Гиацинтовый дом

Когда он отбрасывает нож, видит, что ладонь залита кровью и на ней два глубоких пореза, словно расплата за что-то. Он идет обратно в дом, и по полу тянется за ним след из грязи и крови, капающей с руки. Уилл опускает ладонь под холодную воду, которая понемногу теплеет, и опускает голову на прохладную столешницу рядом. Когда он вынимает руку из-под воды, раны зияют особенно отчетливо. Неловко извиваясь, Уилл выпутывается из мокрой одежды. Теперь он стоит, дрожащий и голый, посреди кухни, с грудой одежды у бледных ног. Кровотечение открывается снова и снова, пока он промывает рану уже в ванной. Он оборачивает ладонь плотной хлопчатобумажной тканью, но даже спустя несколько часов все еще чувствует пульсацию крови в порезах. Он затягивает повязку слишком туго, и это не очень хорошо, в чем он убеждается в течение дня. Он делает перевязку несколько раз за день. Каждый раз он словно ожидает, что рука сама исцелится, или, еще лучше, раны совсем исчезнут. Но порезы всегда там, красные, влажные от крови и невообразимо уродливые в глазах Грэма. Но созерцание изуродованной плоти приносит какое-то мрачное удовольствие. Уилл разглядывает багровые щели, обрамленные бледной омертвевшей кожей, зазубрено выпирающей над порезами. Когда он рассматривает руку на свету, она выглядит чужой, будто улика дорожного убийства, но не как часть самого Уилла, не как часть тела. Вблизи это вообще просто кусок мяса. Так что нет смысла беспокоиться. Он более менее оправляется за сорок пять минут до визита к доктору Лектеру. Это время он тратит на кормежку собак, запускает стиральную машину с испачканной одеждой. Тридцать минут он просто стоит и смотрит, как стираются вещи, и когда машинка затихает, перекидывает влажную одежду в сушилку. Затем идет в ванную и делает очередную перевязку. Приходит время ехать на сеанс, и Уилл запирает за собой входную дверь. Вождение затруднено травмой, поскольку он может рулить одними только пальцами правой руки, что довольно неудобно. Все его маневры достаточно неуклюжи, от чего он дважды едва не попадает в аварию. Один раз он почти выживает на обочину молодую женщину на старом катласе, а в другой раз уже его подрезает пожилой мужчина с молоденькой пассажиркой на новом мазерати, который после с визгом покрышек унесся вперед. Дом Ганнибала выглядит безупречно и роскошно, и это заставляет Уилла чувствовать смущение – он прячет изуродованную руку в карман. Удивительно, но он даже не опоздал. Он никогда не опаздывает, если, конечно, совсем не отменяет встречу, но считает, что и травма не является уважительной причиной для опоздания. Возможно, потому что Грэм опасается, что Лектеру вздумается поговорить о ней. Он пытается сохранить это в тайне, пряча руку в кармане куртки, но Ганнибал все равно замечает и просит показать. Вежливый тон его голоса не позволяет Уиллу отказать, не почувствовав себя грубияном. Он позволяет Ганнибалу вытащить собственную руку из кармана, с опозданием понимая, что мог бы сделать это сам, без прикосновений психотерапевта. Но он не зацикливается на этом. Ганнибал стоит так близко, чуть касаясь локтем рубашки Уилла, и тот начинает невольно наслаждаться этой близостью. Лектер буквально излучает спокойствие и величие, в то время как сердце Грэма заходится в неровном барабанном ритме. Но близость приносит успокоение, вытесняя страх. Однако стоило Ганнибалу отпустить его и сесть на свое место, тревога вернулась. Напряжение, повисшее в воздухе, давит на Уилла, а Ганнибал, кажется, этого даже не замечает. Грэму хочется провалиться сквозь землю, когда Лектер указывает на его перевязку с непринужденностью незнакомца, интересующегося, который час. Он не говорит, что она ужасна, а она ужасна. Уилл бы предпочел, чтобы она выглядела как можно более аккуратной и правильной. Наверное, Ганнибал думает, что он ужасный неряха, окруженный сворой собак, которых сам же тащит в дом. Уилл решает, что должен выглядеть чуть более собранным в глазах своего психиатра, даже несмотря на раны от ножа. Перевязка - будто бельмо на глазу, громоздкая и слепяще белая. Грэм старательно прикрывает ее ладонью другой руки, и каждый раз, когда он это делает, края раны расходятся. Кожу вновь щипет и, судя по всему, вновь открылось кровотечение. Единственное, на что оставалось уповать, так это на избыточные слои повязки, которые могут скрыть от это от глаз Ганнибала. - Небольшой несчастный случай, - Грэм нервно теребит размохрившийся край бинта. Кончики уже основательно поистрепались от его прикосновений. Да, он перебинтовал руку перед выходом, но потратил на это слишком мало времени, чтобы результат был хорошим. Он просто хотел успеть сменить перевязку до начала их часа с Ганнибалом. Тогда он думал, что уродливая, но чистая повязка, лучше, чем аккуратная, но уже грязная, которая была изначально. - Я надеюсь, к этому не причастна одна из твоих собак? - Нет, - Уиллу даже представить трудно, чтобы кто-то из его питомцев напал бы на него, - Нет, они не кусаются. Он отрицательно мотает головой, почти обижаясь на предположение Лектера, что его собаки могут напасть. - Предположу, что это был несчастный случай на кухне? – Ганнибал выдвигает ещё одну версию, откидываясь на спинку своего кресла и закидывая ногу на ногу. Уилл смотрит на отутюженную стрелку на его брюках, невольно считает едва заметные полоски, пока не обращает внимание на положение их кресел. Их явно передвигали. На первых сеансах расстояние между ними было значительно больше, сейчас же оно сократилось минимум в два раза. При желании он мог бы задеть ногу Ганнибала, для этого ему не потребовалась бы даже передвигаться на самый край своего места. И это выглядело бы простой случайностью. - Что-то, типа того, - рассеянно отвечает Уилл, с трудом припоминая вопрос. - Я могу передвинуть наши кресла на прежнее расстояние. Грэм с удивлением вскидывает глаза на Лектера. Тот смотрит на него с едва заметной усмешкой. - Я подумал, что мы достигли некоего прогресса. И кресла – это материальный маркер нашего прогресса. «Имеешь в виду прогресс в твоих ко мне домогательствах?» - Уилл моргает. - Мне нравится то, как они стоят, - отвечает он вслух и замечает легкую улыбку, тронувшую губы Ганнибала, прежде, чем переводит взгляд на стену за спиной психиатра. - Тогда я оставлю все как есть. Будто нервный импульс прошивает тело Уилла, и он поднимается с места. Пересекает комнату, смутно осознавая, насколько его действия похожи на отступление. Ганнибал тоже встает, элегантный в своем пошитом на заказ костюме. Грэм быстро отводит взгляд в сторону, опасаясь выдать свою заинтересованность. Лектер заметил бы это, если бы не смотрел в этот момент в другую сторону.