Ангел-хранитель

Дорога, ведущая к границе, вилась через спокойные чешские деревушки. Инди непрерывно смотрела в окно, не следя уже за изменяющимся пейзажем. Адская боль в плече не прерывалась ни на секунду, тяжелое дыхание прерывалось редкими глубокими вдохами, сквозь стиснутые зубы, будто лишняя порция кислорода могла лишить боли. Джеймс молчал, не сводя глаз с вьющейся серой асфальтовой ленты. Руки в перчатках уверенно сжимали руль. Только напряженные плечи выдавали то ли нервозность, то ли смертельную усталость. Изредка он позволял себе откинуться на кресло и прикрыть на секунду глаза, будто просчитывая в уме неожиданно мелькнувший план. Инди наблюдала за Солдатом через еле различимое отражение в стекле, пытаясь понять, что его тревожит. Хотя… это был глупый вопрос. Мужчине, сидящему рядом, нужно было переосмыслить слишком много. Не было у него никаких вспышек памяти, которые так ждала шпионка, подсовывая ему все новые и новые истории из его жизни. Он молча, скрипя зубами, принимал рассказы о своем ослушании в прошлом. Но он не вспоминал ничего из того, что было до, не помнил причин, почему он решил ослушаться приказа Лукина или Пирса. Он только вспоминал очередное задание - очередную цель Зимнего Солдата, но никак не мотивы Джеймса Барнса. Погони не было. По крайней мере, преследователи не светились, держась, скорее всего, на огромном расстоянии. Инди знала Гадюку только по фотографиям, прикрепленным к делу Солдата. Их психотипы были чуть ли не идеальны. Оба беспрекословно подчинялись приказам, он потому что не знал ничего иного, она – получала от убийств удовольствие. Оба не знали жалости к противникам. Оба убивали быстро и не оставляли следов. И у обоих был какой-то свой стиль. Зимний Солдат умудрялся проходить в стан врага – американские лагеря в ГДР – благодаря своей «западной» внешности и манере поведения. Все его убийства сводили к чему угодно, но только не к заказным убийствам, за исключением, конечно, тех, что делались напоказ, вызывая бурю обсуждений в СМИ, волнуя умы людей и заставляя их становиться настоящими зверями. Гадюка же была просто помешана на химии и разного рода ядах. О, у нее всегда находился целый арсенал штучек, которые потом использовали другие русские шпионы. Её поцелуи, прикосновения, удары, ранения - все было ядовито. А на поясе всегда был неприкосновенный запас шприцев с ядами и сыворотками, которые могли подчинить людей её воле или заставить говорить правду, или оставляли жертву умирать долгой мучительной смертью. Оба шпиона идеально подходили друг другу в качестве напарников. И естественно они подходили Красным комнатам. В который раз шумно вдохнув воздух, Инди одернула край футболки, чтобы рассмотреть наложенную повязку. - Съешь уже таблетку, - раздраженно сказал Солдат, не отрывая взгляда от дороги. – Или что там у тебя есть на такой случай. Грин подавила в себе желание прокомментировать нервное поведение товарища рядом и, отстегнув ремень, потянулась к рюкзаку на заднем сидении. Выудив из рюкзака блистер с красными пилюлями, она, поморщившись, заглотила одну. Лекарство подействовало почти мгновенно. Поблагодарив научный отдел Щ.И.Т.а за столь прекрасное обеспечение сотрудников, она спокойно откинулась в кресле, пока её спокойствие не нарушил жесткий голос Джеймса. - Что это? - О чем ты? – недоуменно спросила Инди, открывая глаза. Мужчина уверенно смотрел через зеркало заднего вида на торчавший из рюкзака уголок пожелтевшей от времени папки. В том, что на уголке стоит штамп «Совершенно секретно», он не сомневался. Десятки, если не сотни раз он видел, как пальцы Карпова или Лукина касаются уголка этой папки, каждый раз разглядывая фотографии с последних заданий и пометки доктора Родченко о возможности назначения того или иного задания. Не узнать этот замусоленный край и русские буквы он не мог. Джеймс знал, что он увидит, если заставит девчонку показать папку. «Дело №17», «Том 1», «Проект: Зимний Солдат», «Куратор: Валерий Родченко». И подписи. С десяток подписей сначала об отмене, потом о заморозке, а затем об одобрении проекта и начале внедрения Зимнего Солдата в систему внешней разведки. - Это мое дело? – Грин проследила за ледяным взглядом мужчины. - Да. Это что-то меняет? – голос её дрожал то ли от начавшейся лихорадки, то ли от осознания, что здесь все закончится. Солдат не ответил. Он будто над чем-то раздумывал, все еще продолжая разглядывать уголок папки. Взгляд резко переметнулся на Инди, которая следила за профилем Джеймса - за тем, как заходили желваки, выдавая крайнюю степень ярости. - Зачем? И не смей лгать, - жестко сказал Солдат, поворачиваясь к Грин, которая напряженно повела плечами. - Это… оно не должно было попасть в руки Гидры. - Ложь, - прервал её мужчина. Он не верил, что она такая святая. Защищает его, оберегает. Наглая ложь. - Ты думаешь, те, что действуют здесь, в Европе, не попытались бы завладеть тобой? Там есть все! От первичных тестов до записей Родченко о стертых воспоминаниях. Обо всех твоих воспоминаниях. Все, что ты рассказывал ему. Узнай они твои слабые точки, они бы надавили на них и… - Как надавила на них ты. Там в особняке. Заставила меня вспомнить о том, как я потерял контроль, увидев блондинистого задохлика. Ты пытаешься сломать меня? Это твое задание? - Нет… - ошарашенно проговорила Инди, замотав головой, - нет-нет, Джеймс, я пытаюсь помочь! Но она уже видела, что проиграла. Зимний Солдат жил в мире, где ложь была настолько естественной, как чашка кофе на завтрак. Все совершалось ради недостижимых целей, ради информации, ради чертового процветания социализма. И конечно же, ради новой лжи. Он столько раз видел, как лгут агентам о их будущей пенсии, а затем пускают им пулю в затылок, потому что знают – они раскроют информацию. Солдат сам ждал того дня, когда ему в голову прилетит пуля из пистолета Лукина, с которым тот не расставался ни на секунду, особенно если в комнате находился самый опасный и безжалостный агент с бзиками в памяти. Зимний Солдат на ходу открыл дверь машины. Пальцы бионической руки сомкнулись на плече Инди, и в следующую секунду она уже летела на встречу стремительно приближавшемуся асфальту. Но для неё все было как в замедленной съемке. Лишь в последнюю долю секунды Грин успела сгруппироваться и пришла на травмированное плечо. Одежда была практически сожжена, кровь сочилась из глубоких ссадин на руках и ногах, горели сломанные пальцы. Последнее, что она слышала, был пронзительный гудок стремительно приближавшегося автомобиля.

***

Корка крови стягивала кожу на лице и руках. Узкие кольца наручников сдавливали запястья заведенных за спину рук. Спинка железного стула больно впивалась в затылок. Затекшие конечности ужасно ныли. Жажда скребла горло. А в голове… пустота. Один глаз залит кровью и ничего не видит. Другой едва различает движущиеся фигуры. Дернув головой, она тут же пожалела об этом. С губ сорвался болезненный изнемогающий стон, а виски сдавило от острой боли. Одна из фигур задвигалась и сначала направилась к ней, а затем что-то крикнула другой фигуре и та поспешно удалилась. К слову крик ей показался противным почти вопящим. Тут же захотелось зажать уши руками, чтобы голова так не болела от режущего звука. А когда зажегся яркий свет, Инди прокляла все на свете. Опустив голову, чувствуя, как звуки тяжелых шагов фигуры словно удары молота отзываются в голове, она пыталась собраться с мыслями, пыталась вспомнить, что с ней произошло. Картинка пришла ярко и неожиданно. Блеснувшая сталь с ярко-красной чуть потертой звездой. Удар потока воздуха в лицо. А дальше тяжелый удар об асфальт. Вспышка боли. Ревущий стон движущегося на неё автомобиля и яркий свет фар. Она слишком резко вскинула голову, так что комната в который раз заходила ходуном перед глазами. - Джеймс! – Грин дернулась вперед. Комната, в которой она находилась, приобретала все более четкие очертания. Это была маленькая узкая камера. Трещали лампы дневного света. Одна из них постоянно мигала, отчего у Инди начинало мутить. Фигура, стоявшая рядом, оказалась крупным мужчиной со странным рыхлым лицом и крупным шрамом от половинчатого уха к середине скулы. Он молча стоял по правую сторону от Грин, никак не реагируя на её дерганья и судорожное бормотание. Девушка понимала, что сейчас возможности освободиться нет никакой. Да даже если бы и была возможность, она была бы не способна действовать. Слишком сильными были последствия асфальтовой болезни. Мужчина со шрамом неожиданно вытянулся в струнку и выкинул две руки со сжатыми кулаками вперед, крикнув: «Хайль Гидра!» Его громкий голос, казалось, заполнил все пространство помещения, и Инди в который раз захотела закрыть уши, чтобы не слышать больше ничего! Чтобы голова не разрывалась больше от каждого звука, будто она беспробудно пьянствовала целую неделю. А дальше раздалось противное цоканье каблуков, и Грин захотелось выдернуть ноги той бабенке, которая их носит. Женщина почти сразу начала говорить. Быстро и непонятно. Весь поток слов смешался в какую-то непередаваемо пустую и бессмысленную кашу из звуков. Вдруг Инди резко схватили за подбородок и заставили посмотреть вверх. На лицо Грин упали черные мягкие волосы с редкими зелеными прядями. Пронзительные яркие зеленые глаза сканировали её рассеянный взгляд, который скользил по уродливому шраму, разрезавшему щеку. Из-за него красивое лицо женщины казалось невероятно отталкивающим. Хотелось отвернуться, чтобы не видеть расходившихся рытвин. Женщина облизнула губы и что-то сказала мужчине рядом, бросив ему блеснувший в свете ламп предмет. Спустя несколько секунд, Инди почувствовала, как в шею проходит тонкая игла. Она тут же дернулась, еще сильнее насадившись на неё. Руки сжались в кулаки, а с губ чуть не сорвался стон. Но от шеи стало разливаться странное тепло по всему телу. Ссадины со странным режущим ощущением стали заживать, а пелена в голове наконец-то отступила, будто какое-то магическое зелье влилось в неё через шприц. - Не обольщайся, эффект временный, - свистящий голос ворвался в сознание Инди, словно нахлынувшая на берег волна. - Уверена, дальше – хуже, - ухмыльнулась Инди, часто моргая. Женщина подошла к ней вплотную и провела длинным загнутым ногтем по засохшей корке крови на щеке. - Давай без прелюдий и обмена любезностями. Где Зимний Солдат? Грин сжала губы, отстраняясь от пальцев Гадюки, и отвернулась. Женщина усмехнулась. - Он же выбросил тебя. Откуда такая преданность? Инди ничего не отвечала. Взгляд уперся в пол. Джеймс и раньше-то не питал особого к ней доверия, а сейчас вообще считает её грязной предательницей. Правда, причины столь яростной реакции она не понимала. Информация в папке способна мозг ему разорвать. - Тебе после аннулирования совсем мозги поотшибало? – спросила Гадюка, заставляя Грин посмотреть на неё. - Что? – голос Инди дрогнул. – Проверяйте своих информаторов, Мадам Гидра, в Щ.И.Т.е аннулирование к агентам не применяется. - Хм, - женщина протянула ей папку с печатью Гидры, стершимся серийным номером и аккуратно выведенной на ней фамилией. Индиана Ребекка Грин. – Если только, конечно, ты работаешь на Щ.И.Т. Первой же реакцией было выхватить дело из рук, но, дернувшись вперед, Инди едва ли смогла дотянуться до него хотя бы головой. Гадюка с ухмылкой наблюдала за её стараниями. Цепь наручников со звоном натянулась, но ничего более опасного не последовало. Женщина была даже разочарована. Она ожидала чего-то большего от одного из лучших агентов Западной Гидры. - Я никогда не… - Шесть раз. Если верить данным, указанным в твоем личном деле. - Я никогда не работала на Гидру! – яростно выкрикнула Инди, выбив коленом папку из рук Гадюки. Часть листков разлетелось по полу. Женщина усмехнулась, глядя как она тяжело дышит. - Готова с этим поспорить. А еще, готова дать тебе больше информации, если ты скажешь мне, где Зимний Солдат. Инди сдавленно выдохнула, чувствуя, как чувства переполняют все её существо. Почему она не безликий и безэмоциональный солдат? Почему желание раздобыть нужную для себя информация пересиливает какое-то странное чувство собачьей преданности Солдату? Почему она не может быть роботом, у которого нет нездорового эгоизма? Хотя… разве можно винить человека за желание разобраться в себе? За желание понять почему все произошло именно так? За желание для себя узнать, что все сказанное Гадюкой о работе на самую жестокую и зверскую организацию просто наглая ложь? Грин закрыла глаза и отвернулась. Вопреки ожиданиям девушки, Гадюка не бросилась выбивать из неё информацию. Не было четких быстрых ударов по сломанным ребрам и выкручивания сломанных пальцев. Не было размашистых ударов по покрытому ссадинами лицу. Не было пыток водой и прочих изощренных способов вытягивания информации. Глава Центральной Гидры лишь засмеялась, кивая стоящему рядом охраннику. Мужчина подошел и расстегнул наручники. Инди только и ждала этого. Нескольких секунд хватило, чтобы Гадюка перестала смеяться, получив удар по лицу здоровой рукой. Грин подхватила папку, лежащую на полу, и рванула к приоткрытой железной двери. И вдруг она почувствовала режущую боль в области шеи. Вместо крови по венам потек огонь. Она закричала, чувствуя, как мозг снова застилает пелена, отличная, правда, от привычного тумана боли и ранений. Это было новое ощущение, перекрываемое лишь одним – желанием подчиниться. Инди обернулась и увидела Гадюку, перебиравшую между пальцами очередное лезвие, смоченное в ярко алой жидкости. - Встань и подойди. Грин поднялась, не осознавая своих действий. Она пыталась сопротивляться каждому шагу, но тело её не слушалось. - Если ты не хочешь рассказать нам, где он, ты приведешь нас к нему. Найди и обезвредь Солдата. Я ясно выражаюсь? – усмехнулась Гадюка, вытаскивая лезвие в виде змеиного клыка из шеи Инди. - Да, мэм.