Слаще, чем Рай

Некоторое время Ярик лежал в одиночестве, постепенно скатываясь в зыбкий красный туман, однако потом дверь резко распахнулась, как от пинка, он различил несколько знакомых лиц… и зарыдал от облегчения. К нему бросились сразу несколько человек, стали развязывать, успокаивать, гладя, как маленького, по голове, а Ярик всё скулил на одной ноте и никак не мог успокоиться. Наконец Ждан подошёл к столику, налил почти полный бокал коньяка, поднёс Ярику к губам, сделал страшные глаза и сказал: - Пей! Ярик машинально сделал… хороший такой глоток, некоторое время вдыхал и выдыхал, как выброшенная на берег рыба – всё-таки к крепким напиткам он был не особенно привычен – а потом сказал почти нормальным голосом: - Зараза… Крепкий же… - Вот и ладушки, - заулыбался Ждан, - вот и хорошо. Сейчас парни тряпки твои разыщут, а потом и домой поедем. Там тебя Желана травками напоит… фольклорист. - В больницу ему надо, - сказал неизвестно откуда появившийся злющий Макс. Ярик хотел было броситься ему на шею, но потом вспомнил о конспирации, да и тело всё после ударной дозы коньяка стало ватным и каким-то чужим, даже боль в спине отдавалась где-то внутри глухо, тупо, и только вяло сказал: - Не-не-не… не хчу в бльницу… Мошшно я с ребятми… Макс вздохнул: - Напоили дитё. Ладно, что-то мне подсказывает, что у вас ему будет безопаснее, чем в больнице. - Именно, - веско сказал Ждан. – Учитывая то, что главного упыря мы всё-таки упустили. - Кррсавин ушшл? – выдал Ярик. - От Розарио Агро ещё никто не уходил*, - хмыкнул Макс, - я связался с Городским начальством. Будет план «Перехват». И вообще, везите парня уже домой. А мне ещё местных ждать. И Галю. Ой, грядут разборки. Мы ж тут такое обнаружили – этому упырю повеситься на Луне верёвок хватит. И охране его. - Не замнут? – тихо спросил появившийся из ниоткуда Вилен. - Не сумеют, - ещё хмыкнул Макс. – Я же говорю – я со своим начальством связался. Оно у меня привычное. - Бедное оно у тебя, похоже, если ты в каждой командировке такое раскапывать умудряешься, - ехидно сказал Ждан. - Не без этого. Но я ж говорю – оно привычное. А вот Горбатюку несладко придётся. Но ничего, потерпит. Я понимаю, пенсия – пенсией… Но такой гадюшник у себя под носом развести – ни Боже мой. А сверху – тишь, гладь да Божья благодать. - В тихом омуте… - мрачно проронила Желана. - Это да, омут тишайший… - вздохнул Макс, - куда с добром. Ладно, забирайте парня и валите огородами по холодку. Скоро здесь опергруппа будет, Горбатюк и прокурор районный до кучи. И все злющие, как голодные китайцы. Так что мне предстоит нечто эпичное. Хорошо, если Галя пораньше успеет. - Хороший ты мужик, Макс, - сказал Ждан. – Правильный. Ладно, материалы наши я тебе подгоню, а список недвижимости Красавина сейчас с ноута на флэшку скину – может, и пригодится. И Ждан, пожав руку Максу, подхватил Ярика на руки и потащил на выход. Следом потянулись остальные братья-славяне. И лица у всех были уже не хмурые. *** - Хорошо, спасибо, Игорь, - отозвался Иван, взял конверт, машинально отметив, что там нащупывается довольно толстая пачка фотографий, и запер дверь. Потом он бросил конверт на полку в прихожей – пора было звонить и начинать улаживать дела, потом нужно было разбудить Тёмку и поставить его перед фактом, что не мать прилетает из Швейцарии, а он летит к ней – Иван уже обо всём переговорил с женой и озаботился снять небольшой домик в горах, неподалёку от клиники. Если что – приедут, помогут, да и Артём там будет в большей безопасности, чем здесь. Мысль о том, что стоило бы глянуть, что такое принёс Игорь, мелькнула и погасла, задавленная миллионом текущих дел. Артём, когда его разбудил отец, воспринял новость о полёте в Швейцарию без энтузиазма, но вовремя возникшая мысль о том, что опасность будет угрожать не только ему, заставила его согласиться с отцом. Ведь предугадать, что предпримут непонятные вороги, было невозможно. А если вдруг нападающих будет больше? И пострадает Андрюха? Или, не дай Бог, Малой? К такому раскладу Артём готов не был, поэтому он, узнав у отца, во сколько рейс, быстро стал собирать вещи и только позвонил Андрюхе, чтобы тот зашёл попрощаться. Андрюха тоже расстроился, это было слышно даже по голосу, и Артёму стоило больших трудов не закапризничать и не заявить отцу, что он остаётся, несмотря ни на что. Но Андрей тут же заявил, что отец Артёма поступает совершенно правильно, что сейчас главное – это его безопасность и что он зайдёт через сорок минут – вот только заведёт Малого в группу развития. Артём сказал, что ждёт, и принялся собирать вещи дальше, про себя ворча, что чего он не видел в Швейцарии, что там скука смертная, что с парнями в Городе во сто раз лучше и веселее. Но ворчал он, скорее, для порядку, чем всерьёз. Иван же, убедившись, что Артём всё понял правильно, ещё раз куда-то позвонил, а потом сказал Артёму, что сейчас ненадолго уйдёт, вернётся через полтора часа, и они сразу поедут в аэропорт. Артём мысленно пожелал отцу задержаться подольше, а Андрюхе – прийти побыстрее, ибо тогда у него появлялась возможность улетать в Швейцарию отнюдь не в таких растрёпанных чувствах. Он проводил отца, закрыл за ним дверь, и тут взгляд его упал на пухлый белый конверт, притулившийся на углу тумбочки в прихожей. Артём не имел привычки трогать отцовские бумаги, а на конверте стояло имя отца. Но в этот раз инстинкт самосохранения просто завопил: - Посмотри! Посмотри это немедленно! Такое у Артёма случалось редко. Но уж когда случалось… Короче, этому внутреннему голоску он привык доверять безоговорочно. Поэтому Артём взял конверт и задумался, как же его вскрыть, чтобы отец не заметил. На счастье парня, неведомый отправитель заклеил конверт не слишком плотно, и, стоило осторожно потянуть, как липкие бумажные края разошлись. Внутри действительно оказались фотографии – цветные, очень неплохого качества, явно снятые профессиональным длиннофокусным объективом. А вот на фотографиях… Когда Артём узрел их содержание, ему показалось, что пол поплыл под его ногами. На фотографиях были они с Андрюхой. Вот Артём положил руку Андрюхе на плечо, вот они вместе в парке сидят на скамейке, и рука Андрюхи блуждает где-то в районе Артёмовых колен, вот они целуются на той же скамейке… Скамейка, кстати, была кем-то перетащена с центральной аллеи в самый глухой уголок парка, там вообще мало кто появлялся, вот они и позволяли себе немного расслабиться, хоть и с оглядкой. Вот вчерашний поцелуй за трансформаторной будкой… а вот и то, что за ним последовало. Хотя эти фото по качеству и хуже остальных, но усомниться в том, чем они занимаются, невозможно. Артём представил себе реакцию отца… и просто зажмурился от ужаса. Если только отец увидит даже самые невинные из этих фото… В лучшем случае изобьёт. В худшем… об этом даже думать не хотелось. Да, отец его любит. Но вряд ли сможет принять, как данность, что его сын – гей. А уж как достанется Андрюхе… И ведь отца не убедить будет, что это не Андрюха соблазнял Артёма, а Артём очень долго обхаживал Андрея, чтобы добиться взаимности. И вот сейчас… Что же делать? Может быть, отец просто забудет про конверт? Но кто даст гарантию, что у неведомого фотографа нет целой кучи копий? И что в самый неподходящий момент отцу не подкинут ещё такой же конвертик? Всех не перехватишь. Тем более, когда Артём будет за границей. Стоп. За границу улетать нельзя. Нельзя ни в коем случае. Если отец получит ещё такую же пачку, а Артём будет в Швейцарии… Да его просто запрут в какой-нибудь школе строгого режима… Или вообще в психушке. Но что же делать? Уйти к Андрюхе? Зная Вадима и Макса, Артём не сомневался, что его в беде не оставят. Но какими неприятностями это может обернуться для них? А если… если их вообще лишат опекунства, и Андрюха отправится в один приют, а Малой – в другой? Нет, нельзя… Нельзя… Ни в коем случае. Артёма мелко затрясло. Выхода не было. А что, если? Неясная мысль возникла в голове, оформилась, а потом парень молча заглянул в аптечку в ванне. И набрал номер Андрюхи: - Торопишься? – весело спросил Андрей. – Уже бегу, Малой тут только раскапризничался что-то. - Слушай, тут отец приехал. Сказал, что нужно ехать раньше. Так что я уже в машине сижу. Прости, что так получилось. Не успеем мы попрощаться. - Но ты же насовсем улетаешь… - расстроенным голосом сказал Андрюха. – Слушай, может, я успею добежать? - Да нет, мы сейчас едем уже. Прости. Я тебя люблю. - И я тоже тебя люблю. Очень. - Я позвоню, - быстро сказал Артём, - я очень люблю тебя. - Я уже жду. Тём… - Да? - Всё в порядке? - Ага. В полном. Это ненадолго. Отец со всем разберётся. Пока. - До скорого. И Артём отключился. А потом он ещё раз прошёл в ванную. Времени до возвращения отца было вполне достаточно. Он успеет. Артём набрал несколько упаковок, о которых точно знал, что это успокоительные и снотворные – мать и отец пользовались ими. Отец – от случая к случаю, мать – довольно часто. А в Швейцарию всё это не взяла, потому что совсем перестала принимать. Фенобарбитал, радедорм, новопассит, мепробамат… Ага, и димедрол туда же. Должно хватить. Артём аккуратно вылущил таблетки из упаковок, упаковки отправил в мусорное ведро и сходил в кабинет отца. Там, кроме компа, принтера и факса с ксероксом имелся ещё и шрёдер**. Артём включил шрёдер и убедился, что все фотографии превратились в кучку тонюсеньких разноцветных полосок. Эту кучку он тоже отправил в мусорное ведро. А потом налил минералки в высокий стеклянный стакан, уселся на диван у себя в комнате и стал глотать по одной разноцветные таблетки. В голове было легко и пусто. Странный звонок Артёма выбил Андрюху из колеи. Дурное предчувствие, возникшее где-то внутри, заледенило грудь, укололо под лопаткой, и Андрей понял, что с Артёмом беда. Поэтому он торопливо велел Малому не кобениться и отправляться в группу, а сам, торопливо кивнув воспитательнице, выбежал из здания детского центра. Чувство, что ещё чуть-чуть, и он не успеет, заставило пробежать весь путь до дома Артёма. А когда мальчик увидел подъезжающий к дому джип Артёмова отца, то окончательно понял, что случилось что-то нехорошее. Поэтому, наплевав на всякий пиетет, он подбежал к выходившему из машины Ивану и крикнул: - Идёмте в квартиру! Быстрее! С Артёмом что-то случилось! Что-то плохое! *Цитата из советского фильма «Невероятные приключения итальянцев в России». **Шрёдер – измельчитель ненужных бумаг. Именуется по названию фирмы-производителя, как и ксерокс.