Златовласка

- Просто ума не приложу, как вы сумели до этого додуматься, - Флитвик был невероятно серьёзен, когда разговаривал с Гарри по поводу применения Манящих Чар на первом задании Турнира. – Правду говорят: всё гениальное – просто… Помнится, на первом курсе, когда я впервые использовал Манящие Чары, я выудил из кабинета декана классный журнал и подправил там пару отметок… Все рассмеялись, а когда преподаватель понял, что это откровение прозвучало слишком уж громко, только покраснел и кашлянул в кулачок. - Так, юные маги, призываю всех к порядку, - сказал он, глядя поверх очков на взволнованный класс. – Сегодня тренировка будет усиленной. Так что напрягите свои силы и вспомните всё то, что я говорил вам по поводу теории заклинаний. Кто из вас первым хочет продемонстрировать мне свои умения? Первой вызвалась Гермиона. Почти никто не удивился, ибо то, что Гермиона задавала тон всему классу, было всем давно известно. Девочка продемонстрировала блестящий образец того, как можно использовать Манящие Чары на предметах, которые подвешены в воздух заклинанием Левитации и вдобавок постоянно меняют направление своего перемещения. Живые мишени, которые Флитвик подвесил под потолком, постоянно отвлекали внимание остальных, которые приступили к тому, с чем так ловко справилась Гермиона, заслуженно заработавшая тридцать баллов в копилку Гриффиндора. У класса получалось не так хорошо, так что Флитвик только кряхтел с досады. Блестяще выполнил задание наравне с Гермионой только Гарри, и это тоже никого не удивило. - А вот одна ваша сверстница, Луна Лавгуд, между прочим, справляется со всем этим лучше вас, - назидательно проговорил Флитвик гриффиндорцам. Гарри и Гермиона улыбнулись: они-то прекрасно знали о том, кому Луна обязана своими достижениями в искусстве Заклинаний. Известно было, что Андре считался одним из лучших учеников Шармбатона и обучался по ускоренной программе с бесконечным множеством дополнительных предметов, а Седрик в своё время быстрее всех пуффендуйцев овладел Манящими Чарами: он тогда случайно едва не выкинул ими малютку Флитвика в окно кабинета. Луне, по-видимому, очень нравилось то, что Седрик и Андре занимались с ней поочерёдно. Замок тем временем готовился к Святочному Балу со всей основательностью. Основной темой для обсуждения была, конечно, тема выбора партнёра для танцев, но студентов помимо этого заняли на украшение замка и на составление программы большой вечеринки, которая должна была увенчать собой вторую половину вечера после официальной части. Многие из гриффиндорок ходили в гордом одиночестве, пуффендуйки же и некоторые когтевранки пропадали у стойбища Дурмстранга в поисках кавалеров. Те, кто уже нашёл себе половину, приобщали своих кумиров к священнодействиям процесса убранства Хогвартса. - Вот этого рыцаря надо разукрасить цветами, - руководила деликатным процессом Минерва МакГонагалл. – А с этим коридором, думаю, мне придётся повозится самой. И она пустила в ход свою безукоризненную магию. Вскоре почти все рамы в переходе, ведущем из фойе в сторону гриффиндорского крыла, стали напоминать живую изгородь из сплетения омелы, еловых веток и бесчисленного множества волшебных фонариков, едва заметных днём, но радующими глаз ночью: они напоминали светлячков, неизвестно откуда появившихся посреди зимы. Эффект был усилен тем, что профессор трансфигурации оживила их магией и заставила двигаться, подпрыгивать и издавать тихий стрёкот. Под венки с подобными светляками некоторые особо любвеобильные студентки приводили своих возлюбленных в надежде на то, что древняя традиция ещё сильна, и магия рождественского растения поможет им укрепить их нежные чувства. За Виктором Крамом бегала стайка второкурсниц, изредка к ним из любопытства присоединялись девочки постарше: поглядеть на «заморское диво», как довольно метко, с точки зрения Алисы, обозвала Крама Пэнси Паркинсон. Пэнси, надо сказать, всё это время времени даром не теряла и усердно репетировала танцы вместе с Анной и Ваниллой: эти королевы красоты явно не собирались отдавать пальму первенства слизеринских примадонн кому-либо другому, и, уставая за день, весь вечер распивали ананасовый морс и перемывали кости иностранным гостям. - Не понимаю я этих французов, - начинала Пэнси свою вечернюю отповедь. – Чего им спокойно не живётся? Вечно снуют туда-сюда, мне иногда даже кажется, что коренные обитатели замка не мы, а они… - Разве в этом есть что-то дурное? – спросила её Алиса, обескураженная подобным отношением Паркинсон к шармбатонцам. – Они быстро учатся, перенимают культурные навыки, осваиваются… По-моему, так должен поступать любой уважающий себя студент по обмену, чего уж и говорить про тех, кто претендовал на звание Чемпиона Шармбатона… - Может быть, - уклончиво ответила Пэнси.- Только я всё рано им не доверяю. Эти полувейлы только и делают, что развращают наших мальчишек. - Да, - подхватила Анна. – Просто спасу от них нет. У них какая-то своя, необычная магия, и против неё у нас ничего нет. Все наши карты биты. - Все мои любовные эликсиры перестали действовать, как будто француженки распространяют свои чары на всех присутствующих, и у облюбованных ими парней в крови появляется антидот против наших чар, - голос Ваниллы напоминал журчание ручейка. - Значит, надо выработать новую стратегию, - многозначительно подмигнула Паркинсон присутствующим, отпивая большой глоток из серебряного кубка. Алиса поняла, что просто так Пэнси это дело не оставит: словами Паркинсон бросаться не привыкла. *** Приближался канун празднования. Этого дня весь Хогвартс дожидался с нетерпением, и все гости тоже были весьма и весьма заинтригованы. Казалось, что весь замок, помимо волшебства, который сковывал его стены покрепче любого гранита, был пропитан ароматом чего-то доселе ему неведомого – какой-то совершенно особой магией, которая способна была преобразить человеческое существо и растопить сердца, которые трепетали в такт с его потайным дыханием. Даже профессора, которые, как правило, студентам поблажек не давали, и те, казалось, были в приподнятом настроении. Приближался к концу торжественный процесс подготовки к мероприятию, и почти все подобрали себе партнёра по танцам, только Рон с Гарри медлили. Да Пэнси Паркинсон ещё довольно долго дожидалась своего принца не белом коне. - Знаешь, мне вся эта суматоха с выбором пары совсем не нравится, - делилась она с Алисой, не скрывая своего возмущения. – Когда я собираюсь кого-то подцепить, я не делаю это с бухты-барахты, а довольно долго присматриваюсь. Алиса улыбнулась. Она-то прекрасно знала, что Пэнси если уж кого и выберет, то не остановится ни перед чем, чтобы добиться того, о ком она страстно мечтает. Как правило, это не всегда заканчивалось хорошо для её кандидатов, но Пэнси, удовлетворённая, всегда потом гордо похвалялась своими любовными победами. Но на этот раз всё было совсем иначе. - Я применила Оборотное Зелье, - сообщила она Алисе. – И, знаешь, что я услышала? - Что? – не скрывая своего любопытства, спросила Алиса. - А то, что эти вейлы не брезгуют ничем, чтобы завоевать чьё-то сердце. - Неудивительно, - будничным тоном отозвалась Алиса, которая ожидала услышать занятный рассказ про интриги, а услышала совсем уж простое объяснение невероятным процессам, которые происходят вокруг. - Я виду, мой ответ тебя не удовлетворил. Что же…. Интересно, что ты скажешь на следующее моё заявление?.. Одна вейла сообщила мне, что использует собственную кровь для того, чтобы добиться успеха, а, как ты знаешь, ритуалы с кровью – очень мощные ритуалы, и используют их лишь в случае крайней необходимости. Это заставило Алису задуматься. Если шармбатонки прибегают к таким серьёзным средствам, чтобы удовлетворить пустое тщеславие, это наводит на подозрения… Даже самые отпетые интриганки со Слизерина, к числу коих принадлежала и Пэнси, кровь использовали редко и почти никогда – в любовных напитках. - Ванилла рассказала мне как-то, что, когда её бабушка по молодости сдуру приворожила с помощью крови одного своего кавалера, то потом три года не могла от него избавиться, несмотря на то, что она обращалась за помощью к лучшим магам Альбиона. Ей пришлось приносить Непреложный Обет в сочетании с другим ритуалом, невероятным по сложности, чтобы хоть как-то ослабить действие этого заговора. Так что я ума не приложу, что двигает мотивами этих странных созданий… Они же не собираются оставаться в Хогвартсе навсегда? А что будет с теми, кого они с такой лёгкостью к себе притянули? Они совершенно не считаются с чужими чувствами! Тут Пэнси была права. Хотя альтруисткой её нельзя было назвать – она готова была ради удовлетворения своих желаний идти к цели любой ценой, но в случае с полувейлами дело обстояло совсем иначе. Та ответственность, которую принимает на себя человек, используя приворот, не вяжется с тем, что шармбатонки собираются покинуть объект своей привязанности навсегда и, видимо, совершенно без угрызений совести на этот счёт. Анна, которая сидела тут же рядом, поглощая аппетитный йоркширский пудинг, пробормотала что-то по поводу того, что с ними надо разобраться, замолчала и уставилась на Алису так, как будто бы от неё зависел исход этого предполагаемого «разбирательства». Алиса опустила глаза. - В общем, я даже не знаю, что будет со школой после того, как эти… - Паркинсон произнесла нехорошее слово, - Свалят отсюда подобру-поздорову…. Будь я директором, они бы так просто у меня не отделались. Но ведь Дамблдор! Он же у нас любитель всего неординарного! Наверняка уже успел провести какие-нибудь исследования про них, так, для галочки в своей академической карьере… - Давай не будем обсуждать Дамблдора, - поморщилась Алиса. – Ты прекрасно знаешь, что я его уважаю, и больше чем уверена, что он не станет копаться в этих любовных перипетиях. - Вот в том-то и проблема, что ему до лампочки судьбы своих учеников… Тогда в этом деле следует разобраться нам! – торжественно сообщила Пэнси. - Предлагаю пойти на Бал в платьях викторианской эпохи и заявить, что мириться с подобным раскладом мы не желаем совершенно и что мы даже готовы остаться старыми девами до конца дней своих для того, чтобы нравственность в Хогвартсе не пострадала. - Можно подумать, она не пострадает, если ты это сделаешь, - скучающим голосом ответила Анна. – Что сделано, то сделано, и нам надо думать не об этом, а о том, как справиться со всеми этими неприятностями, которые неизбежно последуют после отъезда вейл. - Я думаю, ничего особенного не произойдёт, - пожала плечами Алиса. Ей, действительно, показалось правильным то, о чём говорила Пэнси, но, зная Марго и шармбатонок, Алиса не думала, что они опустились до откровенной неприязни к тем, кто их приютил, и, как она думала, никто не пострадает: ведь девушки из французской академии магии воспитывались довольно просвещёнными людьми, и поэтому они вряд ли позволят себе уж откровенно неэтичные происки – наверняка они как-нибудь с этим сами разберутся. - Посмотрим, - пробурчала Пэнси, отрезая себе пирог. – Вот увидишь, потом проблем не оберешься с ними. Всё это время Алиса гуляла с Гермионой вокруг озера, где по утрам парни из Дурмстранга занимались зарядкой. Как и многим другим, Гермионе очень понравился Виктор Крам, что немало удивило Алису. Обычно Гермиона была холодна к обыкновенным, земным отношениям, и уж тем более, не питала никаких страстишек к облюбованным большинством персонам. Она уважала Седрика, но это было чистой воды приязнью: Гермиона никогда не бегала за ним, как «клушки» с Пуффендуя и Когтеврана, как называла их подруга, и не творила себе кумиров. Но на этот раз Гермиона проявила себя с неожиданной стороны. Она всё чаще начала разговаривать о сути любви, о привязанности и обо всех тех темах, которые они с Алисой ранее обсуждали редко и только по необходимости Алисы. Теперь же, глядя на Крама, Гермиона заливалась краской и отмалчивалась до тех пор, пока парень не скрывался за поворотом. Тогда Гермиона погружалась в книгу и молчала до самого конца их с Алисой променада, как бы ни старалась девочка её разговорить. - Знаешь, а этот автор мне тоже близок… Он описывает то, что я всегда ношу где-то очень глубоко в душе и стараюсь не показывать никому, таким стилем я не пишу даже в своём дневнике… - Алиса и не заметила, как за своей рецензией она пропустила интереснейший момент: Гермиона, которая до этих пор внимательно её слушала, вдруг задрожала, опустила голову и придвинулась поближе к подруге. Алиса сначала подумала, что Гермиона хочет поближе рассмотреть книгу, которая и на самом деле была очень красивая на вид, однако, повернувшись к гриффиндорке, Алиса увидела, что на противоположный конец скамейки уселся не кто иной, как сам Виктор Крам, а вместе с ним ещё один очень красивый парень с Дурмстранга, по-видимому, один их его однокурсников. Парни оживлённо разговаривали между собой, и Алиса, видя, что Гермионе не по себе, решила для начала просто прислушаться к их разговору. Говорили они о магии, причём о таких разделах, о которых Алиса старалась избегать даже слушать, немного – о квиддиче, а затем последовал довольно долгий монолог приятеля Крама. Приятеля, как выяснилось, звали его Уильям, и родом он был из Англии. Девочке показалось странным, что его занесло в Дурмстранг. Парень говорил о тех странностях, которые он впервые увидел на своей родине в стенах школы, и радовался, что ему выпала такая замечательная возможность приехать в родные края и увидеть воочию то, как живут его соотечественники. «В Дурмстранге у нас совершенно другая атмосфера, хочется двигаться, что-то делать, а здесь хочется сесть где-нибудь, почитать, подумать или просто тихо побеседовать.. Правду говорят про Хогвартс, что это обитель созерцания». Алисе стало любопытно настолько, что она даже не дождалась конца монолога и спросила у Уильяма, что занесло его в Дурмстранг. Уильям с любопытством посмотрел на девочку и, помолчав немного, сказал: - О, это предрассудки моих предков!.. И снова подверг Алису долгому изучающему прицелу своих красивых тёмных глаз. Крам, между тем, спросил о чём-то Гермиону, которая тихо сидела на скамейке, делая вид, что её заинтересовал какой-то абзац из книги стихотворений. Если поначалу она казалась сдержанной, то спустя пару минут тоже разговорилась, и беседа стала очень занимательной, так что Алиса едва успевала отвечать на вопросы Уильяма и слушать вполуха диалог Гермионы и Крама. Они проговорили около часа, и Алисе стало ясно, что Крам очень заинтересовался Гермионой. С той ещё не сошёл румянец, и она была дивно как хороша в лучах полуденного солнца, с букетиком полевых цветов в руках. Алиса, которой Уильям тоже показался симпатичным, подумала о том, что неплохо было, бы, наверное, пригласить его потанцевать с ней на балу и, к своему удивлению, без обиняков сказала это Уильяму: - Ты ещё не нашёл себе девушку для танцев? Тот ответил со вздохом: - Увы, нет. Обидно было бы уехать обратно, не станцевав пару старинных танцев, которым нас так долго учили… - Не хочешь составить мне компанию на Балу? – Алиса немного смутилась, но не опустила глаз. Парень, казалось, обрадовался. - О, я с большой радостью! - Вот и отлично, - сказала Алиса, чувствуя, что парень робеет, и подтолкнула Гермиону, которая, казалось, напрочь забыла о том, кто перед ней сидит. Алисе так и хотелось сказать Гермионе: «Не упусти свой шанс!», ведь самой ей триумф дался так просто! Но Гермиона не подала виду, что поняла её намёк. Или, действительно, не поняла, не поверив своему счастью: с ней беседует тот, с которым она и не мечтала поговорить! Назад в замок шли вчетвером. Уильям дал Алисе слово, что позовёт её прогуляться ночью, под луной, когда над замком нависает звездный полог тишины, а Крам так и сказал прямо, что с удовольствием увидится с Гермионой ещё раз, когда у неё бует свободное время. Когда парни расстались с подругами, Гермиона вся так и светилась. - Ну вот, а ты так переживала, что с тобой никто не пойдёт. Уверена, что Крам такой же простодыра, как его приятель, - нарочито грубовато сказала Алиса, чтобы окончательно снять напряжение со своей застенчивой подруги. – Охмуришь его, а там, глядишь, будете кружиться в вальсе, как пара беспечных мотыльков!.