Ангел-хранитель

Джеймс ворочался в постели. По-домашнему уютная комната казалась неприятной камерой. Не привык он видеть в собственной комнате больше, чем кровать и жесткий стул. Большую часть своего времени он обычно проводил не в жилых помещениях, а в небольшой камере, наполненной стазисом. Снаружи доносились отголоски жизни вечернего Берлина. Лающая немецкая речь не казалась мужчине корежащей. Он отлично помнил задания по ту сторону Берлинской стены, когда американцы с улыбками открывали ему проход в лагерь, жалея «потерявшегося вояку». Затем эти добряки накрывались простыней своим командиром, который сначала закрывал их пустые мертвые глаза. Резкий порыв ветра из открытого окна разметал по столу бумаги из папки, словно пытаясь заставить Солдата просмотреть записи. Но он не смог это сделать. За всю ту неделю, что он провел один, Джеймс так и не решился посмотреть пометки, сделанные кривым подчерком. К слову, поспать ему тоже едва ли удалось. Солдат не мог позволить себе снотворное – слишком велик был шанс, что за ним придут ночью. Поэтому темное время суток он проводил в постели, мучаясь от ярких и чересчур реалистичных кошмаров. Силуэты и образы были слишком размыты и едва узнаваемы, но все чаще и чаще он просыпался от громкого оклика, который почти был не слышен за стуком колес поезда и свистящим порывом ветра. «Баки!» Зимний Солдат резко подскочил на диване, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. Смахнув с виска липкий пот, мужчина поднялся со скрипящей неудобной софы и направился в ванную комнату, однако на полпути его остановил звонок в дверь. Он быстро спрятал папку под половицу у окна и, неслышно подкравшись, остановился у входной двери и вынул нож из чехла на бедре. Задержав дыхание, мужчина посмотрел в глазок. Лицо девушки, которую несколько дней назад он вышвырнул из машины, было чересчур уж спокойным. Он ожидал, что она будет в ярости или будет дрожать от страха, но никак не спокойно звонить в его дверь. Солдат уже не удивлялся, как ей удалось найти или выследить его. Слишком уж часто она находила его, слишком много знала и слишком долго за ним наблюдала. Выстрелить в дверь сейчас казалось не просто правильным, а необходимым как воздух. Избавить себя от обузы в виде вечно таскающейся за ним девчонки было бы просто идеально. Но отчего-то пистолет так и остался лежать в кобуре на стойке у двери. Опутанное тонкими ссадинами лицо и так иногда являлось ему по ночам. Не хотелось видеть еще какие-нибудь искаженные больным воображением картины с её участием. Громко щелкнул старый замок. - Я знал, что ты придешь… Первый удар пришелся точно в грудину. Инди вошла в квартиру вслед за пошатнувшимся от неожиданности Солдатом. Бегло отразив несколько слабых скорее тычков, нежели ударов, он с силой ударил бионической рукой сверху, провалившись вслед за ней. Девушка же, ускользнув от тяжелого удара, саданула ладонями по ушам, оглушая мужчину. Он в очередной раз пошатнулся, а шпионка легким апперкотом отправила его на пол. Довольно улыбнувшись, она шагнула к лежащему на полу Солдату и наклонилась, чтобы проверить действительно ли он в нокауте. В этот момент Джеймс схватил её за шею, чувствуя, как под чувствительными стальными пластинами бьется жилка, и отшвырнул её в сторону. Грин, проломив телом стол, влетела в стену. Мелкие щепки впились в и без того искалеченные пальцы. Волосы упали на лицо, закрывая обзор на быстро поднимающегося мужчину, а потому удар ногой в лицо стал полной неожиданностью. Челюсть громко хрустнула, а рот наполнился кровью. От следующего пинка шпионка все же увернулась. Превозмогая захлестнувшую боль, она перекатилась, с упоением слушая, как сапог Джеймса вошел в гипсокартонную треснувшую стену. Инди тут же ударила его в опорную ногу, и Солдат упал на колено. В следующую секунду, она подскочила к мужчине и, схватив его за волосы, несколько раз ударила его головой о стену. Затем, с каким-то садистским наслаждением оттянув его назад, она осмотрела лицо, испачканное в крови, текущей из носа. Последний, самый мощный удар ей сделать не удалось. Уперевшись рукой в стену, Джеймс наотмашь ударил Инди в живот, а затем локтем снова всадил в сломанную челюсть. Она отпрыгнула, взвыв от боли, а Солдат тем временем сбил её с ног отломанной ножкой от стола. Утерев рукой текущую из носа кровь, мужчина перехватил свое оружие поудобнее, глядя на то, как поднималась Инди. Нанесенные ей увечья её не останавливали. Как будто она не знала меры в своих нападениях, будто не знала, когда наступит та грань, после которой она станет просто мешком с костями, на котором можно отлично отработать парочку коронных ударов. У Джеймса сейчас было явное превосходство, но отчего-то он не желал его использовать: то ли давненько не разминался, то ли хотел проверить на сколько её хватит. В любом случае причина была абсолютно дурной. Хватило бы и выстрела или брошенного в её тонкую шею ножа. Он уже представил, как стремительно из неё вытекала алая кровь, стекая по бледной коже, а Грин, захлебываясь и держась за разорванное горло, упала бы на колени, издавая предсмертный хрип и дергаясь в конвульсиях, пока жидкость наполняла легкие. Представил уставившиеся в потолок мертвые, подернутые бледной пеленой глаза. И почему-то особенно четко он представлял, как окровавленная рука, ослабев, скатится с горла и упадет на пол. И в последний раз дернутся пальцы. Инди проглотила скопившуюся во рту кровь и, обнажив красные зубы (насколько это было возможно при плачевном состоянии её челюсти), вновь ринулась в атаку. Её удары не были яростными выбросами эмоций. Это была четко продуманная тактика. Верх-верх, низ, верх, удар в колено, захват за шею и несколько ударов колено в блок из рук с наскоком, будто хрупкая нога Грин может смять пластины бионики. А дальше последовали удары локтями по ушам и лицу. Сильные оглушающие, но все же не выводящие Солдата из строя. Джеймс заблокировал один из ударов и крепко сжал запястье другой её руки. - И что дальше будешь делать? – усмехнулся мужчина, замечая, что в её глазах меркнет былой запал. Инди пыталась его пересилить, но что она могла сделать против него? Но отчего-то она не прекращала, хоть и силенок не хватало бой продолжать и тело уже предавало её. Руки дрожали. Кровь изо рта готова была чуть ли не фонтаном брызнуть при следующем выдохе. А она все продолжала, корчась, пытаться пересилить опытного бойца. И вдруг она решилась. Повиснув на руках Солдата, Инди, проскользнув между широко расставленными ногами, ударила мужчину мыском кроссовка в спину под лопатку бионической руки. Джеймс отпустил её руку, а Грин, моментально поднявшись с пола, ударила мужчину в затылок, но тот вовремя успел обернуться и, схватив Инди за лодыжку, практически подбросил её вверх. Грохнувшись на столик перед диваном, Грин протяжно застонала, но снова поднялась, уже еле держась на ногах. Она медленно стала обходить разрушенный предмет мебели, чуть прихрамывая на левую ногу и внимательно следя за передвижениями Солдата. Он видел ярость в её глазах. Злость от бессилия. От того, что она не может противопоставить ему что-то большее, чем несколько сильных ударов. Любая её попытка проваливалась. Не сказать, что Инди дралась совсем отвратительно и все её удары были не более, чем комариные укусы, но по сравнению с опытом и мастерством Джеймса, девушка была попросту ничем. Все её долгие годы обучения будто прошли бесследно. Она ничего не могла противопоставить человеку, который жизнь свою положил на становление идеальной машиной для убийств. Осторожно переступая через остатки стола, Инди постоянно меняла опорную ногу, не решаясь напасть. Грин попросту не знала, с какой стороны подступиться. Бионическая рука сама по себе была опасным оружием, а Джеймс еще и в совершенстве владел своим телом. Любое его движение, любая атака могла с легкостью убить её. Но он почему-то медлил. Под ногами хрустнула щепка, она вздрогнула, но взгляда от стальных глаз не отвела. Он не пытался вывести её из себя разговорами. Это было ни к чему - она и так едва стояла. Куда дальше сбивать противника, у которого просто дрожат руки. Джеймс удивлялся, как её вообще взяли в Щ.И.Т. Инди все же решилась на атаку, которая была слишком медленной, чтобы опытный киллер её не заметил. Солдат схватил руку, сжатую в кулак, и легко сломал девчонке запястье. Она коротко вскрикнула, и спустя мгновение уже оказалась прижата к земле. Мужчина навис над ней, прижимая руки к полу. - Какого хрена ты творишь? - Она молчала, пытаясь вырваться. – Что мешает мне проломить тебе череп, а? В её глазах пылало бешенство. Такое бывает с солдатами, которые не в силах противостоять сопернику, но полученный приказ слишком давит. Она пыталась вырваться, даже когда перед глазами появились звезды, когда Джеймс сдавил её сломанное запястье. Единственным решением был бесчестный и отчаянный удар коленом в пах. Мужчина сдавленно выдохнул. Рука разжалась, только бионика продолжала сжимать руку шпионки. А дальше три сильнейших удара локтем в голову по челюсти, скуле и виску. И еще один, контрольный, в челюсть. Сбросив с себя дезориентированного противника, Инди села на него, надавив коленом на шов вдоль места присоединения бионической руки. Джеймс не издал ни единого звука, только прогнулся в спине, пытаясь сбросить Грин с себя. Но ноги проскальзывали по полу, а девушка только сильнее давила на самое слабое его место. Здоровой рукой она сжала горло Солдата, с упоением слушая вырывающиеся из горла хрипы. Мужчина обхватил руку Инди и отвел её от своей шеи. Он бы убил её. Убил бы к чертовой матери. Если бы не раздался топот шагов и хлопок двери о стену. Несколько человек держало его на прицеле. Точки от лазерных прицелов отчетливо плясали на его лице. Он усмехнулся. Будто эти растяпы и с такого расстояния промахнутся. Джеймс отпустил её руку и ударил со всей силы в грудь, сталкивая её с себя и моментально вскакивая с пола. Точки тут же вновь заплясали по его лицу. Инди поднялась с пола и готова была снова броситься на Солдата, но её остановил властный голос. - Назад. Ты свое уже сделала. И она остановилась. Встала по стойке смирно, как покорная шавка, подчинившись приказу своего бешеного хозяина. В комнате загорелся неяркий свет, и в жалкий кругляшок, которого едва хватало на всю комнату, вступила Гадюка. Джеймс усмехнулся, глядя на Инди, которая даже не решалась сглотнуть кровь в присутствии женщины. - Я мог бы сразу догадаться, что это твоих рук дело. Она с меня обычно пылинки сдувает, - он перевел взгляд на Гадюку, потирая шрам на плече. – Какого хрена я еще жив? – спросил Солдат, кивая на окруживший его отряд. - Они здесь не для того, чтобы убить тебя, а чтобы заставить слушать, - женщина провела тонкими пальцами вдоль скрывавшей уродство лица пряди. - Что ж, я весь во внимании. - Джеймс, - начала Гадюка, делая шаг вперед, - мы оба знаем, что ты не сможешь жить как обычный человек. Зимний Солдат застыл, глядя поверх плеча главы Центральной Гидры. Она прислонилась к спинке чудом не пострадавшего дивана и прикурила тонкую сигарету, выпуская изо рта дым слабого зеленого цвета. Джеймс фыркнул: любовь бывшей напарницы к дешевым эффектам всегда вызывала раздражение. - Поэтому, - сказала она после очередной затяжки, - я предлагаю тебе нечто вроде сделки. Я обеспечиваю тебя работой и не замораживаю, когда в голову взбредет. Поверь, до Пирса мне еще далеко. - Вижу. Он бы для начала обыскал меня. Всего секунда понадобилась ему, чтобы выхватить из-за пазухи нож и схватить Гадюку за горло. Холодное лезвие обожгло кожу. Сигарета выпала из рук, и женщина впилась пальцами в мощную руку Солдата. Длинные изогнутые железные ногти, пропитанные очередным невероятным по силу ядом, даже при большом желании не смогли бы проткнуть стальные пластины бионики. С режущим скрипящим звуком они попросту скользили по руке. Слепящие точки лазеров вновь лихорадочно заплясали по лицу. - Обезьянкам своим прикажи оружие опустить, - процедил Джеймс сквозь зубы, сильнее сжимая горло Гадюки в изгибе локтя. – Ну же! Знаешь ведь, я ненавижу, когда в меня тычут дулом. Она коротко кивнула, отступая назад к Солдату, чтобы не провисать в его руках и не упрощать ему работу. Агенты опустили автоматы и винтовки. - А теперь ты. В чем суть? Где подвох? - Ник-к-какого подвоха, Зимний Солдат. Ты же знаешь меня. - Да, знаю. Поэтому жду, когда ты подгадишь, стерва, - рыкнул мужчина. - Мы оба знаем, что ты уже не вспомнишь, кем ты был, - она сглотнула, вытягивая шею. - Тебе не приспособиться к миру без убийств. Ты просто не сможешь так жить. Мужчина задержал дыхание. Она была права – чертовски права. В первую же неделю свою без четкого руководства и приказов он чувствовал себя так, словно ему немедля нужно утопиться. И он убил. О да, просто так переломил хребет какому-то старику. Гадюка была абсолютно права. Ему ни за что не удастся приспособиться к окружающему миру. Приспособиться к стремительно изменяющемуся оружию? Легко. К новому куратору? Запросто. Но искоренить в себе привычку вскакивать с кровати при любом шорохе, вслушиваться в любые шаги в коридоре, постоянно сжимать под подушкой рукоять ножа… Нет… От этого он никогда не избавится. И как бы не пыталась Инди доказать ему, что он все еще может вспомнить что-то, вернуться к тому, кем он был раньше, она была не права. Ему никогда не стать снова этим мифическим «Баки». Он просто не мог быть тем, кого описывали в том очерке в музее. Он давно перестал быть тем, кем его считают. И единственная его возможность остаться собой – это остаться беспощадным наемником. Солдат скользнул взглядом по Инди, стоявшей неподалеку. Абсолютно безучастный взгляд был направлен в стену. Из уголков её губ текла кровь. Она стояла вытянувшись в струну, но по всему телу пробегала дрожь при каждом вздохе, но Грин не издавала ни звука. Будто бы не имела права даже на то, чтобы потерять сознание. - Ты не будешь подвергать меня подобному, - он кивнул в сторону Инди, - и никакого аннулирования. - Но Зимний… - её возражения были прерваны резким рывком локтя. - Либо ты соблюдаешь мои условия, либо я прямо сейчас ломаю тебе шею, - громче повторил он. - Я согласна, - Солдат отпихнул от себя Гадюку, которая тут же стала растирать шею. – Можешь даже убить эту шавку, - она кивнула в сторону Инди. Мужчина посмотрел на Грин. Он ждал, что в её глазах появится хоть что-то отдаленно напоминавшее страх или отчаянье. Но увидел лишь смирение. Девушка так спокойно восприняла новость о возможной своей смерти, словно говорили о ком угодно, но только не о ней самой. - Нет. Гадюка пожала плечами и кивнула своим агентам, те подхватили Грин за руки и увели прочь. - А мы с тобой, - улыбнулась Мадам Гидра, покидая квартиру, - пожалуй, должны отпраздновать столь удачное соглашение.