, заставив обернуться на источник и обнаружить в нём тощего омегу солидного возраста, одетого в яркие тряпки и увешанного всяческими амулетами и чётками.       — Шо? — вид омеги Валю не смутил: на нём самом — потёртые, в некоторых местах уже размахрившиеся джинсы, которые он собственноручно укоротил до бриджей, не обременяя себя подшивкой краёв; молочного цвета футболка без рукава со знаком «вечного мира». На голове красовались отросшие до плеч волосы с подкрашенными в светлый концами и яркая цветастая шапка в стиле хиппи. Шею аналогично видуну¹ украшали всевозможные чётки.       — Альфы любят тебя, мой мальчик, — словно получив разрешение, вдохновлённо продолжил омега. — И ты будешь счастлив с любым, но один… о, я вижу, что только он один станет для тебя спасительным воздухом, самóй твоей жизнью. Он рядом. Я чувствую, — видимо, увлёкшись, омега перешёл на шёпот, невидящим взглядом высматривая что-то в углу и соответствующе жестикулируя. — Даже ближе, чем ты думаешь… Позолоти ручку, дорогой.       Слащавая улыбочка растянулась на губах видуна, продемонстрировав золотой зуб. Язык у Вали с рождения был подвешен, и он уже собирался поделиться с омегой талантом, но его опередил вернувшийся в купе Герман, вложивший в протянутую руку двадцать долларов и от души проводивший видуна пинком, балансируя с зажатыми в руке двумя стаканами кофе.       — Да, да, да, молодец, вали отсюда, не нарушай наш интим, — справившись с незваным гостем, Герман внедрился в их с Валентином несколько квадратных метров и протянул один стакан с напитком другу, сияя глазами. — Ты видел это?! Он тебе истинного нагадал? Кру-у-уто!       — Двадцать долларов? — в свою очередь с насмешкой переспросил Валя, намекая, что друг детства как-то уж слишком расщедрился, хотя экономия и Герман — с пелёнок два понятия, совершенно не совместимые. - И шо ты такой богатый, шо мне мимо?       — Он мне олигарха нагадал! — простодушно отмахнулся друг. — Что какая-то жалкая двадцатка в сравнении с моими будущими миллионами?.. Миллиардами!!! — поправился Герман, чуть приподняв руки к потолку и мечтательно пошевелив пальцами, кажется, уже наяву ощущая, как с неба падают бриллианты.       — Та с твоими новыми плавками, делающими прекрасный вид на заднюю панораму, не только олигархи, ни один альфа не сможет пройти, не сломав себе гланды, — посмеялся в ответ Валентин.       — Дурак ты, Валюха, — отозвался лучший друг. — Тебе отец солидного иностранца подогнал, красавца, истинного, а ты в буквальном смысле — в кусты.       — Ой, да нихто и не говорил, шо он мне тут истинный, — откинулся назад Валя, отвернувшись к окну и наслаждаясь редкими теперь видами плантаций. — Я в глаза не имел его видеть в одной Одессе.       — В том-то и дело! — со знающим видом заметил Герман. — С альфами надо знакомиться, а не скрываться от них в своих джунглях. А то так и замуж не выйдешь.       — Та я тебя умоляю, Герман! — шутливо возмутился Валентин. — Я ещё слишком молод, чтобы торговать свои годы за вонючие носки и половник в кухне!.. Ну, если только этот потенциальный «муж» привезёт мне Раффлезию в горшочке…       Цветы Валя обожал и боготворил, мечтая создать собственную оранжерею и сделать её восьмым чудом света, наполнив самыми редкими, экзотическими и невероятными растениями. Но пока мечта ограничивалась пределами всего лишь его комнаты, с возрастом превратившейся в малое подобие джунглей. Папа увлечения сына снисходительно терпел, а вот отец уже с пятнадцати лет стремился как можно быстрее отдать Валю в мужья и перекинуть проблему с больной головы на здоровую. Жить среди зарослей кокоса, бананов и бамбука Велору Белозирному, отцу Вали, совсем не хотелось: порой среди благоухающих и безобидных «фиалок» попадались очень даже ядовитые и смердящие экземпляры.       Внешность Валентина тоже можно было определить словом «экзотический». Чуть смуглая кожа и шоколадного цвета волосы выделяли его даже среди родственников. От рождения омега обладал одному ему присущей грацией и неимоверным обаянием, сравнимым разве что с притяжением Земли. Герман же, взяв за основу образ самого Мерлина Монро, стремился сделаться как можно белее. Увлекающийся диетами, он был абсолютным скелетом, обтянутым кожей. А на голове забавно топорщились в модной стрижке и укладке осветлённые волосы. В отличие от цветочного пристрастия Вали, Герман со школьной скамьи вместо книжек листал журналы «Форбс» и был твёрдо уверен, что станет мужем одного из лиц с глянцевых страниц и надрывать спину работой ему не придётся. К слову, любого вида работу Герман вообще не признавал, как и работа его.       Поезд плавно остановился на переполненной туристами станции. Несмотря на обступившую его толпу, рвущуюся занять места на поезде, Валентин вдохнул южный воздух полной грудью, жмурясь на солнышке. Только он, виноградники и чудный пляж на целый месяц. Конечно, когда они найдут место ночлега, нужно будет позвонить родителям, чтобы не беспокоились. Но пока Валентин хотел просто наслаждаться ударившей в голову независимостью.       — Саныч! Саныч! — пробиваясь сквозь толпу, из приятных грёз Валю вырвал какой-то неуклюжий альфа, лица которого омега не разглядел за растрёпанными густыми кудрями. Альфа бросил торопливое: «Ой, извините!» — оглянувшись лишь на миг, чтобы показать, что обращается он всё-таки к Вале, и снова нырнул в толпу, призывая к ответу неведомого «Саныча». Вале почему-то вдруг стало жалко несчастного потерявшегося человека, и он решил помочь, набрал в лёгкие побольше воздуха:       — Саныч!!! Са-аныч!!! Та шо ты всю горилку попрятал, шо твой баран её найти не может?       Замерли все, вперив взоры в Валентина и сделав его центром внимания. С любопытством смотрели из окон поезда и вокруг, даже кондуктор забыл о своих обязанностях, пожелав увидеть таинственного Саныча. Жаль, определить его среди такого количества народу было невозможно, зато Валя смог разглядеть вытянутое от шока лицо кучерявого альфы, остановившегося в нескольких шагах от него и забывшего, куда шёл. Довольный оказанной неоценимой помощью, Валя улыбался во всё лицо, отвечая взглядом.       — Простите его, я его из дурдома привёз! — подоспел Герман, подцепив Валю под локоть и потянув за собой. — Да вы не волнуйтесь, он не буйный.       Толпа быстро потеряла к одесситу всякий интерес, кто-то хихикал в кулак, загружаясь на поезд. Наконец, херсонская станция опустела. Из поля зрения исчез даже кудрявый альфа — наверное, нашёл своего Саныча и понёс его чемоданы в гостиничный номер. Чего нельзя было сказать о Германе. Только сейчас Овражек сообразил, что на станцию Одессы он прибыл на машине отца, который и помог ему погрузить багаж, а в Херсоне его встретить абсолютно некому. И благодаря лучшему другу все альфы разбежались, а три огромных сумки остались на его хрупких плечах. Понятно стало, почему Валя ограничился всего лишь одной, набитой, как он выразился, самым необходимым…       — Саныч! — Арсений Сидоров, высокий зеленоглазый альфа, брюнет с вьющимися до плеч кудрями, поравнялся с другом, Власовым Александром, когда тот уже выбрал зазывалу, сдающего гостиничные номера и квартиры. — Саныч, говорю тебе, это афера! Ничего не получится! Нас сразу раскусят!       — Сеня, ты на кого учишься? — повернулся к нему Саша. — На рекламщика? Вот и рекламь! Остальное я беру на себя.       Не дожидаясь, пока мозг Сидорова выдаст очередной довод против, Власов вновь повернулся к зазывале, благо бете, и расплылся в чудесной улыбке, очаровывая ясными антрацитовыми глазами. Верхнюю пуговицу белоснежной рубашки он расстегнул заранее — знал, что слабая половина человечества видит в этом некие шарм и сексуальность. Красота и секс — грозное оружие, которыми нужно уметь пользоваться особенно на курортах и без денег.       — Номер на двоих, пожалуйста, — бархатным голосом попросил Александр, изъяв из кошелька всю наличку и демонстрируя бете, что деньгами не обидит.       Рыбка на крючок села сразу: отсчитав от нужной суммы половину, бета предложил проводить и пошёл вперёд, многозначительно вильнув бёдрами, к полному изумлению Арсения.       — Он же… — заикнулся было Сидоров, но Александр вовремя оборвал его, шикнув и с улыбкой наблюдая за удаляющимся кошачьей походкой бетой. Что себе нафантазировал херсонец, их волновать не должно. Саша же не обещал ему интимных ночей и сумму за жильё предлагал полную. Скидку в пятьдесят процентов сделал уже сам бета. — Саныч, ты…       — Чего ты там найти не можешь? — снова перебил друга Саша, полуобернувшись. — Горилку?       Догадался Сеня, что он не судьбой означенного продукта интересуется и даже не его местонахождением, уже когда Александр рассмеялся, последовав за бетой. Лучший друг призрачно подтвердил назначенный Сене одесским омегой статус барана. За что Арсений, конечно, должен был непременно обидеться, но при горячем ещё воспоминании об экзотическом красавце в цветастой шапочке сердце, наоборот, забилось чаще, разгоняя кровь. В отличие от Александра, перед любым омегой Сеня всегда робел, считая их слишком хрупкими и нежными и боясь неосторожным словом сломать их тоненький стебелёк. Было ужасно жаль, что, скорее всего, этого омегу он больше не увидит, а Саша не позволил толком запечатлеть его образ в памяти, утянув Сеню из толпы за собой.       В Херсоне Саша оказался ради цели добиться первых инвестиций в свою не существующую ещё винодельческую компанию. Проблема заключалась в том, что у Александра Александровича Власова, на данный момент студента четвёртого курса, не было ни копейки за душой, за исключением тех немногочисленных рублей, скопленных со стипендии за годы обучения. Также не было и поручителя, кроме Сени, такого же студента, как и он сам. Родители не могли похвастать устойчивым материальным положением и берегли каждую копеечку, собирая сыну на свадьбу и на единственное в своей жизни путешествие в горы на турбазу. Саша же, подбадриваемый собственным энтузиазмом и красивой, фальшивой презентацией Сени, рассчитывал разбогатеть уже в ближайшие полтора года, чтобы суметь обеспечить родителей всем необходимым и как минимум исполнить их мечту. Ради этого он был готов на всё, даже обмануть толстые карманы.       Предоставленная альфам комната оказалась просторной и солнечной, с двумя односпальными кроватями (бета был предусмотрителен), необходимой мебелью, телевизором, оснащённой душевой и даже вазой с фруктами. Особенно Сашу порадовали огромные окна и выход на задний двор, где располагалась кухня. Пока Власов осматривал размещённый в центре двора мангал, бета весь исстрелялся глазками, как Сеня понял, ожидая приглашения провести вечер вместе. Но вместо этого, оставив, наконец, мангал в покое, Власов аккуратно приобнял мельтешащего хозяина гостиницы за плечи и деликатно выставил за дверь, ляпнув что-то про то, что им с Сеней общество такой красоты, конечно, приятно, но сейчас они очень устали и хотят побыть вдвоём, чтобы обсудить строго конфиденциальную информацию.       — И как тебе это удаётся? — проследив всю картину, поинтересовался Сидоров, в душе тихонько завидуя лучшему другу. Если бы Саша увидел того омегу с одесским акцентом, то тот наверняка оказался бы в постели Власова.       — Ловкость феромонов и никакого мошенничества, — с улыбкой подмигнул в ответ Александр, затем, завалившись на выбранную кровать, снял с телефона трубку и набрал на диске номер Дамира Семёновича Грицко, его беспроигрышного билетика в безбедное будущее.       Ноги горели жутко, норовя отказать нерадивому владельцу насовсем. Солнце жалило осой, выжимая из нагруженного тела обильную испарину и вызывая желание как можно быстрее оказаться под освежающим душем. Живот стянуло от натуги, и не привыкший к таким нагрузкам Герман боялся получить грыжу. Валя сжалился и взял одну сумку, но этого всё равно было мало. Слишком уж приучился Овражек, что за него работают другие. Благо Валя решил пойти ради него на жертвы и выбрал в качестве места дислокации ближайшую гостиницу.       — Ну и где он, мой олигарх, который будет возить меня на дорогущей иномарке?! — причитал Герман, останавливаясь через каждые три шага и ощутимо затормаживая передвижение. — Где справедливость в этой жизни? Даже видунам верить нельзя!       — Я таки считаю, шо тут как раз всё справедливо. На тебя в труде можно смотреть вечно, — поделился впечатлениями Валентин, ступая во двор гостиничного комплекса и полуоборачиваясь к другу.       Навстречу, только что сдавший номер двум молодым альфам, вышел бета, на ходу идентифицируя очередных гостей холодным взглядом. В другой раз он непременно был бы более вежлив, но сейчас жутко хотел угодить в объятия к светловолосому ясноглазому красавцу, что ненавязчиво выпроводил его из номера, а явившиеся омеги могли испортить всю малину. Особенно один, слишком экзотический и слишком улыбчивый. Омега до кончиков волос. Чувствовалось в нём что-то такое, что делало его сильным, неуязвимым противником. Из-за философии их физического строения а-ля «ни рыба, ни мясо», бетам приходилось слишком тяжело в этом мире, и популяция их ежегодно сокращалась стремительными темпами. Некоторые папы-омеги даже сознательно отказывались от своих детей-бет, отдавая в детдом, продавая за границу и избавляясь прочими ужасными методами.       — Мест нет, — лаконично оборвал веселье друзей-омег остановившийся в нескольких шагах хозяин комплекса.       — Та нам и гамак подойдёт, милый, а то у ишака щас ноги обсыплются, — бодро отозвался Валя.       — Валик, говори за себя, не то ближайшие двадцать лет мне будешь сало солить, — тут же парировал Герман, пропустив «ишака» мимо ушей. Красноречиво бросив сумки, подобрался и вперился высокомерным взглядом в бету. — Деточка, ты хоть знаешь, кто я такой? — получив в ответ скептически выгнутую бровь и сморщенный нос, Герман счёл реакцию более-менее подходящей для давно изученной схемы. — Я муж Кравцова! Слышал о таком? Это самый влиятельный…       — Подожжи, подожжи, — оборвал разошедшегося друга Валентин и, изъяв из кошелька приличную сумму, с жемчужной улыбкой протянул хозяину гостиничного комплекса. — Комната на двоих подойдёт.       Бета сдался, но только после обещания Вали, что он проведёт с ним вечер шашлыков, если бета того захочет. Портить свой желудок чужими кулинарными изысками Валентин не любил, но согласился с условием, что готовить будет он сам. Оживившегося Германа бета пресёк, напомнив, что на свидании третий лишний. Зато омеги получили шикарный номер на втором этаже, с видом и выходом на задний двор, а Герман уже через пятнадцать минут оказался в столь желанном душе. Освежившись под тёплыми струями, Овражек закутался в белый халат, накрутил на голове чалму из полотенца и, прошлёпав по полу босыми мокрыми ногами, с блаженством свалился на кровать.       — Таки зря ты мне не дал его обработать, — с лёгким сожалением заговорил друг, глянув на стоявшего на балконе Валю. — Глядишь, номер дешевле бы обошёлся… Кстати, откуда у тебя такие деньжищи?       — Герман, мужьями таки будешь потом разбрасываться, когда они твою шкурку оценят и мех сделают не только под мышками, — отозвался Валентин, наслаждаясь тёплым воздухом, ласкающим лицо. — А гроши мне папа дал, знал, шо сбегу.       — И всё же стал бы ты его мужем, — закинув руки под голову, посоветовал Герман. — Твой отец дурного не посоветует. Коль уж говорит, что у вас с ним запахи идентичные, может, в самом деле твой истинный, а?       — Запах здесь невероятный, — поделился Валентин, ухватившись за одно слово и ненавязчиво меняя тему. — Так бы и остался…       В Херсон на виноградники Валя Белозирный мечтал съездить давно — здесь был самый лучший и подходящий материал для изучения сортов винограда. И как раз завтра будет проводиться первая экскурсия по плантациям. Сюда уже наверняка слетелись виноделы со всего мира. Может, даже удастся встретить какого-нибудь владельца хоть маленькой экосистемы. Завести с ним дружбу, поделиться опытом. Но сейчас Валю манил приятный аромат с ноткой винограда, подхваченный тёплым летним ветерком и усиленный окутавшей город бархатной ночью.       Под балконом, выйдя за пределы своего пристанища, стоял Саша, подобно Валентину вглядываясь в тёмную даль в предвкушении самого значимого дня в его жизни. Готовился к завтрашней встрече с Дамиром Семёновичем Грицко, залогом большого будущего его будущей компании, и гнал от себя волнения и страхи. Прислушивающегося к запаху, его голову так же не покидала мысль, что он хотел бы здесь остаться.