four.
1 июня 2014 г., 19:31
Находясь здесь около двух дней, я могла сказать, что это место определённо не было таким идеальным, как казалось с первого взгляда. Внешняя часть заведения была действительно приятной для времяпровождения, но атмосфера внутри была противной: больные казались мне настоящими психами, не знаю, что они делали с ними и чем лечили их, но они были чересчур спокойными, и, как мне показалось, у них была какая-то боязнь. Если с кем-то я пыталась заговорить, они оглядывали меня с ног до головы, а потом отворачивались и уходили.
Мне даже начинало казаться, что они не перестали принимать героин – они ходили и выглядели так, как типичные наркозависимые после принятия очередной дозы. Каждое утро, обед и вечер – мне приносят целый поднос с таблетками и различными лекарствами, которые я должна принять. Вначале, я соглашалась, думая, что это поможет мне перебороть ломку, но после двух дней я поняла, что они никак не воздействовали на мой организм.
Был небольшой срок после последнего принятия нужной дозировки порошка, и постепенно воспламеняющуюся боль я могла терпеть. Я пила двойную дозу предназначенных таблеток, будучи наблюдаемой тем присматривающим парнем, Гарри. После нашего диалога он не произнёс ни единого слова, и мне, на самом деле, было скучно. Каждый раз, когда я говорила ему какие-нибудь шутки в его сторону – он лишь усмехался, и молча выходил из комнаты.
Меня оскорбляло такое игнорирование, но он был не единственным, с кем я пыталась заговорить. Возможно, им запрещалось разговаривать со своими пациентами, но другие меня также не замечали, так же, как и не замечали моего желания подружиться. И тогда я решила, что буду потопать в глубоком одиночестве, оставшись наедине с моей убивающей ломкой.
Сейчас шёл двенадцатый час, и скоро должен прийти Гарри, чтобы отпереть меня из этой камеры заключения и провести до столовой комнаты. Еда здесь была не особо впечатлительна, но явно лучше, чем уличная. В холодильнике нашей квартире всегда было несколько лимонов и пару бутылок с водой, если не считать покрывшиеся плесенью столетний кусок сыра. Обычно, еду я тащила из небольших магазинов, в супермаркетах я воровать боялась после случая, когда нас с Эмметом поймали за воровством. Бывало, что иногда я ела в забегаловках не расплатившись, а теперь, когда моя внешность начала подобать настоящему наркоману – рабочие небольших кафе даже не пускали меня внутрь.
Когда в двери раздался щелчок, и она со скрипом приоткрылась, я оперлась на локти, лежа на маленькой кровати. Гарри без единой эмоции зашёл вовнутрь и одарил меня недоумённым взглядом. Я ждала, пока он, наконец, скажет, чтобы я встала и шла обедать, потому что его молчание меня раздражало со дня, когда я поняла, что меня все игнорируют. Я вскинула брови, ожидая, когда он откроет рот.
– Можешь ты встанешь? – он вопросительно обратился ко мне.
– Неужели за два дня ты научился разговаривать? А я думала, ты всегда будешь игнорировать меня. – Я посмотрела на него, наблюдая за его реакцией на мой сарказм.
– Я не игнорирую тебя, просто у меня нет желания общаться с пациентами. – Он прояснил, и я нахмурила свои брови.
– Это было грубо с твоей стороны говорить мне такое. – Я встала с кровати, и пошла к двери.
– Ничего личного, Фрэнсис. – Он произнёс после того, как мы покинули мою комнату.
Проходя коридор, где было видно таких же наркоманов, как и я, сопровождающихся другими сотрудниками. Насколько я знала, то Гарри мог выбрать любого другого пациента: их не заставляли обслуживать одного единственного лечащегося, но, видимо, раз он три раза на весь день приходил ко мне – значит, он так захотел.
Наконец, добравшись до столовой, где уже сидели и другие. Некоторые были компаниями, а некоторые, такие как я – ели в одиночку. Я подошла к столу приёма порции, и мне сунули глубокую тарелку какого-то супа. Запах у него был вполне приемлемым, а вот на вкус он оказался ужасен. Я отодвинула тарелку от себя и начала наблюдать за людьми вокруг. Облокотившись на свои локти, я поддерживала ладонью своё лицо, поворачивая голову в разные стороны.
Я пыталась найти Гарри, но его нигде не было поблизости. Мне надоело сидеть в окружении таких же, как и я, только немного сумасшедшее. Видимо, я пришла не вовремя: все пациенты распределились по группам, как это было в детском доме, и то, как я была игнорирована ими – создавали во мне знакомое чувство. Это жутко напоминало мне проведённые дни в интернате, только в этот раз я не буду подстраиваться под их требования.
В моей голове была буря воспоминаний из прошлого, и я вовсе не заметила, как ко мне присел парень, которого я не замечала здесь раньше. У него были светлого оттенка волосы, серого цвета глаза и в его ушах были небольшие тоннели. Он одарил меня кокетливым взглядом, после чего заговорил:
– Не хочешь пошныряться?
– Что? – я спросила, приподнимая брови. Он действительно только что мне предложил принять наркоты?
– Ну, шнырнуться. Я знаю, где здесь есть заначка небольшого количества героина. Ты как? – он предложил, и я отрицательно покачала головой.
– Разве эта больница не рассчитана на то, чтобы отказаться от него? – я спросила у парня.
– Думаю, сотрудники знают, просто не придают этому значения, – он сказал, после чего встал. – Раз не хочешь, молчи и не вздумай сказать кому, поняла?
Кивнув, я отвернулась от него, после чего он ушёл. Я была поражена тому, что на территории лечебницы против наркотиков пациенты свободно принимали героин здесь. Тогда в чём был смысл быть здесь? Я начинала подозревать, что сотрудникам, мягко говоря, всё равно на некоторых, кто проходил терапию, но мысль о том, что здесь у любого можно было достать порошок – пугала меня, и страстно манила.
«Нет» - говорила я себе. Моё присутствие здесь было ради моего блага и желания вылечить себя от пристрастия к наркотикам. Рабочие знали, что пациенты до сих пор принимают разного вида наркотики, и при этом даже не стараются предпринять что-нибудь. Такая перспектива меня не радовала, и факт, что моя героиновая зависимость не оставит меня – создавало неприятное ощущение внизу живота.
Я ждала окончания приёма пищи, размышляя и планируя, что можно предпринять. Такое соблазнение будет мне не по зубам, если через несколько дней я почувствую, как мои вены требуют иглу. Я буду неспособна сдержать себя, а если препараты и вправду не влияют на мой организм, чтобы подавить желание, тогда я – лишь могла отсчитывать часы до душераздирающей боли.
Когда в помещение зашла миссис Петерсон, и оповестила об окончании обеда, я облегчённо вздохнула и встала с места. Не знаю как, но передо мной появился Гарри и, кинув мне непонятный взгляд, пошёл вперёд. Нехотя, я последовала за ним. Наблюдая за его спиной, я пыталась заговорить с ним, спросить, знает ли он что-нибудь о наличие героина в больнице. Но тогда он подумает, что я пытаюсь достать порошка себе и разозлился бы.
Когда мы зашли в комнату, он развернулся, чтобы уйти, но я перегородила ему проход и заперла дверь. Он в замешательстве покосился на меня, на что я лишь скрестила руки на груди и посмотрела на него испепеляющим взглядом. Он не понимал причину моей злости, и продолжал смотреть на меня недоумённым взглядом.
– В чём проблема? Отойди. – Нахмурив брови, проговорил он, и снова сделал попытку пройти, но я поставила руку вперёд и коснулась его груди. Под моими хрупкими руками, его грудь казалось невероятно твёрдой и мускулистой, и я посмотрела на свою руку, прежде чем убрать её.
– Я всё ещё не понимаю, почему ты так холодно относишься ко мне. Мог бы хотя бы «привет» говорить, прежде чем посмотреть на меня, как на психически-неуравновешенную идиотку и без единого слова выводить меня из комнаты. – Я сказала ему напрямую, что думала, а он лишь издал смешок на моё обращение.
– Я отношусь к тебе так, как должны относиться присматривающие к своим пациентам. – Он кивнул, как будто насмехался надо мной.
– Немного дружелюбия тебе не помешало бы.
– А тебе не помешало бы больше серьёзности и меньше настойчивости. – Сказал он, и, обхватив меня за плечи обеими руками, отодвинул, чтобы выйти из комнаты.
– Тогда зачем каждый раз ты обслуживаешь именно меня? – вопрос вылетел из моего рта, прежде чем я уловила суть своего вопроса. – Я знаю, как вы работаете. Тебя не приставляли ко мне, ты сам приходишь ко мне снова и снова. – Он остановился, не поворачивая голову, словно вслушиваясь в мои слова и обдумывая сказанное. Гарри молча вышел из комнаты, закрыв дверь, и я могла слышать звук его ступней, отдаляющихся подальше от моей палаты.
Вздохнув, я подошла к окну и раскрыла его. Вдыхая свежий воздух, я смотрела на объёмный участок, который так впечатлил меня в первый день. Гарри был странным, очень странным. Насколько я знала, он должен был поддерживать общение со мной, чтобы знать мои замыслы и моё самочувствие, в случае чего предоставить мне нужные лекарства и поддержку. Но он даже не мог сказать мне «привет», а о построенном диалоге я даже не задумывалась.
***
К моему удивлению, вечером, чтобы забрать меня на ужин, за мной пришёл не Гарри, а другая присматривающая. Она была полной противоположностью Гарри. Зайдя в комнату, его первым вопросом был о моём самочувствии и настроение. Солгав, что всё в порядке, я последовала за неё в столовую. Ужин, в отличие от обеда – был вкусным. Нам дали гречневую кашу и небольшую порцию овощного салата. Когда я справилась со своей порцией, я принялась к повседневному для меня занятию – рассматривать, чем занимаются окружающие. Я заметила того блондина, который предложил мне героин и меня посетило знакомое мне чувство тревоги. Я быстро отвела взгляд и стала смотреть в другое направление. Я откинулась на спинку стула, скрещивая руки, и заправив волосы за ухо, я посмотрела в левую сторону от меня, в угле которой стоял Гарри, опираясь о стену и пристально наблюдая за мной. Встретившись с его взглядом, я съежилась от того, каким холодным он был. Заметив мой взгляд, он отвернулся, отчего последовал мой хмурый взгляд. Его поведение начинало раздражать, и мне хотелось подойти к нему и сказать все ругательства, которые имелись в моём словарном запасе. Когда оповестили, что ужин окончен, я, отведя взгляд от парня, стала искать девушку, которая привела меня сюда. Через несколько секунд она подбежала ко мне, и отвела в мою комнату. Я шла, пытаясь найти Гарри в толпе, но не нашла. Возможно, вышел через другой вход или уже успел уйти. Когда меня оставили в моей комнате и заперли её, я вновь открыла окно и начала дышать вечерним свежим воздухом и любуясь закатом. Со второго этажа его было видно не так отчётливо, как с верхних этажей, но я любовалась тем, чем могла. Дверь в мою комнату со скрипом открылась, и я повернула голову, думая, что это была так девушка, которая проводила меня к ужину. Она, должно быть, принесла мне лекарства. Мой взгляд встретился с взглядом брюнета, и я недовольно нахмурила брови на его появление. – И с чего вдруг ты заявился сюда? – я решила не быть вежливой с ним, так как он невероятно взбесил меня за сегодняшний день. – С чего ты взяла, что имеешь право так разговаривать со мной? Я принёс тебе твои лекарства. – Первые пару дней я пыталась быть дружелюбной и завязать общение с тобой – ты обозвал меня настырной и несерьезной. Теперь, когда я стала более серьезной, ты судишь меня за то, что я обращаюсь к тебе так, как считаю нужным. – Мой ответ ввёл его в заблуждение, и он промолчал пару минут, прежде чем заговорить: – Ты не должна быть грубой. Я, вообще-то, ещё пришёл сюда, чтобы извиниться. – Я открыла рот от удивления. – Правда? Хорошо, попробуй. – Я приподняла брови. – И… извини. Я пытался игнорировать тебя, и всё время уходил от разговора. Просто… просто ты напоминаешь мне кое-кого, поэтому я и приходил, чтобы смотреть и на тебя. Не знаю, зачем я это делаю. – Напоминаю тебе… кого? – я поинтересовалась. – Это неважно. Я извинился, поэтому больше не отвечай мне сарказмом. – Ладно, забей. – Ответив парню, я повернулась к своей кровати и легла на неё, смотря на кудрявого. Он ещё немного потоптался на месте, после чего вспомнил, зачем пришёл и протянул мне лекарства. – Я не буду их принимать. – Я отрезала, наблюдая за недоумённой реакцией парня. – Я же извинился… – он начал, но я прервала его. – Не в тебе дело, Гарри. Эти таблетки не помогают мне. Он опешил от моих слов, и несколько минут стоял молча, перед тем как поставить поднос на тумбу, и сесть на кровати у моих ног. Я собиралась сострить как-нибудь по этому поводу, но придержала коней, чтобы вновь не ругаться с ним. – Ты должна принять их. Я здесь для того, чтобы проверить это, – он шепотом проговорил. – Возможно, они подействуют позже, но они обязательно должны помочь тебе. – За все дни пребывания здесь, моя жажда усиливалась с каждым днём, – мой голос был тихим, и я задумалась о предстоящем дне, когда боль будет рвать моё тело. – Если они подействуют, как ты говоришь, Гарри, то всё будет в порядке. Но если нет – будут последствия. Ты, видимо, не знаешь, как это – чувствовать ломку. – Знаю. – Отрезал он, и мне показалось, что я ослышалась. – Что? – я переспросила, чтобы убедиться в том, что он сказал. – Ничего. Прими таблетки и я уйду, чтобы ты могла поспать. Вздохнув, я поджала ноги, приняв сидячее положение на кровати, и потянулась к пилюлям. Я взяла в руку пустой стакан и, покрутив им перед носом Гарри, я приподняла брови. Он взял стакан из моих рук, и подошёл к раковине, чтобы набрать воды. Странно, я и не знала, что вода из-под крана здесь была питьевая. Стакан с водой был протянут мне, и я взяла его, почувствовав, как наши пальцы соприкоснулись. Для меня этого не имело особого значения, но Гарри, кажется, был немного потерян. Он говорил, что я напоминаю ему кого-то. Возможно кого-то, кто был его дорог, поэтому он так реагирует в моём присутствии. Я бы сказала, что он скромный, но диалог он вёл вполне адекватно, не учитывая то, что в основном мы несерьезно ругались. Положив таблетку в рот и запив холодной водой, я из-подо лба наблюдала за Гарри, который кивнул мне и, попрощавшись, вышел из моей палаты. И всё же, в этом парне было что-то скрытное. Надеюсь, со временем, я узнаю все его скрытые стороны, которые он так старательно прячет.
