Златовласка

Алиса расхаживала между полок библиотеки в поисках необходимой секции. Мадам Пинс была сегодня не в настроении, поэтому Алиса не отважилась спросить у неё, где находится та часть секции, который она искала. Раздел, посвящённый наследию учащихся, был довольно большим: тут и там стояли стремянки, уходящие под самый потолок. На верхних полках стояли довольно большие старинные фолианты, весьма потрёпанные – это были манускрипты невероятной древности, составленные первыми учащимися Хогвартса. Ветшающие и старательно переплетённые былыми комментаторами, они представляли интерес разве что для очень кропотливых исследователей типа солидных учёных мужей и, возможно, прилежных студентов вроде Гермионы, которые придавали значение каждой мелочи, напоминающей о прошлом, и для которых всё, что имело отношение к отдалённым векам, имело большой смысл. На самых нижних полках в алфавитном порядке были расставлены тетрадочки и блокноты совсем недавно вы пустившихся учеников. Некоторые, вроде Лаванды Браун готовили свои дневники с большим старанием, чтобы все те, кто придёт после, могли с уверенностью сказать, что эти труды не пропали даром и имели большую практическую пользу для новых поколений учащихся. Когда Алиса подобралась к полке, относящейся к году выпуска из школы её матери, девушка затаила дыхание. Этот момент был весьма значим для неё, и не только потому, что дневник Найлы Гринс должен был раскрыть тайну фамильной реликвии, но и потому, что девушка хотела узнать о родительнице как можно больше. Алиса вообще давно хотела совершить это небольшое паломничество в библиотеку, но ей всё никак не выпадало подходящего времени, а ввиду последних событий попытка узнать о своих корнях не имела столь уж первостепенный смысл. Так что гриффиндорка была очень рада тому, что судьба, пусть и таким вот необычным способом, намекнула ей на то, что пора обратить свой взор в прошлое и понять хоть что-то о себе самой. Алиса перебирала пухлые тетради: многие их них были украшены красивыми виньетками и рисунками, на некоторые были наложены странные чары, так что их трудно было взять в руки, предварительно не произнеся пары контрзаклинаний. Несмотря на то, что в Алисе пробудился азарт исследователя, она не отклонялась от своей изначальной цели, и вскоре с радостью обнаружила относительно небольшую книжицу, на корешке которой было аккуратно выведено волшебными чернилами «Дневник Найлы Гринс». Блокнот был украшен вензелем Гриффиндора – подобным образом украшали свои сочинения многие сверстники её матери: это уже давно вошло в традицию. Алиса просмотрела книгу. Она была сплошь испещрена мелким почерком, напомнившим девушку почерк Гермионы – он был такой же витиеватый, бисерный и с похожими украшениями, особенно много их было в памятные дни, которые Найла, по-видимому, выделяла специально для того, чтобы наполнить своё существование смыслом. Такую же привычку, не зная о том, что подобная имелась и у её матери, Алиса завела и у себя, и девушка, торжествуя, отправилась к столу мрачного библиотекаря, которая, строго посмотрев на гриффиндорку сквозь стёкла своих огромных очков, сделала соответствующую пометку в карточке читателя. Алиса не помнила, как дошла до гостиной Гриффиндора. Конечно, она могла начать изучение манускрипта и в библиотеке, однако не хотела, чтобы её отвлекали: в этот день в книгохранилище Хогвартса было довольно много народу, то и дело попадались знакомые лица, а девушка желала исследовать дневник в спокойной обстановке. Зайдя в спальню для девочек, Алиса задёрнула полог и наложила на него несколько заглушающих заклинаний. В благословенной тишине девушка с замиранием сердца раскрыла блокнот матери и начала читать. Она читала долго, удивляясь тому, с каким мастерством и каким невероятным изяществом Найла описывала свои студенческие будни, находя для каждого события соответствующее определение-заголовок – довольно меткое, часто выраженное в одном-двух словах: было заметно, что родительница неплохо владела языком и вообще очень любила вести эту летопись своей души. Несмотря на то, что блокнот был небольшим по размеру, повествованию, казалось, не было конца: Алиса поняла, что на книжицу наложено какое-то заклинание, которое уменьшало объём рукописи, ибо прошло уже несколько часов, а количество прочитанных страниц, казалось, по толщине едва превысило несколько десятков. Гриффиндорка поймала себя на мысли, что ей следует найти то место, о котором говорил ей Снейп, и узнать то, о чём он ей говорил. Сделать это было не так-то просто, учитывая, с каким старанием Найла описывала всё, что видела и в чём принимала участие. А вот рассказов о родном доме было мало: казалось, что Найла почти не вспоминает о нём, хотя то, что встречалось в виде вставок – обычно перед Рождеством, когда все уезжали на каникулы, – говорило о том, что девушка не собирается оставаться в замке и весьма ценит семейные связи. Не найдя упоминаний о кольце, Алиса, почти отчаявшись, вспомнила одно заклинание, которому её научила как-то Гермиона, когда они вместе с ней готовились к зачёту у профессора Бинса. Оно позволяло моментально находить нужно место в тексте, однако, ввиду сложности его использования, девушки почти не пользовались им, за исключением особых случаев, и Гермиона часто жалела, что она не узнала этот способ тогда, когда друзья готовили Гарри к Турниру Трёх Волшебников. После нескольких неудачных попыток волшебство, наконец, сработало, и девушка с радостью обнаружила довольно подробное описание свойств кольца, подаренного ей дядей, на странице с изображением реликвии: это был список, старательно пронумерованный и, по-видимому, составленный с большой тщательностью. Колечко было далеко не таким простым, каким казалось на первый взгляд. Впрочем, Алиса ощущала, что оно было полно секретов и тайн, и Снейп не зря предложил племяннице раскрыть их тогда, когда она достигла сознательного возраста. "Я всегда знала, что обладала вещью, за которую, реши я выставить её на аукцион, я сумела бы выручить целое состояние, - писала Найла. - Правда, я почти никогда не использовала его без особой надобности, ибо считала, что моя сила всегда с собой, и те внутренние резервы, которые активизирует это кольцо, я могу использовать со знанием дела самостоятельно. Однако пару раз, когда на то была насущная необходимость, я прибегала к волшебству реликвии. Поэтому я пишу это для тех, кто, возможно, имеет аналог этому артефакту: надеюсь, интересующийся сумеет использовать по должному назначению великую вещь, которых так мало осталось в мире. Это кольцо было создано давным-давно, вместе с немногими его сёстрами, ещё тогда, когда процветала средневековая магия, тайны которой, как известно, до сих пор ещё не раскрыты до конца, равно как и тайны создания этих чудесных вещиц. Возможно, самым удивительным свойством их является способность возвращать человеку силу духа тогда, когда, казалось бы, дело приобретает совсем уж безнадёжный характер и отчаяние - единственный твой спутник. Второе свойство (ещё более значимое и полезное, если правильно пользоваться тем, что даровано тебе от природы) - это возможность более тесного контакта с духами предков. Ты можешь вызнать тайны своего рода и его необоримую мощь, ведь известно, что так называемые умершие помогают нам по мере возможности, даже не находясь на физическом плане существования. И ещё одно, третье свойство: кольцо способно напоминать человеку о давно забытом, но очень значимом, о самых прекрасных моментах жизни, которые, казалось, навсегда похоронены в штольнях нашей памяти. Есть и множество других, менее значимых свойств моего сокровища, их я привожу ниже, с подробным описанием. Но эти три - основные, и, как я опишу ниже, они помогли мне не расстаться с жизнью преждевременно". Далее шёл длинный список всевозможных "мелких" ценных свойств артефакта, которые Алиса с удовлетворением переписала в свой блокнот: с помощью кольца можно было добыть струю чистой питьевой воды или напустить туман, в котором твой противник затеряется на время: это было весьма полезно, учитывая тот факт, что волшебная палочка, вопреки расхожему домыслу - вовсе не всегда неотъемлемый атрибут волшебника, и очень часто люди погибали просто потому, что ловкий противник выбивал её из рук стандартным "Экспеллиармусом". Было и ещё несколько свойств, которые Найла Гринс прикрепила к кольцу, сделав его совсем уж незаменимым подспорьем в процессе обучения: эти заклинания мать Алисы создала сама. Так, например, можно было заставить вещицу диктовать материал так, что его не слышал никто, кроме самого обладателя кольца. Это колдовство, как писала Найла, потребовало больших энергозатрат, однако окупило себя сторицей, когда необходимо было сдавать очень сложный экзамен у МакГонагалл, к которому как ни готовься, всё равно выучить весь материал не представлялось возможным. "Вот почему у мамы по трансфигурации стоит высший бал, когда, как известно мне от Гермионы, почти все в те несколько лет введения этого курса провалились на испытаниях", - улыбнулась про себя Алиса. Девушка достала кольцо из конверта и залюбовалась. Украшенное бриллиантовой веточкой, кольцо было красиво, изящно и смотрелось чуть по-старомодному, что добавляло раритету немало очарования. "Надо будет найти время и проверить все его свойства", - подумала Алиса и переписала из дневника матери всё, что было известно о подарке Снейпа. Остаток вечера девочка посвятила изучению дневника, открыв для себя целый мир идей и ощущений - всего того, что роднило её с человеком близким и дорогим, но таким недостижимым: Смерть, как известно, не утомляет себя необходимостью различать, кого следует оставить на земле, а кому подарить вечное забвение... Когда Алиса снимала заглушки с полога, чтобы отправиться спать, она услышала, как кто-то бьётся в окно спальни. Это оказалась знакомая сова: Пэнси Паркинсон не любила изменять своим привычкам, не говоря уже о том, чтобы расстаться с питомцами, которых она приручила, это было не в её правилах. И, несмотря на то, что сова была довольно дряхлая, слизеринка скорее бы рассталась со своей пышной шевелюрой (которая так притягивала, учитывая то, что Паркинсон почитала своим долгом ухаживать за ней с особым тщанием, многих кавалеров), чем с этой почтовой птицей, которая сидела в совятнике на особом насесте, заказанном в дорогом магазине. "Милая, очень надо с тобой поговорить. Встретимся у статуи Борела Одноглазого: там преподаватели обычно не ходят: скорее всего, из-за преданий о проклятии, на него наложенного. Глупое суеверие, и странно, что такие высокие умы поддались ему, однако это только сыграет нам на руку. Буду там через десять минут. Очень надеюсь, что ты не заставишь меня долго ждать. Твоя Пэнси". Алиса вздохнула. Меньше всего ей сейчас хотелось идти к чёрту на кулички, в другой конец замка, и девушка хотела было написать ответное послание с какой-нибудь отмазкой, однако, подумав, решила всё-таки поддержать подругу, учитывая то, что гриффиндорка догадывалась, что дело, действительно, не терпело отлагательств, раз уж Паркинсон назначила ей свидание в таком странном месте. Пробираясь по тёмным коридорам, Алиса то и дело подпрыгивала от неожиданности, когда над её головой внезапно раздавался чей-то всхрап (портреты в это время почти все тоже спали) или скрипели не до конца смазанные оживлённые доспехи. То место, куда направлялась девушка, давно пользовалось дурной славой: слишком много мрачных рассказов хранили о нём школьные предания. Оно, в частности, повествовало о том, что когда-то на этом месте был совершён отвратительный ритуал чёрной магии и была принесена человеческая жертва. Профессор Пинс посмеивался над этой "сказочкой", однако привидения, которые были свидетелями тех времён, рассказывали страшные вещи о том, что творилось когда-то у подножия статуи великого алхимика. Да и миссис Норрис всегда обходила это место за версту, а ведь известно было, что кошка Филча всегда чует неладное задолго до того, как наткнуться на них, так что Алиса удивлялась, почему Пэнси никак не могла подождать до завтра и выбрать более подходящее место для разговора. - Привет, - прозвучало из темноты, когда Алиса добралась до места и осматривалась в поисках подруги. Сердце гриффиндорки подпрыгнуло от неожиданности. - Это я, Пэнси, успокойся... Кому ещё нужно тут бродить в этот гиблый час?.. - Привет, - выдохнула Алиса с облегчением. - Еле добралась. Что-то случилось? - Да как сказать... Амбридж, чтоб её, не доверяет, по ходу, никому, даже нам, слизеринцам: она повесила портреты, следящие за студентами, во всех гостиных, а вот теперь и нам какую-то старуху с гнилыми зубами и отвратительным юмором водрузили над входом в помещение... Она так мерзко смеётся, когда замечает, что у кого-то произошла какая-то неприятность, что её ненавидят все без исключения студенты нашего факультета. А слух у неё отменный, так что от ведьмы ничего не утаишь, как бы ты не пытался. В общем, мне надо с тобой поговорить о том, что не касается не только её ушей, но и вообще чьих-либо посторонних. - И о чём же? - спросила Алиса несколько настороженно. - Ну... Не знаю, как ты, правда, на это отреагируешь... - Да говори уже!.. - О Малфое, - выдохнула Пэнси и выжидательно замолчала. - Не ожидала? Я так и подумала, что ты не захочешь об этом говорить. - Малоприятная для меня тема, если честно, - медленно отозвалась гриффиндорка. - Так что и не знаю даже, что тебе сказать по этому поводу. - А не надо говорить... Просто выслушай меня внимательно... Малфой чахнет день ото дня, сам не свой, ничем его развлечь у меня не получается. Как в воду опущенный ходит. Такое с ним бывало только однажды, и ты знаешь, почему. - Ну уж нет, - отрезала Алиса. - Даже не проси. С меня довольно. Он столько зла причинил всем нам!.. Конечно, ничего плохого я ему не желаю, но и видеть его в своей жизни тоже не хочу. Пусть будет счастлив, только подальше от меня. - Алиса, - серьёзно сказала Паркинсон, взяв подругу за руку. - Ты же знаешь, что здесь всё гораздо сложнее... Нет, наверное, не знаешь. Скорее всего не знаешь. Просто... Отчасти Малфой действует не по своей воле. На него все давят - родители, общественность, друзья... Он мне сам говорил, хотя в это и трудно поверить, что не хочет всего этого противостояния... - Действительно, в это трудно поверить, - скептически отозвалась Алиса. - Есть же, в конце-концов, приоритеты, которые надо расставлять. Он сделал свой выбор. - Да, но какой это был выбор, Алиса!.. Ты только подумай!.. По сути, он пожертвовал своим чувством ради тех, кто ему дорог... Возможно, даже ради тебя самой. - Это вряд ли... С чего бы? - Ты не понимаешь... Это был очень сложный выбор, чтобы вы не пострадали больше... Ну, не знаю, как тебе это объяснить. Я думала, ты всё понимаешь сама... - устало отозвалась Пэнси. - И как тебя увещевать?.. Конечно, это твоё дело, но я не стала бы пренебрегать моим предложением. Попробуй, поговори с ним. Просто поговори, а там будет видно. Он очень нуждается в тебе, если не в твоей любви, то просто в твоём внимании. Иногда во время войны обе стороны поднимают белые флаги. - Ну да, - зевнула Алиса. - Весьма глубокомысленно сказано. Я подумаю, подруга. А сейчас - спать, спать... Если я просплю завтра зачёт по трансфигурации, однокашники с меня шесть шкур спустят: ты же знаешь, как строго наша МакГонагалл относится к опозданиям, к тому же больно видеть её лицо, когда она вынуждена снимать со своего факультета баллы, ведь победа в соперничестве Слизерина и Гриффиндора была бы для неё пусть слабым, но утешением в этом противостоянии с Амбридж... Как вы её терпите, эту гадину?.. - Господь терпел и нам велел, Алиса, Господь терпел и нам велел...