Златовласка

- Было и ещё одно обстоятельство… После которого меня приняли в кружок тех детей из Литтл-Уингинга, - вспомнила Алиса, когда она и Пэнси шли по протоптанной дорожки вдоль Большого Озера. – Это обстоятельство чем-то похоже на открытие меня профессором Флитвиком. Алиса улыбнулась, вспоминая тот день, когда искушённый в музыкальных искусствах профессор Заклинаний вдруг обнаружил в своей студентке необычайный талант, который вскоре стал достоянием школы. - Это было на одном вечере, кажется, приуроченном к празднеству городской морали.Тогда детей заставляли петь песенки и читать стихи, а я тогда осталась дома и упражнялась по нотам, оставленным от матери. Я уже тогда довольно хорошо пела разные арии… Вот так и вышло, что меня услышал один мальчик, Том, которому очень понравился один пассаж. Это место в песне было очень красиво, и при возможности я обязательно тебе его напою. Разумеется, слух о моих упражнениях довольно быстро достиг ушей взрослых, и они не преминули включить меня в праздничную программу. Представляешь, они даже не спросили моего согласия поначалу: просто включили в список, а потом спросили, буду ли я петь. Я не отказала, и аудитория была приятно удивлена. Надо сказать, что мне самой понравилось то, как я спела. Тогда у меня было особое воодушевление, что ли… Мне хотелось доказать, что я не та серая мышка, с которой нет необходимости считаться, и была полна энергии. Это было замечено и отмечено местными меломанами. С тех пор не был ни одного мероприятия, на которое бы меня не приглашали. Честно говоря, мне это не очень-то и нравилось: я никогда не считала себя достаточно искушённой в пении, чтобы – тем более, в том возрасте – демонстрировать прилюдно свои скромные дарования… Но я не в силах была отказать, хотя в душе я уже тогда как бы сторонилась светских успехов. Видимо, поющих детей любят, тем более, тех, кто так рано и так старательно и сознательно прокладывает себе путь в искусство. С тех пор, как я увлеклась наукой, музыка не отнимает у меня столько сил и времени, и порой я жалею, что не могу уделить последней должного внимания. Тогда-то мне и дали второе прозвище: Сирена. Видимо, сравнивая меня с теми, кто соблазнял Одиссея, - улыбнулась Алиса. - Интересно… Весёлое у тебя было детство, а ты говоришь, что трудное… Ты хотя бы пела, а я до девяти лет играла в куклы и бездельничала на солнцепёке с ветхими как мир тётушками и бабушками, без конца болтавгими о геральдических лунах и прочей родословной чепухе... - Разве жизнь в окружении близких людей нельзя назвать счастливейшим времяпрепровождением? – спросила Алиса несколько удивлённо. - Скорее всего, можно, но мои предки были до того скучны, что долго рядом с ними находиться было невозможно. Они постоянно припоминали необыкновенно далёкие события своей молодости, какие-то имена, даты, события… В их пуританскую эпоху мало что было интересного. - Хотела бы я иметь хотя бы одну такую тётушку, - мечтательно проговорила Алиса. – Свои корни надо ценить. Знаешь, мне кажется, что у ушедших эпох есть какой-то свой, необычный, чарующий аромат. «А вы ощущали когда-нибудь трепет истории?» - кажется, так говорил один знаменитый маггловский писатель. - Это тебе интересна история… Меня гораздо больше тревожит современная жизнь. Хотя, конечно, скажу я тебе, что я почти тебя понимаю. В современной жизни, несмотря на её насыщенность, столько унылого однообразия, что порой и я не против почитать какой-нибудь средневековый роман… Правда, энтузиазма у меня хватает ненадолго. Начну – и заброшу. - Я люблю размышлять над каждой строчкой… Может, поэтому я в последнее время читаю для души совсем немного… Мне кажется, что, когда читаешь в избытке, теряешь собственные мысли и перестаёшь думать сам. - Да, я наблюдала эту тенденцию… Какой-то знаменитый мыслитель предупреждал об опасности подобного беспорядочного чтения, хотя и имел в своей библиотеке очень много книг. - Наверное, это происходит ещё и потому, что нам и так приходится изучать до ужаса много, - Алиса вспомнила про тот большой фолиант, который им необходимо было просмотреть, а отдельные его места – и законспектировать, и в очередной раз вздохнула, вспоминая то прекрасное летнее время, когда можно было заниматься чем угодно, только не уроками. Как будто перехватив её мысль (Пэнси обладала такой способностью, и Алиса уже перестала удивляться ей), слизеринка посетовала на то, что не осилила и половины предложенного на вечер чтения. - Я ужасно устаю от этих головоломных терминов, - покачала она головой и потёрла виски, вспоминая бесчисленное количество ссылок на источники и схемы, которые её предстояло описать. – Да и от вечеринок уже голова болит… Иногда мне кажется, что мы больше веселимся, чем учимся, и всё же я не справляюсь с тем объёмом заданий, который нам предоставляет Министерство по программе. Ума не приложу, как твоя Грейнджер всё это успевает зазубрить. - Гермиона, кстати, сегодня может отдыхать спокойно, - ответила подруге Алиса. – Она дважды прочитала то, что нам задали, на каникулах, и теперь идёт по программе дальше. - Вот видишь... Как только хватает терпения, - пренебрежительно бросила Паркинсон, но даже в этой интонации Алиса уловила оттенок зависти. – Взять бы её - и в тёмную… - Эти ваши драконовские методы… Наверняка Филч учился на Слизерине, оттого такой садист… Недавно, кстати, я отчитывала одного паренька с третьего курса за пустячное нарушение, так завхоз этот противный прицепился и стращал его пытками и прочей ерундой, которую он мечтает внедрить в качестве наказаний, так мне показалось, что этот мальчик разрыдается у меня на глазах. - Филч! - рассмеялась Пэнси. – Он же сквиб! У него магических способностей не больше, чем у самого рядового маггла. - Ну конечно, я и забыла, - Алиса подивилась своей забывчивости. – Но уверена, что, будь он одарённым или хотя бы обладающим маломальскими талантами к волшебству студентом, он со своей злобой и пристастиями к разного рода жестокостям стал бы вторым Волан-де-Мортом. Пэнси покосилась на Алису не столько со страхом, сколько с уважением. Обычно имя Тёмного Лорда не произносили даже те, чьи собратом по духу он был, а уж другие факультеты – и подавно. - Наверное, я одна их тех немногих… Если быть точным – одна из тройки тех, кто произносит это имя без страха, - улыбнулась Алиса, заметив отношение Пэнси к её смелости. Та, которую ты так не любишь, дело говорит, когда утверждает, что страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит. Это факт. - Да ну вас! – обиделась Пэнси. – Но вообще, если бы я была Тёмным Лордом, я сделала бы всё, чтобы моё имя произносили с почтением, а не со страхом. - На то он и Тёмный Лорд, чтобы его боялись. - Не хотела бы я, чтобы меня боялись, - продолжала Пэнси, задумавшись.- Я хотела бы владеть какой-нибудь такой особенной силой, или особенным талантом, или чем-то, что отличало бы меня от остальных… Знаешь, иногда так убивает рутинная, серая жизнь… - А ты не забыла про одну замечательную пословицу? «Назвался груздём – полезай в кузов». Если ты обнаружишь, а, тем более, проявишь эти свои замечательные таланты, вся общественность будет ожидать от тебя как минимум великих свершений и достижений. На личную жизнь времени, разумеется, не останется. Ты уже больше не будешь принадлежать себе. Кому больше дано – с того и больше взыщется, это старая житейская мудрость. - А я хочу быть просто чёрной ведьмой… Порчу насылать, проклятия всякие… Была бы королевой из средневековых романов – головы бы так и летели, - развеселилась слизеринка. Алиса покачала головой и улыбнулась. Тщеславию Паркинсон могла бы позавидовать самая избалованная вниманием публики примадонна столичного театра.