Слаще, чем Рай

Утро выдалось отменное – солнечное и ясное. Ночью прошёл дождь, словно освеживший весь Городок и смывший с него всю грязь, накопившуюся за долгие годы. Не в прямом смысле, конечно, в переносном. Макс стоял у окна, прихлёбывая кофе, который в этой гостинице умели варить весьма неплохо. И если раньше обслуживающий персонал позволял себе косые взгляды в сторону «гробокопателей», что, впрочем, никак не сказывалось на обслуживании, то после визита всемогущего Валиханова, весть о котором уже разнеслась окрест, отношение поменялось кардинально. Похоже, местные были готовы его на руках носить, лишь бы не портить отношений с мэром. Макс задумался. Пока Валиханов играет на их стороне. А что будет, если он в одночасье скомандует «фас»? То, насколько внушаемо местное население, пришлось убедиться Литвинову на собственном горьком опыте. Пара гадких слушков, запущенных в нужных местах в нужное время… а милый улыбчивый Валера наверняка может организовать что-либо подобное… и привет, здравствуй, новый суд Линча! Но сбежавшего Красавина нужно ловить. А Атеиста искать, к тому же… если пришедшая ему ночью мысль – верная, то следующей жертвой Атеиста может быть… Стук в дверь отвлёк Макса от размышлений. - Войдите, Алексей Евгеньевич! – крикнул Макс, на время запихивая мысль о потенциальной жертве Атеиста в подсознание. - Здравствуйте, Максим! Практикуетесь в ясновидении? – раздался за спиной голос доктора. - Простите, задумался, - повернулся Макс, - и, нет, не практикуюсь. Я знал, что это вы. Сейчас в номер могли зайти Галя, Юра, кто-нибудь из гостиничной обслуги или вы. Галя с Юрой уже усвистали к своим любимым косточкам, а обслуга… они сейчас по-другому стучатся. Подобострастно так, словно скребутся. - Действительно, - усмехнулся доктор Емельянов, - не бином Ньютона. Куда идём? - Если хотите, поедем. Это недалеко, пешком минут пятнадцать. Здесь всё недалеко. Мы с вами посетим общину неоязычников. Точнее, это не совсем неоязычники… И вам эти люди косвенно знакомы. - Косвенно? – удивился Алексей Евгеньевич. – Это как? - Это дети лукашинской секты. Дети, пострадавшие от Иисуса Алексея. - И они выросли и тоже подались в сектанты? - Нет, тут всё сложнее. Давайте я вам по пути расскажу. - Тогда точно пешочком прогуляемся. Совместим приятное с полезным, - хитро улыбнулся доктор. От улыбки в уголках его глаз собрались «лучики» и стало видно, насколько он немолод. Но доктор Емельянов был из тех редких людей, которые с возрастом становятся только обаятельнее. Как говорила одна из давних знакомых Макса ещё по питерским будням: «У кого душа хорошая, тот и стареет красиво. И за молодость не цепляется. В каждом возрасте своя прелесть». Так что до дома неоязычников они прошли пешком, за это время Макс рассказал Алексею Евгеньевичу обо всех подробностях истории неоязычников и напомнил, что Фенька может и не пойти на контакт с ним. Доктор лишь улыбнулся: - Не волнуйтесь, Максим. У меня есть некоторый опыт подобных бесед. Меня больше беспокоит другое – как бы не было претензии со стороны родственников. - Отец Феньки, точнее, Ниночки, - вздохнул Макс в ответ, - в бегах, сами понимаете. А мать… Похоже, она из той же породы, что и попадья Ирина Вознесенская – прирождённая жертва. Мне тут Ангел порассказывал – муж её в грош не ставил, дома всегда сидела, стирка-уборка-готовка, пироги пекла. Красавин, сволочь, и детей так воспитал, что они мать воспринимали не больше, чем прислугу. На мероприятия разные он свою секретаршу брал – красавица-деваха, ноги от ушей, блондинка, грудь пятого размера – всё как у людей… Возможно, она и хотела бы Феньке помочь, да и Красавин старательно играл роль хорошего отца – периодически его служба безопасности Феньку отлавливала и домой привозила. Там её мать в порядок приводила, но та всё равно удирала куда подальше спустя какое-то время. - Понятно, - помрачнел доктор, - похоже, госпоже Красавиной тоже помощь потребуется. Даже не знаю, что и делать. В Городке квалифицированного психолога нет, Вознесенскую я могу к себе в клинику забрать, а вот Красавину… Силой у нас сейчас не лечат, сами знаете. А она вряд ли согласится лечь ко мне в клинику добровольно. - Проблемы будем решать по мере их поступления, доктор, - ответил Макс. – Главное, что Ангел попросил госпожу Красавину подписать разрешение на обследование Феньки. Вами. А поскольку формально она совершеннолетняя, то особых претензий не будет. Кстати, может, вы потом и с матерью пообщаетесь? Ведь если вы захотите лечить Феньку, то присутствие её матери будет обязательно, как законного представителя. Заодно и с ней поработаете… - Неплохо придумано. Хотя для лечения письменного разрешения матери будет достаточно, но я непременно подумаю о чём-нибудь… этаком. Да, не повезло женщинам с мужьями. Так искалечить морально – это постараться надо. Вообще – домашнее насилие – страшная штука, куда опаснее военных действий… Но об этом можно говорить очень долго… - вздохнул доктор Емельянов. - Долго не получится, - отозвался Макс, - мы уже пришли. Домик неоязычников впечатлил доктора, как и Макса в первый раз. Алексей Евгеньевич застыл, как громом поражённый, а потом выдавил: - Неопримитивизм какой-то… Да, талантливые ребята и не без юмора… Макс только усмехнулся: - Да, не без юмора, это точно. Неоязычники были все на месте и мирно занимались своими делами. На вопрос Макса, где Ярик и как он себя чувствует, брат Ярополк ответил: - Оклемался, слава Перуну. Крепкая у пацана психика, на диво. Он сейчас в гостиной, Феньке сказки читает. Допрашивать, поди, будете? - Буду, - кивнул Макс, - сами понимаете, его показания крайне важны. Так что я его заберу на час-другой в РОВД – всё должно быть оформлено надлежащим образом. А это доктор Емельянов, психиатр. Он с Феней пообщается. Брат Ярополк кивнул: - Надо, так надо. Только пусть потом мне отзвонится, я его самолично заберу из РОВД вашего. А то, не дай Велес, ещё во что-нибудь влипнет, чадо непутёвое. Кстати, вас там Ви… преподобный Иринарх с братом Жданом дожидаются. - Ладно, - кивнул Макс, - тогда мы сначала к Феньке, а потом я вашего преподобного навещу. Брат Ярополк солидно кивнул и проводил их в гостиную дома. Ярик и Фенька и в самом деле были там. Ярик читал сказки из толстой красочной книги с картинками, а поскольку он, как и любой профессиональный актёр, обладал отлично поставленным выразительным голосом, Фенька просто заслушалась и заметила гостей только тогда, когда они подошли совсем близко. К Максу она тут же подбежала здороваться, а вот на доктора посмотрела с любопытством, но без страха, и выдала: - Ты ведь ко мне пришёл? Поговорить? Макс не в первый раз поразился обострённой интуиции той, кого в Городке считали дурочкой, а Алексей Евгеньевич улыбнулся и сказал: - Правильно, Феня, какая же ты умница. Я доктор. Меня зовут Алексей Евгеньевич. Поговоришь со мной? - Да, - кивнула Фенька, - только ведь тебе не я нужна. - А кто? – удивился доктор. - Ниночка, - преспокойно выдала Фенька. Макс и доктор Емельянов переглянулись. - А где Ниночка? – спокойно спросил доктор. - Спит. Она давно спит. Только она сначала просыпаться не хотела, а теперь хочет. Тётенька, у которой звёзды на плечах, нашла Маратика и Пашеньку, а один бес убил другого беса. Того, от которого Ниночка пряталась. У Макса по позвоночнику побежал жгучий холодок предчувствия. Неужели Фенька говорит о Красавине… и Атеисте? - Феня, - мягко спросил он, - а ты это сама видела? - Не всё, - безмятежно ответила Фенька, - мы с Ниночкой по очереди смотрели. - А где это было? – продолжал гнуть свою линию Макс. - А возле того сарая, где меня чуть бесы не сожгли, а Ярик спас. Там времянка старая есть, туда и не ходит никто. Ну что, дяденька доктор, будем разговаривать? Макс быстро сказал: - Да, Алексей Евгеньевич, поговорите с Феней, пока она хочет. А мне, боюсь, отлучиться придётся. Ярослав, помнишь, где этот сарай? - Ещё б я не помнил! – выразительно отозвался Ярик. - Тогда пойдём, покажешь. - Мы тоже пойдём, - высказались вошедшие Ждан с Виленом. – Если это то, о чём мы думаем, то мы имеем на это право. - Пожалуй, - кивнул Макс, - только мне нужно Гале позвонить. И капитану Гарину. Доктор Емельянов остался в гостиной беседовать с Фенькой, а Ждан, Вилен и Макс вышли из гостиной. Макс тут же набрал номер Шаманки и быстро сказал: - Галя, думаю, у нас пятый труп. И этот труп – Красавин. - Что? – удивилась Галина. – Куда ехать? - Погоди пока, - заметил Макс, - об этом сказала Фенька, так что мы со Жданом и Виленом идём проверять инфу. Если подтвердится – я тебе перезвоню. А ты предупреди Гарина. И как там, кстати, твой верный сержант? Прошла его аллергия? -Да, оклемался. Готов к труду и обороне. А Гарина я с утра искала, что-то у него телефон вне зоны доступа. - Ладно. Клюквин Городок знает, отвезёт тебя куда надо, если что. Но до Гарина попытайся ещё дозвониться. Где он с утра пропадает? На работе ведь должен быть… - Ладно, попытаюсь. До связи, - сказала Шаманка и отключилась. Лодочный сарай дяди Коли Плахова, точнее, то, что от него осталось, они нашли быстро. Всё в этом Городке было достаточно близко, удивительна была в этом случае непохвальная слепота местного населения. Но сарай действительно не посещался давно – уцелевший при пожаре высокий бурьян показывал это слишком явно. В нем терялась полуразвалившаяся времянка, построенная неизвестно для каких целей и сейчас наглухо заброшенная. Макс покосился на спутников и сказал: - Я пойду, посмотрю. - Мы тоже, - твёрдо сказал Ждан. – Мало ли что. - Ладно, - вздохнул Макс, - только осторожнее там. Не наследите, а то Литвинов нас всех жестоко поимеет. В извращённой форме. Ярослав, оставайся здесь. - Я что, рыжий, что ли? – запротестовал Ярик. – И вообще, может быть, показалось Феньке. Или придумала. А вы тут тайны мадридского двора развели… И в этот самый момент во времянке послышалось какое-то шевеление. Нервы у всех были напряжены, поэтому Ждан оттеснил плечом Макса и, вытащив свою травматику, заметил: - Давай, я первый. У тебя ж оружия нету… И, прежде чем Макс успел возразить, скользнул в бурьян, который кое-где явно хранил следы чьего-то недавнего посещения. Макс матюгнулся и побежал следом за Жданом, который торопливо распахнул хлипкую, висящую на одной петле, дверцу времянки… и отшатнулся… Нагнавший его Макс заглянул туда же… и с трудом подавил рвотный позыв, хотя навидался, в принципе, всякого. На столбе, кое-как подпирающем хлипкую крышу времянки, был распят вниз головой человек. И, судя по лужам крови и кровавым разводам на стенах, он был мёртв достаточно давно и прочно. Кровь была везде, и казалось странным, что её вообще могло быть столько в одном человеке. Живот распятого был распорот, член отрезан и вставлен ему же в рот, и над длинными сизыми петлями кишок жужжали жирные сытые мухи. И запах… Запах крови, смерти и начинающегося разложения… За спиной задавленно пискнул Ярик, и послышался хриплый голос Вилена: - А ну, пошли, пошли отсюда. Нечего тебе смотреть на такое… Хруст бурьяна за спиной. Умница Вилен утащил Ярика прочь, а Ждан наклонился, рассмотрел лицо распятого и глухо сказал: - Красавин. Точно он. Кончил наш Иисус Алексей распятием. И тут в углу что-то шевельнулось, и раздался тихий приглушённый стон.