Слаще, чем Рай

Андрей, наплевав на всякий пиетет, подбежал к выходившему из машины Ивану и крикнул: - Идёмте в квартиру! Быстрее! С Артёмом что-то случилось! Что-то плохое! Удивительно, но Иван не стал ни орать, ни интересоваться, с чего Андрей взял такую явную ересь, он быстро вытащил ключи и рывком распахнул дверь парадной, бросив Андрюхе: - Пошли! И не стал ждать лифта на четвёртый этаж, побежал вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, как молодой. Андрюха помчался за ним. На ходу Иван трясущимися руками вытаскивал ключи, потом еле-еле попал в замочную скважину, распахнул рывком дверь в странно тихую квартиру и заполошно крикнул: - Тёмка! Не получив ответа, Иван заглянул сначала на кухню, а затем бросился в комнату Артёма. Мальчик был там, он скорчился на полу возле дивана, тело его сотрясали рваные судороги, изо рта текла странная зеленоватая пена, глаза были зажмурены, руки стиснуты в кулаки. На полу рядом валялся опрокинутый стакан и маленькое блюдечко с несколькими разноцветными таблетками. Иван охнул: - Сынок! Да ты что! Зачем! Но этим охом вся его внешняя жалость на данный момент и ограничилась. Он торопливо подхватил сына на руки, рявкнул остолбеневшему Андрюхе: - Вызывай «Скорую»! Срочно! – и потащил сына в ванную. Андрюха словно очнулся. Переживать и отчаиваться, а также думать, почему Артём так поступил, можно и попозже. Когда его спасут. И по морде надавать заодно, чтобы глупостей не придумывал. Андрей набрал номер «Скорой» и отчаянно заголосил в трубку так, что спокойная, как танк, диспетчерша мгновенно просекла ситуацию и сказала: - Немедленно выезжаем! Желудок прочистить попытайтесь и найдите, чем он траванулся. Упаковки там от таблеток. Понятно? - Да, - отозвался Андрей. - И пить, пить дайте побольше, если будет в сознании. Можно чуть-чуть в воду марганцовки добавить, если есть. Чуть-чуть, до розового цвета. Бригада уже выехала, ждите. И в трубке понеслись короткие гудки. Между тем Ивану в ванной удалось вызвать у Артёма рвоту самым простым способом – засунув два пальца в рот. Артём корчился в руках отца, исторгая содержимое желудка с не успевшими раствориться таблетками, он толком не успел потерять сознание, не вся пакость успела всосаться, а сейчас ему было ужасно худо. Желудок крутило, тошнота была такая, что перед глазами плыли зеленоватые круги, он почти не соображал, где он, что с ним, почему его так безжалостно тормошат, и хотел только одного – ускользнуть в спасительную темноту, которая вроде бы стала накрывать его до того, как тело, ставшее чужим, скрутили судороги и в желудке началась жуткая вакханалия. Но тормошить его не прекращали, стоило желудку немного успокоиться, как кто-то отдалённо знакомый поднёс ко рту большую кружку с отвратительно тёплой водой и велел пить, Артём протестующе замычал, но его никто не спрашивал, пришлось глотать, а потом желудок вновь скрутила судорога. И ещё раз… и ещё… А потом его оставили в относительном покое, Артём приоткрыл глаза, узрел рядом зелёноватое пятно, пахнущее лекарствами, незнакомый голос произнёс, обращаясь к кому-то: - Упаковки покажи… А, понятно. Вот нахуевертил пацан… Ничего, хорошо, что нашли быстро, сейчас мы его уколем… и в больницу. Ничего, глупыш, дядя токсиколог тебе покажет, где раки зимуют… Артём понял слово «больница», его охватило острое отчаяние оттого, что что-то задуманное не получилось, он снова попробовал что-то сказать, но руку больно укусила игла… и наконец-то настал блаженный покой. *** Когда начавшего проявлять признаки жизни Артёма увезли на каталке в отделение токсикологии Первой Городской клинической больницы и сердитая молоденькая медсестричка велела Ивану и Андрюхе ехать домой и позвонить позже, но потом сжалилась, сменила гнев на милость и разрешила обождать доктора, Иван, постаревший разом лет на десять, обернулся к Андрюхе и спросил: - Почему? Почему он это сделал? Андрюха, обнаруживший в мусорном ведре помимо упаковок из-под лекарств ещё и кучу мелкого серпантина, в который шрёдер превратил злосчастные фотографии, и уже сложивший два и два, замялся, но в этот момент мобильный Ивана ожил. Иван машинально поднёс трубку к уху и услышал: - Ну, как тебе фото? Нравится сын-пидор? - Что? – не понял Иван, но тут в голове мгновенно пронеслось воспоминание о конверте, принесённом Игорем. Иван, не обращая внимания на голос в трубке, продолжавший задавать глумливые вопросы, медленно посмотрел на Андрюху. Картинка сложилась, Иван коротко кивнул сам себе, а потом холодно произнёс в трубку: - Если с моим сыном что-нибудь случится, мразь, я тебя найду. Полжизни положу, а найду. И ты будешь очень долго подыхать, ублюдок. Очень. Это я тебе обещаю. Звучало это жутко, ибо Иван не собирался пугать оппонента. Он очень спокойно объяснял, что того ожидает в случае чего. Невидимый собеседник отключился, а Иван продолжал сверлить Андрюху тяжёлым взглядом. Парню стоило больших трудов этот взгляд выдержать, но он выдержал. А Иван мрачно произнёс: - Вот, значит, как. Значит, ты и Артём… Андрей понял, что не стоит отрицать очевидное, и, изо всех сил стараясь не опустить глаза, упрямо произнёс: - Я люблю вашего сына. Он любит меня. Можете сейчас меня убить, но этот факт отменить невозможно. - И на фотографиях, про которые эта мразь твердила, были вы? – спросил Иван. - Не знаю, - честно ответил Андрюха. – Артём их измельчил. В шрёдере. Перед тем, как… - Понятно… Почему? Почему он так, дурачок? Почему не попытался поговорить? - Он… - сглотнул Андрюха, - думаю, он вас боялся… очень… Вы же не любите… Ну, вы поняли… - Да что ж я, зверь какой? – взорвался Иван. – Почему родной сын за таблетки хватается вместо того, чтобы о своих проблемах рассказать? - А если бы он вам такое рассказал… Вы бы как отреагировали? – тихо спросил Андрюха. Иван замолчал. Потом скрипнул зубами. Потом вздохнул и признался: - Ну, поругал бы… Может, и выпорол бы… За границу бы учиться отправил, чтобы дурь из башки выветрилась… Но не умирать же из-за этого… - Это не дурь, - сказал Андрей. - Сам вижу! – огрызнулся Иван. – Твои-то знают? Андрюха сглотнул: - Знают. Но у меня другая ситуация, сами знаете… - Знаю, - зло фыркнул Иван, - небось, только радуются пополнению своих голубых рядов! - Не надо так, - не менее сердито произнёс Андрей, - вы же не понимаете ничего! Иван хотел было ответить, но потом безнадёжно махнул рукой и замолчал, глядя в сторону. Но когда Андрюха заметил в углу кофейный автомат и, поискав монетки в кармане джинсов, спросил: - Вам эспрессо или латте? – Иван проворчал в ответ: - Шоколад. Андрей отправился к автомату, на ходу отсчитывая монетки и твердя про себя, что всё будет хорошо, всё наладится, не может не наладиться… Они провели там ещё два часа, прежде, чем вниз спустился врач и спокойным голосом сообщил, что жизнь Артёма вне опасности. *** Усталый, как сто китайцев, Макс поздним вечером возвращался в гостинцу. Баталии ему и в самом деле пришлось выдержать немалые, но недавно назначенный молодой районный прокурор неожиданно встал на его сторону, одобрил все действия и даже обещал задним числом выписать ордер на обыск, что спасало Макса и Гарина от обвинений в незаконном проникновении. Тем более, что обнаруженные улики в виде нескольких десятков дисков с записями самого пакостного свойства замять было невозможно. А общий антураж комнаты для развлечений тоже внёс свою лепту в общую копилку обвинений, окончательно сделав добропорядочного бизнесмена Красавина персоной нон грата. Охранники же, кинутые собственным шефом, очень быстро почуяли, что ветер переменился, и запели соловьями, спасая собственные шкуры и старательно топя сбежавшего. Однако в их невинность верилось плохо, учитывая то, в какой роли большинство из них пребывало на дисках с записями. Макс же только поразился недальновидности Красавина, державшего при себе столь убойный компромат. Но потом он подумал, что это, скорее, уверенность в собственной безнаказанности. Красавин слишком долго был царём и Богом, особой, приближённой к мэру, и хозяином одного из самых прибыльных предприятий Районного Городка. Для него люди стали быдлом, безгласными пешками, и он даже мысли не допускал, что кто-то из них осмелится хоть на какой-то протест. И до поры, до времени это срабатывало. Что же касается Шаманки, то она тоже примчалась с новостями. В результате более тщательного осмотра дома и участка Вознесенских были обнаружены костные останки ещё троих – мужчины, женщины и ребёнка. И кто это такие, было решительно непонятно. Останки привычно оттрелевали к матерящемуся Литвинову, да ещё и верный Шаманкин рыцарь Клюквин умудрился нанюхаться амброзии полыннолистной, растущей во множестве на границе участка Вознесенских. Он раскраснелся, кашлял, чихал, глаза его опухли и превратились в узенькие щёлочки, и Шаманка силой вытолкала страдальца отлёживаться домой, предварительно вызвав «Скорую», оказавшую сержанту первую помощь. Так что жизнь вокруг продолжала напоминать дурдом. Макс позвонил Вилену, тот заверил его, что с Яриком всё в порядке, он спит, и что объявилась полтора дня болтавшаяся незнамо где Фенька. Макс велел завтра Феньку не отпускать ни под каким видом, потому что он хочет, чтобы её осмотрел доктор. Вилен заверил, что постарается всё сделать, Макс распрощался с ним, позвонил доктору Емельянову и договорился насчёт беседы с Фенькой. Доктор согласился, и Макс с некоторым облегчением свернул разговор. Всё-таки сегодня был на редкость нелёгкий день. Милицейский «Уазик», подвозивший его из РОВД, остановился у гостиницы, Макс глянул на окна их с Галиной номера и увидел, что они освещены. Галя вернулась раньше его? Или это горничная номер убирает? Вряд ли, на ночь-то глядя. Интересно, кто бы это мог быть… И насторожившийся Макс быстро пробежал мимо ресепшен, где никого почему-то не было, и поднялся на свой этаж. Странно, но чувство опасности на этот раз молчало намертво. Поэтому Макс рывком распахнул дверь номера… и столкнулся взглядом с мужчиной лет сорока пяти в дорогом костюме, смуглым, с явной примесью восточной крови, узкими змеиными глазами и начавшими весьма импозантно седеть висками. - Ну, здравствуйте, господин Траубе! – дружелюбно приветствовал мужчина Макса. – А меня зовут Иван Эльфирович Валиханов, и я имею честь быть мэром этого городка. Давно, знаете ли, мечтал с вами познакомиться.