Слаще, чем Рай

Артём выплыл из вязкого белого мутного тумана и увидел белый потолок. Он скосил глаза, не сразу сообразив, где находится, но резкое противное пиканье и тянущаяся от правой руки трубочка капельницы, а так же белые, отделанные кафелем, стены подсказали: «Больница… Почему я здесь?» Мальчик напряг память, и всё вспомнилось. И фотографии, и таблетки, и то, как безжалостно кто-то его тормошил, и то, как его выворачивало и болело всё внутри… «Откачали… - подумал мальчик. – Что ж будет-то теперь?» Сейчас его поступок представлялся просто вселенской дурью и глупостью. Всё можно пережить… кроме смерти. А он… Даже не попытался бороться, не захотел ничего объяснить, поговорить… В конце концов, он же не бычок на верёвочке, чтобы покорно выполнять то, что прикажет отец. И Андрюха… Это его голос чудился Артёму… ну, тогда, когда его кто-то пытался спасти… Как он, идиот, собирался оставить Андрюху жить с таким воспоминанием? Артём на мгновение представил себе, что было бы, если бы кто-то ему сказал, что Андрюха умер… и застонал от ужаса. Как он мог так – поступить, как последний эгоист? Решить, что его уход будет лучше для всех? «Они ж меня не простят теперь… за такое… А если мама узнала? Если ей стало хуже? Это я во всем виноват…» И Артём сцепил зубы, стараясь не разреветься. Да уж, наворотил он дел. Теперь всё нужно как-то исправлять… если получится… А если Андрюха его и видеть после этого не захочет? Нет, нельзя так думать… Это больно… Тихо скрипнула дверь, и раздались лёгкие шаги. Молодая сестричка в белой курточке и зелёных брючках – униформе Первой Городской больницы - подошла к кровати Артёма и ласково сказала: - Очнулся? Вот и хорошо… Сейчас я доктора позову. Ты пить хочешь? - Да… - проскрипел Артём, удивляясь, как странно звучит его голос. К тому же, хотелось не только пить, и он покраснел. Медсестричка с профессиональной любезностью поднесла ему керамический белый поильник, а когда Артём сделал несколько глотков, отставила его и достала из-под кровати стеклянную «утку». Артём мучительно покраснел и выдавил: - Можно, я сам? - Да не стесняйся ты, - улыбнулась сестричка, - ты сейчас ещё слабый, самому не получится. И всё сделала сама, заставляя Артёма краснеть, как рак, и чуть ли не корчиться от мучительной неловкости. Но пытка закончилась достаточно быстро, медсестра привела Артёма в порядок, поправила одеяло и сказала: - Сейчас придёт доктор и будет тебя ругать. Ты что придумал, дурачок? Скажи спасибо, что помощь быстро оказали – посадил бы почки на раз и работал бы потом всю жизнь на аптеку. Доктор Абрамян у нас лучший токсиколог, так что повезло тебе вдвойне. И отец твой переживает, и друзья… ну разве так можно? - Да я понял уже… - просипел Артём, - извините. - Это тебе перед теми нужно извиниться, кто двое суток в приёмном покое торчал. И сейчас твой отец там. И ещё один мальчик. Симпатичный такой. - Андрей? – прошипел Артём, ощутив лёгкий укол ревности. Сестричка была миленькая, даже очень. А вдруг она уже улыбалась Андрюхе… и он… Нет. - Андрей, кажется, - кивнула девушка. - Вы… вы им скажете? – умоляюще прошептал Артём. – Я могу их видеть? - Скажу, конечно, - девушка наклонилась, поправляя подушку, и Артём смог прочесть имя у неё на бейджике: «Дарья Михайловна Белолапова, медсестра токсикологического отделения». И фотография рядом. На фото девушка выглядела ещё краше, она была просто на диво фотогеничной. Но слишком строгой, потому что на вопрос Артёма, пустят ли к нему отца и Андрюху, категорично ответила: - Если доктор разрешит. И вышла, напоследок ободряюще улыбнувшись. А через три минуты в палату ворвался ураган, по недоразумению носивший имя доктор Абрамян, от которого Артёму действительно досталось по полной программе, ибо армянский темперамент доктора проявился во всей красе. *** Вернувшаяся Шаманка увидела Макса задремавшим в кресле в гостиной. Он явно успел принять душ, поскольку был в махровом гостиничном халате, но спать почему-то не лёг. Галина поняла, что произошло ещё что-то, и осторожно потеребила Макса за плечо: - Ау? Тут одно из двух – либо ты решил меня соблазнить после стольких лет совместной работы, либо что-то ещё случилось. - Проницательная ты… - хмыкнул Макс, мгновенно просыпаясь. – У нас тут гость дорогой был. - Кто? – удивилась Шаманка, и на всякий случай поинтересовалась: - Где труп? - Галя… - укоризненно хмыкнул Макс, - ты же знаешь, что я человек сугубо интеллигентный и у меня даже оружия нет. - Потому и нет, что ты и без него много чего наворотить умудряешься, - усмехнулась Шаманка. – Нет, кроме шуток, что за гость? - Мэр местный. Господин Валиханов. - Иди ты! – присвистнула Шаманка. – И что хотел? Мозги нам вправить, чтоб не лезли, куда не следует? - Да нет, - отозвался Макс и кратко пересказал Шаманке содержание беседы с мэром. Шаманка впечатлилась: - И что? Ты как думаешь? - А что тут думать, - отозвался Макс, - нечего тут думать. Хоть и стелет Валиханов мягко, боюсь, спать жёстко будет. Я не хочу потом, как Горбатюк, на всякий чих оглядываться. - Эххх… - вздохнула Шаманка, - разрушил ты мою хрустальную мечту стать генеральшей… - Генеральша – это жена генерала, - педантично поправил Макс, - а звание женского рода не имеет. Так что генеральшей ты стать ещё сможешь… во втором браке. - Иди ты! – повторилась Шаманка. – Меня пока и первый устраивает. Так что не быть мне ни генеральшей, ни генералом, ибо прав ты насквозь – не нужна нам такая компания, даже если Валиханов этот семи пядей во лбу. Слишком тухлый сыр нам подкинуть пытаются – а я не гурман, такового на дух не переношу. Так что давай спать, Макс. Завтра попробую что-то выяснить по поводу этих останков на участке. Да и у Юрки экспертиза готова будет – прогоним по базе данных пропавших людей – вдруг, что и всплывёт… - Вряд ли… Наверняка убийство было совершено достаточно давно. Так долго база данных потеряшек не простирается. - Тогда судимых прогоним. Кто знает… - Это да. А я завтра хочу с Фенькой поработать. Доктор Емельянов её загипнотизировать попробует и вызвать воспоминания двенадцатилетней давности. Наверняка её состояние с её пакостным папочкой связано. Заедем с доктором к неоязычникам, они мне материал по Иисусу Алексею подогнать обещали, заодно посмотрю, как там Ярик – всё-таки такой стресс. - Да, жалко парня. Надо бы его отправлять отсюда поскорее. Если с ним что случится – Игнат же просто с ума сойдёт. - Ты права. Только боюсь, что парень влез во всё это по уши, и убрать его отсюда мы сможем только силой. Азартный он. И ещё… - Что? - Меня очень беспокоит, что Атеист затаился. Если он может себя контролировать настолько хорошо, то эта хитрая тварь на дно заляжет – замучаемся Городок перелопачивать. - Значит, ты окончательно решил, что Ангел не маньяк? - Именно. У парня на удивление здоровая психика – при такой-то генетике. Интересно, почему Валиханов ему место в команде не предложил – парень он способный, энергичный и карьеру сделать не прочь. - Может, и Гарин его послал? – задумчиво протянула Шаманка. - Не думаю. Тут что-то другое. Что-то такое знает мэр, чего мы с тобой ещё не знаем. Знаешь, у меня в головоломке не хватает нескольких фрагментов. Но эти фрагменты крайне важны, без них картинка не получается. Вот когда я набреду хоть на один… Тогда всё может получиться. У меня есть несколько прикидок… но всё ещё неопределённо. - Может, поделишься? – поинтересовалась Шаманка. - Нет, - твёрдо ответил Макс, - пока ещё рано. Поверь, когда головоломка сложится, ты узнаешь об этом первой. Давай спать, Галя. *** После ухода доктора Абрамяна Артём чувствовал себя, как лимон после миксера – что и говорить, мозги на место ставить доктор умел качественно. А ещё объяснять последствия столь необдуманных поступков. - Ещё раз попробуешь что-нибудь этакое отчудить – точно инвалидом останешься, - сказал добрый доктор. – Я лично тебя с того света вытащу и жить заставлю столько, сколько Бог положил. Слепым… или на инвалидной коляске… или с одной почкой… но ты свою единственную жизнь ценить научишься. Понял? - Понял, - прошептал Артём, - я, правда, больше никогда. Можно мне отца увидеть? И Андрея? - Завтра, - смягчился доктор. – Ты сегодня такой хороший, что краше в гроб кладут. Да и хватит тебе волнений пока. Полежи, отдохни, подумай хорошенько. Девочки тебе витаминчиков поколют, а кровушку мы тебе хорошо почистили, качественно. И желудок… да… А с твоим отцом и друзьями я поговорю. Пусть отдохнут, успокоятся и завтра тебе уже люлей вставят. На свежую голову. А то вишь, молодёжь. Взяли моду – чуть что – за таблеточки. Лежи уж, кедрила-мученик. Доктор ушёл, вновь пришла Даша, напоила его каким-то густым беловатым питьём с приятным привкусом, снова направила капельницу и велела отдыхать, после чего Артём вновь задремал. Но на этот раз ему спалось почти спокойно. Но вдруг он очнулся, как от толчка. В палате на этот раз снова была медсестра, она аккуратно прокалывала резиновую пробку, которой была плотно закупорена стеклянная бутылка, соединённая с капельницей. Фигура этой медсестры была какой-то странно угловатой, лицо скрывала хирургическая маска, и неожиданно Артём понял, что это не совсем девушка… Вернее, совсем не девушка. Взгляд Артёма зацепился за бейджик на курточке, и парень неожиданно прочёл знакомое: «Дарья Михайловна Белолапова, медсестра токсикологического отделения». Артём облился холодным потом, умирать когда-либо расхотелось вообще, и он медленно, по миллиметру стал подносить руку к кнопке вызова медсестры, которая, по счастью, имелась в его палате. Он несколько раз нажал на неё, но ничего не произошло, и Артём замер от ужаса. Конечно, кто же придёт, если с Дашей что-то случилось? Вряд ли она отдала бы этой… этому… свой бейджик добровольно. Именно в это время злоумышленник встретился с ним глазами и усмехнулся: - Вот теперь ты точно сдохнешь. Однако именно в этот момент дверь распахнулась, и в неё влетели двое парней из отцовской службы безопасности. Они ловко и сноровисто скрутили растерявшегося злодея, вошедший следом незнакомый немолодой врач быстро снял капельницу, а в проёме уже виднелось лицо отца, и Артём только порадовался, что явно читавшаяся на нём ненависть относилась не к нему…