Златовласка

Необыкновенно тихо было в галерее, ведущей к Северной башне. В этой галерее Алиса оказалась, когда ходила в совятник поменять сову: та, что обычно относила её письма, сломала крыло, и теперь была отправлена на лечение к лондонскому ветеринару. Алисе всегда нравилась эта галерея: огромная, с большими резными витражными окнами, с портретами, развешанными между ними… Всё это придавало величественности и созерцательности мрачной обстановке, а вид из окон на дальние луга, подёрнутые туманом, склонял предаваться самым загадочным фантазиям. Сейчас для этого стояла самая подходящая погода. Дожди шли, не переставая, уже несколько дней подряд, и вся школа не выходила из замка – к радости преподавателей, которые в иные дни никогда бы не смогли увидеть зал библиотеки заполненным до отказа. Вот и сегодня Алисе не нашлось там места, и она, подхватив под мышку пару томиков со стихами и один – большой и перетянутый серебристыми ремнями – по травологии XVII века, отправилась бродить по переходами и коридорам огромной школы волшебства. Сегодняшний день начался для неё с неожиданности. Точнее говоря, с того, что уже перестало быть для неё неожиданностью: с послания Неизвестного. Для Алисы стало даже в забаву предполагать, что напишет ей теперь тайный поклонник, и она подтрунивала над ним вместе с Гермионой, которая, хотя и не была любительницей подобного времяпрепровождения, всё же не могла удержаться от смеха, читая чрезмерно пламенные строчки любовного излияния. - Смотри, упустишь своё счастье, - сказала Гермиона серьёзно, когда они, наконец, просмеялись. - Ой, боюсь, боюсь, - шуточно поозиралась по сторонам Алиса, добавив грустно: - Да где ж оно, счастье-то? - Мы так не привыкли беречь ключи от его дверей, что счастье просто не выдерживает, хлопает ею – и уходит, - резонно заметила Гермиона. Алиса вынуждена была признать её правоту. Сколько раз она попадала впросак по своей глупости, неосмотрительности и самоуверенности!.. Хотя самоуверенность, быть может, и не порок: часто именно это качество до определённой степени спасало не только Алису, но и её друзей, и примеров этому была масса. - Да… - медленно произнесла Алиса, рассматривая конверт, на котором были изысканным почерком написаны некие инициалы, раньше девочка их не замечала: «В. К». «Что бы это могло значить?» - подумала Алиса про себя. - Даже ума не приложу, что бы это могло значить, - сказала Гермиона, вытащив у Алисы из руки конверт. «С ума сойти, теперь, оказывается, не только Паркинсон умеет читать мои мысли…» - Алиса была более чем удивлена, но потом списала всё это на любознательность и внимательность подруги, которая вовремя заметила внимательный взгляд Алисы. - Может быть, это… Нет, этого не может быть в принципе. - Говори-говори, - улыбнулась Гермиона. - Ну, этого не может быть никак, это я просто так… - отмахнулась Алиса. - Да говори уже, - Гермиона с несвойственным ей озорством защекотала Алису, чем вызвала у последней возглас изумления и восторга одновременно. - Ну, я думала грешным делом, что это – Винсент Крэбб. Гермиона помолчала несколько секунд, а потом залилась таким весёлым смехом, что Алисе даже стало немного неудобно за них обоих: многие, находившиеся в Большом Зале, с интересом повернули головы в их сторону. - Да! Конечно! Винсент Крэбб! Он самый! - не переставая смеяться, говорила Гермиона, помахивая конвертом. – У него, право, такой изумительный почерк, просто закачаешься! Алиса, ты у меня парня-то не уводи! - А с чего это ты решила, что я… - тут Алиса сама не сдержала улыбки и через минуту уже смеялась сама. - Та-ак, в чём дело? – спросил подошедший Рон, удивлённо глядя на девушек. - Да так, о своём, о женском, - кашлянула Алиса и собралась. – Так, некогда нам тут веселиться просто так… Доставайте оба свитки по Травологии, надо будет до вечера многое провернуть… - Я уже сделала, - бодро отозвалась Гермиона, протягивая друзьям аккуратно разлинованный свиток. - Ну, кто бы сомневался, - с завистью проговорил Рон: у него в работе ещё конь не валялся. – Алиса, не поможешь мне разлиновать лист? У меня после взрыва на зельеварении до сих пор руки дрожат. Дело было в том, что Рон сегодня утром ухитрился взорвать котёл у Снейпа, за что получил нагоняй от вошедшей в это время в подвал МакГонагалл, а профессор зелий лишил Гриффиндора двадцати баллов. "Из вредности", - со злостью говорил младший Уизли. - И всё же, интересно, о чём это вы там говорили, - буркнул Рон, погружаясь в книги. - Ну-ну, не отвлекайся, работай, умно выглядишь! – Гермиона была явно рада, что Рон сегодня без двойного напоминания сел за работу. - Тебе ничего не говорят инициалы "В. К."? – спросила Алиса, тотчас получив через спину Рона грозный взгляд Гермионы. - Ну, говорят… Винсент Крэбб… Да вы и сами должны это знать. - Да нет же, Крэбб отпадает. Знаешь ещё кого-нибудь? - С Гриффиндора – нет. Есть на Когтевране один… Хотя нет, он выпустился в прошлом году… В нашей параллели точно никого нет. - Странно всё это… Значит, тебя любит тот, кто постарше тебя или тот, кто помладше, - произнесла Гермиона. - Не смешно, Герм. Мне действительно интересно, даже надо знать, кто это. - Я и не смеюсь, - пожала плечами Гермиона. - А что, он следит за тобой? Угрожает? – спросил Рон, запихнув в рот большой кусок тыквенного пирога. - Рон, ну кто же ест во время подготовки к занятиям? – не выдержала Гермиона. – На, запей хоть. Гриффиндорка протянула Рону большой кубок с тыквенным соком. - Опять тыква, - едва сглотнув порцию пирога, тоскливо проговорил Рон, сделав, однако, изрядный глоток питья. - Нет. Рон, это тебя не касается… Хотя, чего уж тут скрывать.. Это тот, кто любит меня до безумия. Сам признавался, и не раз. И этот кто-то явно не хочет раньше времени себя выдавать. - Чего? – Рон казался удивлённым. Он нечаянно дёрнул локтём и опрокинул кубок прямо на тщательно разлинованный Алисой лист пергамента. - Вот свинья, - Гермиона казалась сегодня гораздо менее терпимой, чем обычно. - Да ладно тебе, Герм… - Алиса взмахнула палочкой несколько раз, и на чистом листе, который она достала из сумочки, прочертились те же линии, что на только что испорченном свитке. – А что, мы с Гермионой недостойны того, чтобы за нами ухаживали? – сделав удивлённым голос, спросила Алиса. - Да нет, нет… - Рона, казалось, смутил этот вопрос Алисы. – Нет, конечно… Просто так красиво уже давно никто не ухаживает у нас… - Ну, Рон, если ты не способен на это, то это не значит, что неспособны другие, - проворчала Гермиона, однако на этот раз раздражения в её голосе было куда меньше. – Учись, студент! - Да ладно тебе, Герм! И как часто он это делает? Ну, в смысле, шлёт тебе послания? - Да каждый день… Только тебя в эти моменты нет – ты вечно опаздываешь на утренние чаепития. Обычно приходят по утрам, иногда по вечерам – в мою комнату, с совой. Мы тут уже одного мальчишку подозревали, думали, что это он, оказалось, что нет, только засмущали паренька… - Я спрошу, не знают ли Фред и Джордж кого-нибудь с подобным именем, - пообещал Рон. – Только вечером, боюсь, что до вечера не успею сделать всю эту дребедень. - И вовсе это не дребедень, Рон! Ты хоть раз увлекался чем-нибудь помимо своих плюй-камней, шахмат или квиддича? Смотри, вот этот корень обладает… - Гермиона, ну отстань, прошу тебя! У меня с утра сегодня нет настроения, а тут ты со своими корнями… Вот и вечером, стоило Алисе зайти в библиотеку, которая была до отказа забита студентами, как будто поджидая этого момента, в окно влетела огромная сипуха и, капнув прямо на очки мадам Пинс (что вызвало у библиотекаря возмущённый вопль), бросила в руки Алисе конверт с теми же инициалами, что и на утреннем послании. От бумаги на этот раз пахло розовым маслом и фиалками. «Вот это детективчик… - подумала Алиса, разворачивая конверт и пробегая глазами написанное. – Автор явно страдает графоманией, раз любит писать об одном и том же бесчисленное количество раз… Хотя нет, говорят, что некоторые так разгружают себя… Это, наверное, такой способ самовыражения. Уж не пожелала я никому иметь такой неподдельной страсти к писанию… Эх, знала бы я хотя бы приблизительно, кто это, был бы другой разговор… Хотя с кем – разговор-то?.. Напишу-ка я ему ответ и попрошу представиться. Долго так всё равно продолжаться не может, это даже неприлично». И Алиса кое-как примостившись рядом с благожелательно настроенной, несмотря на происшествие с совиным калом, мадам Пинс, нацарапала на тетрадном листке несколько слов своему благожелателю, а затем отправилась в совятник, в галерее перед которым и задержалась, залюбовавшись на виды высоких стрельчатых окон.