Слаще, чем Рай

Сказать, что после рассказа Алексея Евгеньевича Макс и Шаманка были в шоке – значит не сказать ничего. Что же касается доктора, то он тихо сказал: - Вот такие они, дела давно минувших дней… и я готов повторить это в суде и понести любое наказание. Я нарушил закон. Из-за этого погибла Инна. - Успокойтесь, Алексей Евгеньевич, - спокойно сказал Макс, - во-первых, срок давности по всем вашим… противозаконным деяниям уже истёк. Во-вторых, здесь налицо был эмоциональный шантаж со стороны Инны. Неужели вы не пробовали посмотреть на её поведение, так сказать трезвым взглядом? Это слишком похоже на маниакально-депрессивный психоз.* Инна не столько хотела спасти Злату и её малыша, сколько умереть сама. Но, поскольку она, вероятно, была верующей, то решиться на прямое самоубийство не могла. Вот она и совершила его, так сказать, опосредованно… То есть, умерла потому, что хотела умереть. Неужели вы надеялись, что хороший адвокат мог отмазать Злату от реального наказания? С такими-то уликами? - Я надеялся, что мне удастся убедить суд, что Злата явно пребывала в изменённом состоянии сознания, когда творила всё это… Собственно говоря, так оно и было. Мерзавец Алексей явно обладал ярко выраженными гипнотическими способностями. Людей он попросту зомбировал, и несчастная Злата не стала исключением. Но вы правы в одном – я упустил Инну. Я был слишком влюблён в неё и не мог судить об её состоянии объективно. Мне следовало уговорить её лечь на обследование и лечение – возможно, она была бы жива до сих пор… А я… Вы правы, Максим, сейчас я понимаю, что это был начинающийся маниакально-депрессивный психоз. В жизни Инны было немало душевных травм… Но, думаю, первым толчком, подтолкнувшим её к началу болезни, был разрыв с родителями. Потом ещё добавился нестабильный гормональный фон после нескольких операций… А уж потом… Отвергнутая любовь довершила всё… - Вы не виноваты, Алексей Евгеньевич, - быстро сказал Макс, - Инна вряд ли послушалась бы вас добром, а насильно уложить её в больницу вы не могли. И вы действительно старались помочь ей. Я думаю, что сейчас вам нужно отдохнуть, уже поздно. Ведь вам завтра предстоит беседа с Ириной Вознесенской. - Да, Максим, вы правы. Завтра мне действительно предстоит беседа с этой женщиной, и я действительно устал… Но сейчас мне немного легче. К чему бы ни привела моя откровенность – облегчить душу дорогого стоит. Макс и Шаманка распрощались с доктором Емельяновым и отправились к себе в номер. А там Шаманка сразу же задала вопрос: - Скажи-ка, Макс… Выходит, что Атеист – это АнгЕл? *** Ярик, прокравшийся к двери кабинета, тихо порадовался, что она закрыта неплотно, поэтому он и смог расслышать почти всё. - Ты уверена, что это он? – голос Ждана. – Ведь объект значительно моложе. По документам ему сорок пять лет, поэтому мы и не стали брать его в разработку сразу – возраст не сходился. Да и жесты, позы… всё другое. - Я не думаю, что он так молод, как кажется. Обрати внимание, какое у него лицо неподвижное, - незнакомый женский голос, - явно ботокс. Ну и пластические операции хорошо сделаны, качественно… А что касается жестов и поз… Объект появился здесь тринадцать лет назад. Где его носило ещё двенадцать лет? Знаешь, полагаю, что он сознательно менял себя, лепил совершенно другого человека. Он ведь знал, что часть сектантов выжила. Большая часть. Вот и постарался измениться как можно сильнее. Его бы мать родная не узнала, если бы не тяга к молоденьким мальчикам. - Ждан, не стоило затягивать с этим и медлить, надо было сразу пресечь это безобразие с Ярославом… Ты же видел, как парнишка тяжело это воспринял. У него явно был негативный опыт, - голос Вилена. - Нужно было снять эту мерзкую ситуацию целиком, сам понимаешь… У нас практически никаких доказательств. Предыдущий парень запуган до такой степени, что рот раскрыть лишний раз боится и от людей шарахается. Он ничего не скажет, тем более на суде. Честно говоря, он малость неадекватен после… после всего. Мы не сможем без этого предъявить ничего такого, чтобы объект хотя бы задержали. Проще было бы прикопать по-тихому… а предварительно я провёл бы с ним разъяснительную работу… - голос Ждана прозвучал неожиданно мечтательно. - Нет! – голос Вилена. – Ни ты, ни кто-либо из наших пачкать руки об эту мразь не будет! Его необходимо арестовать и судить по закону! - Виль…- голос Ждана наполнился горечью, - в этом Городке закон, что дышло… Он здесь столько лет жировал и жизнью наслаждался. А закон… Закон молчал столько лет. Ребята хотят покарать того, кто их мучил и калечил… - Ты думаешь, я этого не понимаю, Ждан? Я… я даже вспоминать не хочу, что творил со мной этот выродок. И забыть не могу, ты же знаешь… - голос Вилена прозвучал как-то надломленно, но потом снова окреп. - Но чем мы тогда будем лучше его, если просто убьём? Понимаешь, его, как мерзкого паука, нужно на свет вытащить… Чтобы знали, понимаешь? - Вилька прав, Ждан, - незнакомый женский голос, - у меня к этому мерзавцу самый большой счёт, так что не будем пиписьками меряться. Если ты Вильку любишь – всё будет так, как он хочет… как мы хотим… Только арест. Только суд. Хватит этих скелетов в шкафу! - Послушай, ты что задумала? – встревоженный голос Ждана. - Нужно его спровоцировать, мальчики. И не надо для этого использовать Ярослава – Вилька и тут прав, у него явно был негативный опыт подобного плана. Пусть живёт спокойно. - Но объект на него явно запал… - вздох Ждана, - у мальчишки именно такой тип внешности, который объекту всегда нравился. Наверняка он захочет ещё раз попытку повторить. Тут-то мы его и прищучим. - Подло человека втёмную использовать, - женский голос, - если он добровольно согласится – другое дело. Но кто из вас, братцы-кролики, готов к тому, чтобы рассказать мальчишке всё? Ответом женщине было молчание. - То-то и оно, - подытожил женский голос, - так что остаётся только одно – нужно объект спровоцировать. - И кто это будет делать? – голос Вилена. – Я? Или кто-то из ребят? - Нет, - женский голос, - объект не узнал никого из вас, так что пусть это для него будет сюрпризом. А вот по поводу меня у него уже возникли подозрения… так что попробую-ка я его пошантажировать. - Что??? – голос Ждана. - Даже не думай! – голос Вилена. – Ты не должна! К тому же тут ещё и второй маньяк бродит – не забыла? Ты же от него еле ноги унесла… Не надо, не рискуй так… лучше уж мы. - Послушай, и правда, может, хватит с тебя? – голос Ждана. - Я ещё раз повторяю – это моё право. Этот упырь должен мне больше всех, уж прости, Вилька… так что перестаньте, мальчики, - женский голос, - остыньте. Давайте всё обсудим. Ждан, глянь, кажется, там дверь неплотно прикрыта… Заслышав приближающиеся шаги, Ярик, не имевший никакого желания быть застигнутым Жданом, бесшумно задал стрекача в свою комнатушку и сразу набрал номер Макса. *** Всю дорогу до дома Иван молчал. Молчал и Артём, огорчённый перспективой длительного пребывания в Швейцарии и заинтригованный словами Вадима и реакцией на них отца. Спрашивать и наседать на Ивана он не решался – не то чтобы боялся, просто чувствовал, что отцу будет тяжело рассказывать то, о чём он собирался рассказать. Зато фантазия за дорогу разыгралась не на шутку, и Артём вдруг представил, что отец скажет ему какую-нибудь ужасную новость, типа того, что он не родной, что его усыновили в детстве, а это вдруг активизировались неведомые враги его настоящих родителей, которые хотят уничтожить последнего в роду. Придуманное здорово напоминало мексиканский сериал, но Артём так изнервничался, что почти поверил в собственную выдумку и, когда машина уже подъезжала к дому, поймал себя на том, что разглядывает в зеркале заднего вида лицо отца и пытается напряжённо уловить, есть ли между ними хоть какое-то сходство… Дома отец попытался покормить Артёма ужином, который оставила новая домработница, но мальчику от волнения кусок в горло не лез. Он с трудом попытался проглотить несколько ложек овощного рагу, не преуспел и, умоляюще глядя на отца, пробормотал: - Пааап… ну скажи уже, я что, не родной? Приёмный? Иван на какое-то время завис, как комп, требующий перезагрузки, а потом обхватил Артёма за плечи и неожиданно ласково сказал: - Ты что там себе напридумывал, дурачок? Никакой ты не приёмный, если не веришь – хоть завтра анализ ДНК сделаем. Или мои детские фотографии посмотри – я в твоём возрасте одно лицо с тобой был! Артём выдохнул. Самое страшное его не касалось, но тогда… - А что тогда? – спросил он. – Что им от меня надо? - А вот это, - отозвался Иван, - не самая приятная история. Дело в том, что в девяностые я с законом не особо дружил. Точнее уж – не дружил совсем. Было тогда такое понятие, как «бригада»… - Знаю, - кивнул Артём, - сериал смотрел… - Только вот в жизни не всегда всё так красиво да благородно, как в сериале. Рядовые бойцы жили, конечно, красиво… но недолго. А я недолго жить не хотел. Я дом хотел, семью, бизнес легальный. Поэтому всеми силами пытался выбиться из рядовых «быков». Ну, и однажды мне это удалось. Большая часть Города тогда под Саней Первомайским ходила. Он, конечно, не ангел был, но парень умный и не без понятий. И случилось однажды так, что я ему на одной разборке жизнь спас. Не надо тебе всех подробностей знать, одно только скажу - кабы не я – принял бы Саня Первомайский смерть жуткую, лютую, какую и врагу своему не пожелаешь. С той поры он меня отличать стал – я у него и за шофёра, и за телохранителя, и советовался он со мной. Он на всём белом свете только троим доверял: брату своему младшему – Витьку Карачуну, женщине своей, Наталье, да мне. Такие дела. - И что? – тихо спросил Артём. - А ничего. У Сани только один конкурент был – Рома Охотник. Вот уж кто полный отморозок – так это он. Давно ему хотелось первомайских под себя подмять… и хватило ж ума… Он с Витьком договорился… у Сани за спиной. Наобещал ему турусов на колёсах. Тот и согласился брата подставить. - Почему? - Да он всегда Сане завидовал. Надоело Витьку вторые роли играть, решил убрать Саню руками Охотника, а потом и с ним разобраться. Маккиавелли хренов. И Наталью на свою сторону перетянул. Он-то, Витёк, красавчик был тот ещё, ни одна девчонка перед ним устоять не могла. Вот и Наталья не устояла. Короче, подловили нас с Саней люди Охотника. Мне и в этот раз уйти удалось, Саню я на себе выволок, только вот не спас я его в этот раз. Умер он в больнице, куда я его доставил. Два дня после операции прожил и умер. Только вот всю эту поганую комбинацию разгадать успел. Так что обломился Витьку жирный кусок. Братва мне предлагала первомайских возглавить, да только я к тому времени мать твою встретил, да и понимал уже, что проходит время беспредела, важно успеть соскочить, пока не поздно. Поэтому в том духе и высказался – братва, без обид, но я из дела выхожу, жена у меня беременная, не хочу дитё сиротой делать. Так что отпустили меня на все четыре стороны, деньги у меня были кое-какие, так что своё дело начал. Удачно всё раскрутилось… Первомайских тогда Шахтёр возглавил… А Охотник… Это ведь он тогда нападение на наш дом организовал. Он был одним из тех, кого я порешил. - Но при чём тут я? – удивился Артем. – Не понимаю пока. - И я не понял бы, если бы меня через несколько лет Рафик не нашёл. Рафик – адвокат, ушлый такой армяшка, он мне и разъяснил всю подноготную. Дело в том, что у Сани денег на счетах было собрано немеряно. Своих личных, не общака. Запасливый он был, Саня… А может, тоже соскочить думал. И на эти счета первым делом Витёк и нацелился. Однако облом у него вышел по жизни – Саня завещание составить успел и наследника назвал чётко. Видно, он уже тогда братца подозревать начал. - И кому же деньги должны были достаться? – спросил Артём, уже догадываясь, какой ответ получит. - Тебе, Тёма, - вздохнул Иван, - тебе. Так что ты у меня богатый наследник. - Стоп, пап, погоди, тут что-то не так. Как твой Саня мог мне деньги оставить, если, когда он умер, я ещё не родился? - А он хитро всё обставил. Назвал наши имена с мамой полностью и оставил деньги нашему старшему ребёнку. Получить ты их можешь в день своего совершеннолетия без всяких ограничений и распоряжаться, как пожелаешь. И только в случае твоей смерти деньги могли отойти детям Натальи. - Так ты думаешь… - начал Артём. - А тут и к гадалке не ходи. Про условия завещания знали Саня, Рафик, Витёк и я. Саня давно мёртв, царство ему Небесное, Рафик – могила, я, сам понимаешь, тебе вредить не буду, так что остаётся только Витёк Карачун. Но до поры до времени я на его счёт был спокоен – говорили мне знающие люди, что Охотник его ликвидировал по-тихому и прикопал в лесочке. Ан, нет… Видно, жив, курилка. - Или не жив, - удивляясь собственному спокойствию, сказал Артём, - просто Наталья и её дети каким-то образом узнали об условиях завещания… Вот и решили поправить материальное положение. У неё ведь были дети? - Один точно был. Сын. Она говорила, что он Санин, но это уж вряд ли – больно непохож. Но Саня всегда к нему неплохо относился… Ему сейчас лет двадцать должно быть… чёрт… а ведь верно… Ох, как закрутилось всё… * Маниакально-депрессивный психоз (МДП) проявляется в форме чередования маниакальных состояний и состояний депрессии. Между этими состояниями присутствуют моменты нормализации, при которых личностные качества больного полностью сохраняются. В клинике маниакально-депрессивного психоза отмечается общее преобладание депрессивных состояний (до 80%). Возраст начала заболевания — чаще после 30 лет, хотя первые проявления могут возникать даже у детей и подростков. Проявление болезни однократной фазой встречается в 12 — 70%, заболевание с повторными фазами — в 9 - 27% случаев. Средняя продолжительность фаз 3—18 месяцев. Маниакальная фаза может быть короче депрессивной в 2—3 раза. Чаще маниакально-депрессивный психоз начинается с депрессивной фазы (в 60—80% случаев). Нередко задолго до первой выраженной фазы появляются субдепрессивные расстройства. Продолжительность этих состояний различна — от нескольких часов до нескольких месяцев; они возникают либо спонтанно, либо связаны с какими-то добавочными факторами (психической травмой, инфекцией, гормональными сдвигами). Первая выраженная фаза может развиться через ряд лет после начальных неглубоких проявлений.