Половинка

- Ну? Как там Япония? Получше жаркого Лос-Анджелеса? - Мики... - А еда? Ты, наверное, объелась такояки и суши? - Мики. - А мальчики? Симпатичные есть? Уже познакомилась с кем-нибудь? Давай рассказывай. - Мики!!! Удар ладоней о твердую поверхность стола и повышенный тон привлек внимание не только девушки по ту сторону экрана, для которой предназначался этот жест, но и собаку, спокойно спавшую на кровати сестры. - Я бы с удовольствием поделилась впечатлениями, - в каждом произнесенном ей слове чувствовалось раздражение, - если бы кое-кто позволил произнести хоть слово, - теперь в голосе слышался сарказм. Мики тут же картинно, явно переигрывая, начала вести монолог о том, какая она плохая подруга. Собеседница же устало опустилась на стул и так же устало прикрыла ладонью лицо. Сестра, секунду назад беспокоившаяся о состоянии девушки, с облегчением вздохнула. Этот театр двух актеров ее не удивлял. Побесятся, посмеются и начнут нормальный - по общественным нормам - разговор.

***

Кагами прогулочным шагом шел по выученному маршруту, конечным пунктом которого являлся баскетбольный клуб. И хоть сегодня должно было состояться лишь общее собрание со смотром новичков, руки чесались - хотелось быстрее сыграть хотя бы один матч. Скрип кроссовок, шуршание сетки, удары мяча. За эти две недели Тайга успел соскучиться по настоящему, дарящему адреналин баскетболу. Но несмотря на все рвение и желание, он продолжал не спеша идти вдоль клубных комнат. Причину своей медлительности Кагами объяснить не мог. До тех пор пока этот звук не стал громче и четче. Мелодия в исполнении смычкового инструмента - альтовой скрипки. Не то чтобы ас команды Сейрин никогда не слышал звучание этого инструмента, особенно в стенах собственной школы, просто мелодия, которую играли на инструменте, была ему знакома. Даже больше. Ее писали при нем. И при нем же репетировали. Кагами закрыл глаза. Прошло больше трех лет с тех пор, когда он в последний раз слушал эту музыку и видел его автора-исполнителя. Три года, а кажется, что целая вечность. Перед взором проносились воспоминания, и возможно они продолжали бы мелькать перед форвардом, но тут наступила тишина. Впрочем, и она продлилась не долго. Сразу же за ней послышались аплодисменты с восторженными отзывами. В этот момент ему следовало возобновить путь в клубную комнату, точнее бежать туда без оглядки. Однако он продолжал стоять и слушать разговоры учеников, ноги отказывались подчиняться хозяину. Подсознанию нужно было подтверждение. Последнее подтверждение. - Это действительно великолепно, Судзуки-сан. Вы сами это написали? - Да. Еще в средней школе, когда жила в Америке. Сердце Тайги пропустило удар. Или несколько ударов. Он точно не знал. Знал только одно - все аргументы исчерпаны. Это и вправду она.

***

Тренировка проходила в привычном ритме, хотя новички с трудом привыкали к подобному расписанию. Под надзором капитана и тренера они играли тренировочный матч со своими старшими товарищами, вот только главная звезда всех тренировок участия в этом не принимала. Кагами сидел в стороне. Нет, он сыграл несколько раз "один на один" с несколькими игроками, но на этом его пребывание на площадке закончилось. Теперь он лишь наблюдал. Наблюдал и думал. Единственный, кто смог противостоять Поколению Чудес (не без помощи Куроко) настолько ушел в свои мысли, что не замечал обеспокоенных взглядов Рико и команды. Им было непривычно видеть своего аса таким: тихо сидящим в стороне. Сейчас все его мысли занимала девушка, три года назад подарившая чувство, название которому он до сих пор не мог дать. В Японии, с баскетболом и турниром, это чувство притупилось, ушло на задний план, заглушилось адреналином соревнований. А сейчас вернулось, привнеся в его жизнь бурю, раньше никогда не беспокоившую аса Сейрин. И Тайга впервые не знал что делать. Ведь он привык идти напролом, сметая все на своем пути и не обращая внимания на препятствия. Теперь же он боялся. Ведь теперь... Мысль осталась незавершенной. Глаза, машинально наблюдавшие за площадкой, задержались в дверном проеме. Освещаемая весенним солнцем, тонкая девичья фигура замерла на пороге. Их взгляды встретились, и Кагами тут же опустил взор, предпочитая рассматривать выученный до каждого миллиметра мяч. Тренер, как и команда, тоже заметили девушку. Игра была остановлена. - Ты что-то хотела, Судзуки? Почему-то Кагами не был удивлен тем, что тренер знакома с ней. Хотя должен был. - Простите, что отвлекаю, Айдо-семпай, - ее голос изменился за то время, что они не виделись. Да и она сама очень изменилась, стала женственнее, изящнее. Стала еще красивее, чем была. - Вам нужно заполнить бланки и сдать до следующего понедельника. - Хорошо. Спасибо, что принесла их сегодня. Судзуки, прежде чем уйти, кинула еще один взгляд на сутулую фигуру на краю сцены, так и не поднявшую голову, и покинула спортивный зал. Только спокойные голубые глаза, заметившие этот жест, проводили ее с интересом.

***

Наверное это место с уверенностью можно назвать его личным. Никто не приходил сюда так часто и не сидел так долго, как он. Прошло больше месяца. А он даже не смог подойти и поздороваться с ней, не то что поговорить. Лишь ее сестра иногда перебрасывалась с ним несколькими фразами. И то, когда он становился невольным участником их с Куроко диалога. (Интересно, когда они начали так тесно общаться? И вообще, когда они успели познакомиться?). Они часто виделись во время перемен и просто проходили мимо. Точнее она проходила мимо, будто он невидимка. А Кагами потом провожал ее хрупкую фигуру взглядом, уверенный в том, что она знает о его часовых посиделках под окнами музыкального класса. Бесстрашный тигр, ас старшей школы Сейрин, игрок, переигравший все Поколение Чудес и ставший с ними в один ряд. Один из лучших, подающих большие надежды игроков Японии среди старших школ. Игрок, боящийся подойти к девушке и заговорить с ней. Да уж... Если об этом узнает Аомине, или любой другой баскетболист, с которым ему приходилось сталкиваться на площадке, то засмеет и будет подкалывать до конца дней. Но его это сейчас мало волнует. Кагами предпочитает не задумываться о таких вещах. Особенно когда смычок выводит знакомые ноты знакомой мелодии. А он тихо сидит, подпирая стену и слушая знакомый репертуар.

***

Цифры с буквами прыгали перед глазами, не желая укладываться в голове. Мысли хаотично проносились, не давая сосредоточиться на материале. И только мимолетный взгляд на профиль сидящей напротив девушки останавливал все мыслительные процессы. - Что-то непонятно, Кагами-кун? – ее темные, как ночь, глаза буквально прожигают изнутри. В них нет былых искр радости и задора. Теперь они смотрят на него с таким спокойствием и равнодушием, что сердце в груди сжимается непонятной неопределенной болью. А фамилия режет слух, хотя в Японии его так называют все, без исключения (Тацуя не в счет). Баскетболист отрицательно мотает головой, вновь утыкаясь в конспекты и формулы. Она же вновь устремляет меланхоличный взгляд в окно, полностью игнорируя лежащий перед собой учебник. И он снова, как по замкнутому кругу, бросает мимолетные взгляды, отказываясь учить школьный материал. Проходит пятнадцать минут тяжелого, висящего над ними словно дамоклов меч молчания, когда Судзуки наконец сдается. - Ладно. Говори, - обреченный выдох и интонация, с которой были сказаны эти слова, выбивают почву из-под ног, а так же все заготовленные заранее вопросы. Он молчит, пытаясь собраться с духом и мыслями (сегодня они отказываются ему подчиняться). Она ждет, давая ему первым начать разговор, но так и не дожидается ответа. Так же, как и не дождалась письма или звонка за все три года. - Помощь в учебе была лишь предлогом, - разговор по выяснению отношений приходится начать ей самой. - Не думаю, что твои семпаи отказали бы тебе в репетиторстве. Ты хотел поговорить со мной насчет наших нынешних отношений, - она грустно усмехается последнему слову. – Мое игнорирование вызвано обидой. После такого простого и очевидного, на первый взгляд ответа, Судзуки замолкает, снова прожигая его взглядом. В то время как он сидит в шоке, переваривая информацию, не понимая причин. И когда вопрос готов слететь с его губ, она заговаривает первой: - Отвечая на твой вопрос: я обиделась, потому что ты уехал, ничего не сказав и ничего не объяснив, - в ее голосе слышна горечь обиды. В ее глазах вместо равнодушия он видит боль. - Ты даже не позвонил, не написал. Ты просто уехал и забыл! Так, словно я была пустым местом. По мнению Кагами это было странным. Насколько он мог судить (насколько он знал), Ёри всегда была очень эмоциональна. Взять хотя бы Америку, когда она швыряла в него книги всякий раз, когда он мешал ей репетировать. Или бросалась в объятия, получив отлично по экзаменам. А сейчас? Она была удивительно спокойна: не кричала, не кидалась предметами, даже не хлопнула книгой в порыве эмоций. Она просто равнодушно рассказала о причинах ее безразличия к нему. Вот только ее глаза, готовые вот-вот пролить первые слезы, говорили намного лучше всех действий. Тайга не считал себя гением или хотя бы осведомленным в области отношений с противоположным полом. Он вообще мало что знал об этой стороне социальной жизни. Но одно ас баскетбольной команды знал точно. Ему было больно от такого равнодушия своей старой знакомой, а еще он чувствовал обиду и непонятное желание оправдаться. Слова для извинений – оправдания - подбираются с трудом. Кагами вообще не знает, что ему стоит сказать. Как попросить прощения? Да к тому же эти чувства, не дающие покоя с момента ее приезда. Если честно, эта буря эмоций его достала. Непонятных. Не дающих спокойно заснуть по ночам. Мешающих сосредоточиться на игре (это раздражало его больше всего). И в этот момент, совершенно неожиданно для него самого, чувство вины сменилось злостью. Почему его делают крайним в этой ситуации?! - Я знаю, я виноват. По приезде в Японию мне стоило хотя бы написать тебе, - в собственном голосе он не слышит хоть какие-то намеки на извинения, лишь обвинение в ее адрес. - Но почему ты так на все реагируешь? – он не выдерживает, от собственного непонимания, от ее показного безразличия, хочется рвать и метать. Однако вместо этого баскетболист резко поднимается с места, опрокидывая стул и листы с исписанными формулами на пол. Ёри продолжает смотреть на него с равнодушием. Знал бы он, как тяжело давалось ей это равнодушие в тот момент. Слезы щипали глаза, пытаясь вырваться наружу. Руки чесались, хотелось разбить или швырнуть что-нибудь и кричать до хрипоты. Но она сидела на месте, наблюдая за всплеском эмоций и его злостью на нее. - Юки отреагировала на это более спокойно, - слова сорвались с губ быстрее, чем Кагами успел их обдумать. Близнецы Судзуки не любили, когда их сравнивали друг с другом. Они действительно внешне были похожи, как две капли воды. Имели общие привычки, общие вкусы. Но, как любили говорить сами девушки, они два разных человека. Поэтому сравнение для них было сравни оскорблению. Со спокойствием, которое бывает перед бурей, Ёри медленно закрыла учебник. С таким же напускным спокойствием она встала, взяла стопку книг (к которым так и не притронулась), заправила выбившуюся из косы прядь волос и холодным тоном, которому позавидуют все льды Арктики, сказала: - Может потому, что Юки не ждала, когда один баскетбольный идиот додумается позвонить или хотя бы написать? – кажется, тот яд, что чувствовался в каждом слове, назывался сарказмом. Во всяком случае, подсознание Кагами пыталось вспомнить точное определение этого слова, в то время как он сам пытался переварить полученную информацию. - И уж тем более она не надеялась, что он заметит ее чувства. Теперь и подсознание баскетболиста пыталось усвоить полученную информацию.

***

Если честно, то Тайга сам не понял, как они оказались в горизонтальном положении на диване. Он пришел извиниться. Вернуть те отношения, которые были у них до его отъезда, на историческую родину. А теперь он нависает над ней, целуя и… это его рука сейчас пытается залезть под футболку девушки? Что-то внутри него говорило, что это не тот сценарий «извинений-прощений». Но ему было плевать, потому что это было намного приятнее ее обиженного и обвиняющего взгляда. И эмоции, что кипели внутри него все эти дни, наконец, нашли выход. Ее грубые от игры на скрипке пальцы гладили его плечи, зарывались в волосы, пытались стащить с него рубашку. В то время как сам баскетболист спускался все ниже, чувствуя напряжение во всем теле и помеху в виде одежды на теле девушки. Он солжет, если скажет, что Ёри ему никогда не нравилась. Она была веселой, ужасно оптимистичной и почти такой же шумной и неугомонной, как он сам. Но в тоже время она могла сочувствовать, быть печальной, задумчивой. Словно в какой-то момент перегорала подобно свече. И Тайге никогда не нравились такие минуты. Он чувствовал себя неудобно, неловко, словно весь его мир поменялся или остановился. В такие минуты он старался развеселить (или хотя бы разозлить) ее, чтобы все стало как прежде. Поэтому два месяца игнорирования стали для него настоящей пыткой. И сейчас, чувствуя жар ее кожи, ощущая аромат ее черных, как сама тьма, волос, смотря в ее такие же черные глаза, он не понимал, как мог жить без нее все эти три года. Неужели баскетбол стал для него важнее первой серьезной влюбленности? Или может он понимал, где-то глубоко в душе, что не достоин такой любви? Однако решив все сам, Кагами не спросил мнения другой стороны. И похоже, эти два месяца мучений были его платой. *** Лежа на спине и перебирая пряди ее волос, Тайга пытался осмыслить все произошедшее. А самое главное решить, что делать дальше. Хотя на самом деле все уже решено. В конце концов, разве все может быть иначе? - Ёри? – ее пальцы все медленнее рисовали непонятные узоры на его груди, видимо она засыпала. Судзуки что-то пробормотала или ему показалось? – Ты будешь со мной встречаться? – вопрос дался легко, Кагами сам этому удивился. Он думал, это будет сложнее. Раздавшийся следом смех заставил усомниться в правильности не только действий, но и собственной уверенности. - Знаешь, Тайга, - приподнявшись на локте и нависнув над ним, как он делал несколькими минутами ранее, Ёри хитрыми, как у бесенка, глазами и тихим, будто доверяет ему какую-то тайну, голосом произнесла: - После такого ты, как минимум, должен на мне жениться.