Половинка

- Ты хотел меня видеть, дедушка? Она стояла у порога, не решаясь войти. Глава семьи Ооноси никогда не делал ничего просто так. У него всегда был скрытый умысел. Поэтому, рассматривая профиль пожилого человека, Асуна уже знала, что ей не понравится этот разговор. Уж слишком серьезным сегодня был ее дедушка. - Составишь мне компанию? – взглядом указав на место напротив, он продолжил раскладывать фигуры на доске. – Одному играть довольно скучно. Понимая, что спорить бесполезно, она почтительно села на место. Рядом на столике уже стояли чашки с зеленым чаем и сладостями, а распахнутые сёдзи открывали прекрасный вид на цветущий сад. Эти привычные вещи напоминали наследнице дома о детстве, когда она вот так же сидела напротив дедушки, и он обучал ее игре в сёги. Сейчас все было по-другому. Даже привычный аромат лилий был не таким, как прежде. - Ты ведь понимаешь, что я позвал тебя не просто так? – глава семьи сделал первый ход. Девушка напряглась, делая ответный. – Речь пойдет о Сейджуро. Причем тут Акаши? Ей очень хотелось задать этот вопрос, но она сдержалась, позволяя ему продолжить свой монолог. - И о вашей свадьбе. Фигура замерла, так и не коснувшись поля. ----- Его мнением никто не интересовался. Как наследник богатой семьи, Акаши должен был быть лучшим во всем и слушаться наставлений отца. Вся его жизнь была распланирована за него. Даже такое серьезное, для каждого человека, дело, как брак. Его просто поставили перед фактом: он женится. Без всяких отговорок, несмотря на желание. Все уже решили. За него. ***** Она уже около получаса смотрела на сделанный набросок и пыталась найти в нем изъяны, но вместо этого думала о том, что сказала несколько часов назад. Почему она так поступила? Она ведь понимает Сейджуро как никто другой. Тогда почему она согласилась? Глава семьи Ооноси, ее дедушка, любил свою внучку больше жизни. И не важно, какой ответ она дала бы в итоге. Он бы поддержал ее. Так что ее решение во всей этой «авантюре» было решающим. Тогда почему? По комнате, пропитавшейся запахом масляных красок и растворителем, витала переливчатая мелодия. Она знала ее. Но сейчас это знание было слишком далеким, чтобы вспоминать о нем. Знание того, что она своим решением разрушает чью-то жизнь, волновало намного больше. Она искала изъяны в картине и одновременно пыталась найти их в себе. - Асуна? – музыка прервалась так же резко, как и голос, зазвучавший в динамике телефона. – Ты в порядке? – младшая Ооноси продолжала смотреть на эскиз гербария, почти не вслушиваясь в слова подруги. Чувства, бушующие в ней, мешали сосредоточиться на реальности. А сердце, в последние несколько часов стучащее все медленнее, грозилось вот-вот остановиться. – Мы с Ёри можем приехать, если нужно. - В этом нет необходимости. Все в порядке, - она старается вложить в голос больше уверенности. Но сомневается в собственной артистичности, поэтому тут же бросает трубку. Асуна, конечно, очень ценит и дорожит своими друзьями, но сейчас они не нужны. С этими проблемами ей хочется справиться самой. Руки, наконец, берут кисть и окрашивают кончик в белый цвет. Белые лилии – королевские цветы. Любимые цветы бабушки, матери и ее. Ее мама часто любила повторять: будущая королева достойна только королевских вещей. И вплетала цветки в ее волосы. Королевы мудры, справедливы, красивы и благородны. Именно этому учили ее с детства. Но она не королева. Потому что она поступила эгоистично. Эгоистично было соглашаться на этот брак. Дело вовсе не в послушании и, тем более, не в богатстве. Дело в ее чувствах. В том, что она пошла на поводу у них. ***** Если честно, то он не имел ничего против. Наоборот, единственная внучка учителя, научившего его азам в игру сёги, была лучшей кандидатурой, которую он мог бы выбрать. Красивая, он понял это, когда впервые увидел ее. Умная, чуть не обыгравшая его в настольной игре. Спокойная и изящная, но с волевым характером. Знающая себе цену, гордая и очень ответственная (должность вице-президента школьного студенческого совета это подтверждала). Сейчас, читая отчет – делая вид, что читает – наблюдая за ней, Акаши понимал – ему и вправду повезло. Могли ведь женить и на какой-нибудь богатенькой дурочке. - Что-то не так, Акаши-кун? Несколько раз удивленно моргнув, он понял, что задумался настолько, что был пойман с поличным. И, мягко улыбнувшись, – так, как умел только он – отрицательно покачал головой. Раньше - это было до средней школы – она называла его по имени. «Сей», если он правильно помнит. А теперь обращается только по фамилии. Интересно почему? Может потому, что они больше не друзья, какими были в детстве? Или это из-за него? - Акаши-кун, - оторвав взгляд от отчета, который все-таки начал читать, он смотрит на нее. Она нервно крутит ручку в руках, при этом прикусив губу. Почему-то глаза цепляются за этот жест. – Я могу закончить это завтра? Это не то, что она хотела сказать. Сейджуро понимает по ее глазам, убежавшим от прямого контакта. Совсем не то. - Да, конечно. Она не спеша собирает вещи, но по движениям видно, как быстро ей хочется покинуть кабинет студенческого совета. И впервые жизни капитан баскетбольного клуба не понимает почему. Точнее, он никогда не понимал ее. С самого детства. Для него она была закрытой книгой, которую можно видеть, но не читать. - До завтра, Акаши-кун. - До завтра, Асуна. А как хочется прочитать хотя бы пару строк. ***** С детства, когда родители взяли ее с собой, она ненавидела эти приемы, балы, чайные церемонии. Тысяча лиц, которым нужно улыбаться и делать вид, что тебя все устраивает. Которые шепчутся за спиной, не забывая тыкать пальцем и обливать грязью. Один глянец, не несущий никакой искренности. Сплошная мишура. Прием в честь их с Сейджуро помолвки не стал исключением. Все те же лица, улыбающиеся губами, оценивающие глазами и накрашенными в несколько слоев лицами. Асуне хочется убежать. Желательно в прошлое, во времена средней школы. Тогда ее окружали действительно искренние люди, которым было все равно на толщину кошелька и социальный статус. Которые ценили ее как личность, а не как фарфоровую куклу на аукционе. Люди, которых она могла назвать друзьями. Хотелось убежать в Токио. К привычным посиделкам, разговорам «ни о чем». К вечно равнодушной и холодной Мари с книгами в руках. К вечно позитивной и шумной Мэй. К вечно слушающей и подпевающей музыке Цугуми. К вечно что-то пекущей или читающей о кулинарии Эмико. А так же к близнецам, которых действительно водой не разольешь, всегда вместе. Но вместо ставшего уже привычным субботнего вечера кино, она стоит на балконе, скрываясь от глаз репортеров и гостей. Мечтая скорее очутиться в собственной комнате. ----- Акаши находит ее в самом дальнем конце зала. Его невеста – звучит непривычно, но отчего-то приятно – наблюдает за ночными огнями небосклона, прислонившись к перилам. Пока он, скрываемый занавесками, наблюдает за ней. Темное платье – капитан баскетбольного клуба не знает точного названия этого оттенка фиолетового – подчеркивало ее бледную в свете ламп кожу. Волосы, отливающие бирюзой, собраные в сложную прическу, несколькими прядями, спадающими на лицо и шею, придавали еще большую хрупкость фигуре. А глаза, своим цветом напоминающие янтарь, были слишком отстраненными. Однако отсутствие улыбки, даже вежливой, фальшивой, сильнее портили картину. Он по-прежнему стоял на краю света и тени, не решаясь потревожить ее одиночество. Но вот, она опускает взгляд, замечая второго виновника торжества, и Акаши делает уверенный шаг вперед. ***** Это было неправильно. С самого начала она не должна была говорить «да». Пусть это был самый простой и короткий путь к жизни баскетбольного капитана старшей школы Ракузан, но он был неправильный. Да, она полюбила его. Да, она по-своему привязалась к нему. Однако это не давало ей право рушить жизнь человека, которому желаешь только счастья. И сейчас, стоя в его объятиях, ощущая, как грубые от баскетбольного мяча руки ищут молнию на платье, как чуть суховатые губы со вкусом дорого шампанского, изучают ее шею, она знает только одно: этого не должно быть. И дело тут не в правильности поступка. А в том, что она не хочет привязываться к нему еще сильнее. И когда она уже готова крикнуть «стоп», теплые губы останавливают готовые сорваться с губ слова. Она удивленно, шокировано смотрит в его глаза и видит в них то же, что несколько минут назад на балконе: уверенность, твердость, нежность и… Нет. Это не любовь. Это интерес, тот самый интерес, который предшествует чувству, сотни лет описываемому в книгах. …сдается. Пусть она потом пожалеет об этом. Пусть будет ненавидеть себя за эту слабость. Но сейчас, в данную секунду, в данную ночь она насладится теплом самого популярного и самого желанного парня в школе. Руки, больше не сдерживаемые разумом, без зазрения совести зарылись в жестких на первый взгляд волосах. Акаши, расценив этот жест, как разрешение, в долю секунды расправился с молнией роскошного платья. Очень быстро одежда полетела на пол. И когда кожа ощутила прохладу постельного белья, Асуна позволила последним сомнениям покинуть мысли. Сейчас она желала лишь раствориться в чувствах. ***** Она стояла рядом, сортируя заявки и отчеты по проделанной работе. Настолько близко, что он с легкостью мог уловить запах ее духов. Лилии. Наверняка белые. Аромат был не резким и пряным, какой бывает у большинства сортов этих цветов, а нежным и тонким, чуть заметным на грани сознания и от этого еще более приятным. - Я закончила, Акаши-кун. Отложив список необходимых вещей для фестиваля, экс-капитан Поколения Чудес даже не обратил внимания на ровные стопки бумаги, устремив взгляд на девушку. Со званого вечера в честь их помолвки прошло две недели. С совместной ночи – столько же. Сейджуро надеялся, что их отношения изменятся и пропасть между ними, которую они постепенно воздвигали сами, исчезнет. Но Асуна продолжала вести себя, как прежде. Будто ничего не произошло, и все это было лишь его воображением. Однако кольцо, которое Ооноси носила на цепочке, чтобы не привлекать лишнего внимания, говорило об обратном. Если он хочет, чтобы эта пропасть исчезла, то он сам должен сделать первый шаг. И сделает он его прямо сейчас. Встав со стула, Акаши сделал всего шаг, чтобы сократить дистанцию между ними. Надо отдать ей должное. Ооноси не дрогнула, не отступила на шаг от его действий. Но ее глаза предательски расширились, а зрачок сузился, когда президент студенческого совета поднес прядь ее волос к лицу, почти касаясь их губами. Сердце застучало с бешенной скоростью, и Асуна надеялась, что Акаши не слышит этот стук. Вдохнув полной грудью аромат королевских цветов: - Почему ты перестала называть меня по имени? – спросил баскетболист, неотрывно смотря ей в глаза. - Сей? В одном слове – в его имени – было столько удивления и непонимания ситуации, что ему оставалось только улыбнуться.