Ах, этот город Сочи...

Цветочная церемония завершилась, и Юзуру Ханю направился к раздевалке. На пути ему встречалось множество людей, которые поздравляли, стремились взять интервью или просто улыбались. Наконец, он дошел до места назначения, где можно было отдохнуть от чужих глаз. Войдя, Ханю обнаружил в комнате переодевавшегося Хавьера. Тот обернулся на звук открывшейся двери и выдавил из себя некое подобие улыбки. Сказать по правде, эйфория, которую японец почувствовал, поднявшись на пьедестал, постепенно начала проходить, уступая место грусти и недовольству самим собой. Он кивнул Хавьеру и подошел к своему шкафчику. Так, не говоря ни слова, они и переоделись в спортивную форму. Но на выходе испанец решил нарушить молчание. - Слушай, Юзу. Я сейчас расстроен из-за того, что не смог достичь своей мечты и из-за глупой ошибки лишился медали. И я злюсь на самого себя. Но это не значит, что я не рад твоей победе или что мне все равно. Мне далеко не все равно, ты молодец и ты заслуживаешь чемпионства, - закончил испанец, искренне улыбнувшись. - Хави, я понимаю. Я хочу, чтобы ты знал: несмотря на золотую медаль, я расстроен. И не только из-за своего плохого катания. Я тоже хотел, чтобы ты был на пьедестале. Ты должен был стоять там… Это было бы идеально. И правильно. - Спасибо, Юзу, - Хавьер похлопал друга по плечу, - ты знаешь, я ведь снова оказался в шаге от него, снова за ним, только вот на этот раз мы рядом не стояли. Юзуру почувствовал, как тягучее и болезненное чувство сожаления возникло в его груди. Он знал, о какой мечте ранее говорил Фернандез. И знал, как сильно Хавьер хотел ее осуществить. - Хавьер, я… - Ничего не говори, Юзу. Видно, это судьба. Пойдем. – Ханю со вздохом обнял товарища, тем самым высказывая тому свое участие; испанец с благодарностью обнял того в ответ. Покинув раздевалку, парни решили найти тренера. Пройдя по длинному коридору, они зашли в небольшое помещение. Людей в нем было мало, что странно - не было журналистов. Несколько спортсменов, их тренеры и агенты. Но привлекло внимание юношей другое – в дальнем углу стоял Патрик Чан, еще в костюме для выступления, рядом с ним два его тренера, а напротив - Брайан Орсер. Он что-то говорил Патрику, и вечно улыбающееся лицо канадца принимало совсем иное выражение. Что и говорить - ни Хавьер, ни Юзуру никогда таким его не видели. Казалось, что он еле сдерживает слезы. Секунду спустя Орсер притянул к себе Патрика и по-отечески обнял, а тот, вцепившись в него, все-таки заплакал. Кэти Джонсон с сочувствием погладила подопечного по спине. Брайан продолжал что-то говорить уткнувшемуся в его плечо молодому человеку, который начал уже успокаиваться. Ханю и Фернандез удивленно переглянулись. Похоже, что Орсер их заметил, потому что поспешил попрощаться с Чаном, напоследок ободряюще потрепав того по щеке. «Спасибо, Брайан» - это то, что Юзуру прочел по губам канадца. Тренер подошел к своим ученикам и одарил их неизменной доброй и такой родной улыбкой. - Ну как дела, парни? Искали меня? Пойдемте, - разворачивая к выходу немного шокированных спортсменов, настаивал Брайан. – Давайте, давайте, что встали, как вкопанные. Особенно ты, Юзуру, очнись! - Д… да, простите, тренер. - Все нормально, пойдем. – Выйдя из комнаты, они направились в номер Брайана, чтобы по традиции обсудить свое катание. Хавьер, кажется, справился с удивлением и успел забыть о сцене, свидетелями которой стали фигуристы. Он живо отвечал на вопросы тренера, кивал, и вообще казался полностью вовлеченным в разговор. У Юзуру же не выходило из головы то, что он увидел. Почему тренер обнял Патрика как родного сына? Что он ему сказал? Почему Патрик плакал? Эти вопросы крутились у него в голове, но спросить об этом у тренера Ханю бы не решился, а у Чана тем более. - Юзуру, ты слушаешь? – с укоризной спросил Орсер. - Простите, тренер, я, кажется, снова забыл английский, - глупо улыбнувшись, ответил японец, чем вызвал смех у собеседников. - Ну даешь, Юзу! – хихикнул Хавьер. - Ладно, оставим его, Хави, как считаешь? Заслужил он отдых? – Орсер хитро посмотрел на своих учеников. Юзуру умоляюще глянул на Фернандеза. - Ну-у, учитывая, что он два раза упал… - Хави! - Ладно, ладно, Юзу. Я же говорил, что ты молодец. Тебе и правда надо отдохнуть. Принять душ, поспать. А завтра утром соберемся и поговорим за завтраком. Да, сэр? - Отличная идея, Хавьер, - Орсер потрепал испанца по голове, - в таком случае вы оба свободны. Отдыхайте. Когда дверь номера Орсера закрылась, Юзуру набросился на Фернандеза с вопросами. - Ты видел? Как ты думаешь, что он сказал? Почему Патрик плакал? Хавьер оттащил всполошившегося юношу подальше от номера Брайана. - Юзу, Юзу, угомонись, забудь, что видел, с кем не бывает, в конце концов… - Но это же Патрик! Испанец обреченно вздохнул. - Ну да, Патрик. Вечно улыбающийся, позитивный Патрик. Видишь ли, он три года побеждал на чемпионатах мира. Все четыре года готовился к этой олимпиаде и просто грезил золотом. А тут такой облом в твоем лице… - заметив, как изменился во взгляде японец, Хавьер поспешил исправиться, - я имею в виду, он сам налажал, вот и второй. Ты ни в чем не виноват. Это же спорт – побеждает сильнейший. Мы с ним в этот раз полные неудачники, даже не знаю, кто из нас круче, - попытался пошутить испанец. Но Юзуру после его слов все же понурил голову. - Блин, ну зачем я это сказал! Забудь, пожалуйста, забудь, - чуть ли не умоляюще просил испанский фигурист. Но друг его, казалось, совсем расстроился. - Я не хотел рушить его мечты, - с болью в голосе прошептал японец. - Я знаю, - так же тихо, с неподдельной печалью, ответил ему испанец.