Гиацинтовый дом

The Doors - Hyacinth House

В какой-то момент Уилл осознает, что бредет между деревьями. Ветки цепляются за его волосы, а между пальцев ног - черная, как гудрон, грязь. Он опускает глаза вниз и видит, что оставил обувь где-то возле дома. Как и одежду. Уилл ускоряет шаг. Маслянистая почва разъезжается под его босыми ногами, колючая ежевика оставляет царапины на теле, когда он продирается сквозь заросли. Мягкие прикосновения и теплое дыхание обволакивают его… Он не знает, куда его несут ноги, пока не останавливается между деревьев, недостаточно больших, чтобы быть перелесьем. Густые заросли и небольшие тоненькие дубки окружают его со всех сторон. Он наблюдает за огоньками светлячков, кружащимися в танце между ветвей деревьев. Уилл думает, что это их любовный ритуал. Что ж, отличная ночь для подобных вещей… Лунный свет просачивается сквозь крону, будто сквозь витражное стекло. Лес погружен в умиротворенную тишину, наполненную шорохами насекомых да шелестом листвы на ветру. А еще – едва уловимое движение зверя где-то во тьме… Уилл не удивляется, когда медленной поступью из-за деревьев выходит взрослый самец оленя. Они замирают друг напротив друга, и кажется, что проходит вечность, прежде чем Грэм протягивает к оленю руку. Он решился на то, на что не решался во снах – касается морды зверя. Животное настолько же пугающее и невероятное, насколько и величественное. Оно медленно моргает, задумчиво глядя на человека перед собой. На мгновение они замирают, разглядывая друг друга, образуя единое целое в том месте, где рука Уилла касается головы оленя. Пальцы Грэма нервно подрагивают, а может, это передается ему дрожь смоляного зверя. Деревья вокруг начинают блекнуть, исчезать, пока вокруг не загустевает пустота. Глаза оленя зажигаются темно-бордовым пламенем, будто угли в камине, существо отклоняет голову назад, чтобы издать душераздирающий рев. Этот звук оглушает Уилла, но тот стоит, не шевелясь. Контакт со зверем – единственное, что может уберечь от беды. Он ощущает это как спасательный круг, держащий его на плаву над бездной черноты. Белые костяные рога растут, вкручиваются в небо, выше и выше, к самым звездам, в безграничное пространство космоса. Наступает мгновение, когда весь мир – это один только печальный рев оленя. Но когда он стихает, когда в тишине растворяются последние ноты его зачаровывающего звучания, Уилл осознает, что плачет. Тело его бьет крупная дрожь, и приходит что-то вроде религиозного откровения, наслаждение из самого подсознания. Он чувствует, что все это происходит для него, что он не просто случайный свидетель. Он видит, как сталагмиты рогов оленя пронзают пространство над его головой, порождая новые небесные светила, которые кажутся Уиллу более знакомыми, более близкими. Олень прекращает сотворение новых звезд, чтобы отступить назад и поклониться. Смертоносные рога опускаются будто лезвия на Уилла, и тот ждет, что они вот-вот пронзят его, вдавят его глаза, вогнав их в мозг. Но этого не происходит. Рога изменяют свою форму, проходя вдоль лица Грэма и задевая его скулы. Их прикосновение изучающее. Возбуждающее. Это проверка. Уилл улыбается, подсознательно понимая, что должен делать. Он берется руками за боковые отростки рогов и обламывает их, и животное издает стон, но это не стон боли. Скорее, ликование. И до того, как Уилл успевает среагировать, рога прорастают сквозь его ладони в бездну над головой. Рога будто бы уже не оленьи, они тянутся выше и выше, и если у головы зверя они еще цвета слоновой кости, то из ладоней Грэма прорастают, будто сделанные из сланца. Они чернеют, твердея, будто наливаясь свинцом. Красные полосы прошивают Уилла, когда он пытается выдернуть ладони из их плена. И тут его руки начинают гореть, кожа отслаивается, обнажая слизистые жилы и жесткие нити нервов. Уилл пытается вырваться, но уже слишком поздно – рога обвили его запястья, и вот уже его ноги отрываются от земли. Рога поднимают его вверх. Олень молча смотрит на него, сопя блестящим черным носом. Грэм ощущает одиночество, но тут дыхание оленя касается его лодыжки. Уилл смотрит вниз и встречается взглядом с багровыми глазами оленя. Внутри них плещется алое пламя. «Смотри». Уилл просыпается от лая своих собак. Он стоит посередине двора, полностью одетый, но одежда его пропитана липким потом. Солнце уже выглядывает из-за верхушек деревьев. В руке он сжимает нож, схватившись за лезвие, и трава вокруг обагрена кровью.