Every night I burn

Джим никогда не раздевается. В «хорошие» дни он долго и трепетно ласкает Молли пальцами и губами, доводя до точки исступления. В «плохие» дни он грубо берет ее, прижав к стене или подсадив на подлокотник кресла. Все происходит быстро, жестко — будто они укрываются в переулке или примерочной. Единственным предметом гардероба, снятым в таких случаях, оказывается белье Молли. Чаще одежду просто оттягивают, чтобы она не мешалась. Впрочем, разделение на «хорошие» и «плохие» дни условно. В каждую из их встреч он сжигает ее. Дотла. Где-то в квартире спрятаны вебкамеры, Молли доподлинно это известно. Иногда ей кажется — в таких случаях будто холодок проходит по позвоночнику - что Мориарти смотрит на нее прямо в этот момент. Ей никогда не нравились такого типа мужчины. С милым сотрудником айтиотдела она сошлась только чтобы избавиться от назойливых мыслей о Шерлоке Холмсе. Как выяснилось, у Джима были те же проблемы. Не поэтому ли он пришел к ней в первый раз? Когда она увидела его в своей гостиной, уже после публикации в блоге Джона, она даже не сумела вскрикнуть. Просто застыла с широко открытыми от ужаса глазами в ожидании пули. Но Джим не угрожал, не кричал и не размахивал оружием. Он мягко похлопал себя по колену, и когда Молли сделала неуверенный шаг навстречу, одобрительно кивнул. Тот вечер она провела сидя на коленях самого влиятельного преступника Британии, если верить отставному военному врачу. Но грань между разумным и невообразимым стирается так просто. Джим что-то говорил, покрывая поцелуями ее шею, обжигая дыханием лицо, вызывая в Молли одновременно отвращение и странный трепет. Не было противоречием, что прикосновения Мориарти в душе разжигали еще большую, парадоксальную любовь к Холмсу. Словно она была жертвой во славу единственного в мире консультирующего детектива. Но собственное тело предавало эту сомнительную духовную подоплеку. Каждое движение Джима, его мурлыкающий ирландский говор, касание губ, игра тонких пальцев в ее волосах вызывало бешеный отклик. Пульс стучал в висках, легкие разрывало от невозможности глотнуть больше воздуха, крепко сжатые ноги сводило судорогой. Когда он ушел, на негнущихся Молли прошла в туалетную комнату, стянула брюки вместе с насквозь промокшими слипами, кофту и долго-долго сидела на дне ванны под обжигающими струями. Душ был таким горячим, что еще немного и на коже могли появиться ожоги, но Молли хотелось себя наказать. Вместе с дорожками воды она размазывала по лицу слезы. Тот раз она решила будет первым и последним. И как всегда ошиблась. Мориарти вернулся через две недели, заводя новую традицию в жизни Молли Хупер. При очевидном ответе на вопрос, кто назначал эти встречи, у Молли со временем появились своеобразные методы влияния. В те вечера, когда ей точно не хотелось участвовать в постановке Джима, она покупала бутылку вина. Криминальный гений не выносил запаха алкоголя. Иногда Молли думала не разлить ли пару бокалов на ковер, чтобы обеспечить себе защищающий магический круг.