Every night I burn

Она берет с Джима обещание больше не ставить в ее квартире камер и подслушивающих устройств. Мориарти в ответ на это меряет ее непроницаемым взглядом, но, кажется, что требование выполняет. За это Молли расплачивается пятью ночами из семи. В течении января это становится привычной практикой - Джим, спящий в ее постели. Он приходит всегда за полночь, и покидает квартиру рано утром. Иногда она понимает, что ночевала не одна только по знакомому запаху, идущему от простыней. Очевидно, Джим был поклонником Наполеона и в бытовых сферах (1). Но в те дни, когда Молли некуда было спешить, он мог остаться и до ее пробуждения. Из всех моментов, что они провели вместе, эти были самыми сюрреальными. Витая где-то на границах сна и яви, Молли прижималась к точеному мужскому плечу, водила ладонью по плоскому животу и груди, ловила ровное биение сердца. - Отчего тот ключ, что ты мне... подарил? - спрашивает она однажды. - На твоем месте я бы не торопился это узнать, - лениво тянет Джим, не открывая глаз. Его пальцы в ее волосах — гладят, ласкают. - Помнишь легенду о Синей Бороде. Молли в который раз отмечает, что Мориарти неравнодушен к сказочным метафорам. - Хм. Помнится головой в последний раз поплатился именно Синяя Борода, - делано-задумчиво произносит Молли, пытаясь так же как мужчина тянуть гласные звуки. Джим лишь фыркает в ответ, и в следующее мгновение Молли оказывается под ним, и жадные губы ласкают ее шею... А в феврале она находит записку на кухонной доске для напоминаний: «Поживу пару месяцев у Майкрофта Холмса. Этот умник думает, что поймал комету за хвост». Молли срывает и сминает тонкий листок. То, что и Шерлок, и Джим называют игрой, снова началось. Проходит несколько недель прежде чем она снова его увидит. В новостях, в качестве преступника, взломавшего Тауэр. Молли обессиленно опускается на круглый табурет, стоящий у одного из компьютеров учебного класса, что сейчас пустует. На фото, развернутом во весь экран, Мориарти ведут под руки двое полицейских. Ниже еще ряд фотографий и кадров с камеры наблюдения. «Приведите Шерлока», - Молли читает фразу, вырезанную на стекле, вслух. Слова даются с трудом, словно у нее вдруг разыгралась ангина. Она должна предупредить Холмса. Должна рассказать, что Джим знал о своем аресте, что у него есть план. Но как объяснить остальное? Боже, да она скорее хлебнет соляной кислоты, чем скажет Шерлоку о своей связи с Мориарти. Со стоном Молли закрывает лицо ладонями и начинает раскачиваться на стуле, подобно сомнамбуле. Если это именно то, чего хочет от нее Джим? Чтобы она пришла и рассказала Шерлоку о своем... предательстве? Позоре? Влечении?... Эти мысли злят ее. К черту их обоих, она не собирается голыми руками разгребать эти угли. У Джима целая преступная сеть, у Шерлока брат-небожитель и стоящая за ним армия. Как-нибудь справятся без вмешательства скромного патологоанатома, оказавшегося между двух огней. Молли страшно признаться самой себе, что все эти месяцы ожидания она надеялась, что все обойдется. Обнимая ночами подушку, на которой когда-то спал Джим, она отчаянно хотела вернуть назад те темные январские ночи, когда она не была одинока. В то же время, она ежедневно ждала дурных вестей с Бейкер-стрит и вздыхала с облегчением, когда детектив появлялся в морге, занятый делами, не связанными с деятельностью Мориарти. Кремовый ему не идет. Молли отметила это еще днем, просматривая новость об вердикте присяжных. - Ужасный костюм, - говорит она, швыряя сумку в угол комнаты. Джим барабанит пальцами по подлокотнику кресла, обмеривая ее темным взглядом, и впервые в жизни Молли кажется, что он нервничает. Впрочем, это ощущение улетучивается вместе с его расплывающейся ухмылкой. В одно движение Мориарти поднимается с кресла и оказывается рядом с ней, вплотную. С минуту или больше они стоят, не касаясь друг друга, скрещивая взгляды. Молли начинает колотить. Она вдруг со всей ясностью осознает, что в этот самый момент под ее ногами перекресток, а от следующего шага будет зависеть судьба, и возможно не только ее. Она сильно сжимает челюсти, чтобы унять дрожащий подбородок, и пытается прочесть в глазах своего визави ответ. Усмешка Джима становится шире. Он шепчет, едва не касаясь губами ее губ: – Не бойся, милая. Говорю тебе, не пропоет петух сегодня, как ты трижды отречешься от меня (2). Холодными пальцами Молли осторожно дотрагивается до его щеки — Джим тут же ластится к ее ладони, жмурясь как Тоби, - и коротко целует в уголок рта. Мгновение, — и скупое прощание обрывается. Джим Мориарти отступает и навсегда покидает ее квартиру. (1) Ссылка на тот факт, что Наполеон тратил на сон не больше 4 часов в сутки. (2) Ссылка на библейский сюжет отречения апостола Петра.