Слаще, чем Рай

Изображение замерло. Запись закончилась. Иван посмотрел на Шурика и с сожалением подумал, что перегнул палку. Несчастный мальчишка сидел с таким отчаянием на лице, что мужчине подумалось - именно с таким выражением лица прыгают с обрыва, кидаются под поезд, бегут по лестнице, задыхаясь и обливаясь потом, на крышу многоэтажки, с маху перескакивая через хлипкий барьерчик и обнимая пустоту… Потому что жить дальше невозможно от слова «никак». Потому что рухнуло в одночасье что-то огромное, всеобъемлющее, что-то, во что верилось безоговорочно, что составляло саму основу жизни. - За что? – наконец выдавил Шурик. – За что она меня так? Что я ей плохого сделал? И он, всхлипнув, спрятал лицо в ладонях и судорожно разрыдался, так что заходили под поношенной джинсовой курткой острые лопатки. - Тихо! – рыкнул Иван, по опыту зная, что такая истерика до добра не доводит. – Ты перед этой женщиной ни в чём не виноват! Тебе просто не повезло – но перед ней ты ни в чём не виноват! Это она виновата, что использовала тебя и твою любовь к ней! - Я… я из-за неё убийцей стал… Я спасти её хотел… Сына вашего чуть не убил… Я виноват. Мне незачем жить, – прошептал Шурик, но всхлипывания стали чуть потише. - Виноват, - согласился Иван, - и отвечать будешь по закону. Но, думаю, суд учтёт твоё душевное состояние и то, что твоя… что Наталья использовала эмоциональный шантаж, чтобы добиться желаемого. Я найду тебе хорошего адвоката. А выйдешь на свободу – я тебе помогу. Учиться или работать - будешь, если захочешь. Только тогда поймёшь, что значишь ты сам. - Почему? – тихо спросил Шурик. – Почему вы мне помогаете? Ведь я же – убийца. Из-за меня ваш сын чуть не погиб… - Знаешь, Саша, - грустно сказал Иван, - когда преступник убивает жертву ножом, то судят убийцу, а не нож. Да, ты виноват. Но не так сильно, как Наталья. А я… Я сволочей, которые чужими руками жар загребают, терпеть не могу. Так что успокойся и думай о том, как дальше жить будешь. Ты понял? - Да, - выдавил Шурик. – П-понял. - Вот и ладушки. Встретимся ещё, - сказал Иван, заметив охранника, уже маячащего в нетерпении в проёме открывшейся двери. Шурик встал, уже привычно сложил руки за спиной и молча вышел, а Иван кивнул охраннику – мол, подойди потом на пару слов. Охранник так же флегматично кивнул в ответ и увёл Шурика в камеру. Через пять минут он вернулся и тихо сказал: - Ничего, нарушающего правила, я парню передавать не буду. Даже с разрешения господина Франклина. - И не надо, - ответил Иван и достал ещё несколько зелёненьких бумажек с приятными круглыми цифрами. - Поговори со своими, чтоб за парнем присмотрели – не ровён час, в петлю полезет. Мать, сука, подставила его по полной программе, а он и повёлся, дурачок. Вам ведь здесь смертность лишняя не нужна, нет? - Да упаси Боже,- ответил охранник и бумажки исчезли в его рукаве так же загадочно, как и предыдущая. – Присмотрим, будьте покойны. До суда с ним всё в порядке будет, это я вам обещаю. Камера у него спокойная – народ, в основном, за экономические преступления сидит, никаких урок. Так что до суда всё в порядке будет. А вот как на этап выдернут… - Это уж моё дело, - сказал Иван. – Главное, чтобы он сейчас оклемался. Господин Франклин будет вам всем очень благодарен. - Всё будет в порядке, - сказал охранник, - расстараемся… для господина Франклина. *** Шаманка следила за беседой доктора Емельянова и Полины Красавиной через большое стеклянное окно-зеркало в допросной и всё больше убеждалась, что вышеозначенная дама была отнюдь не замученной жертвой властного мужа, а редкостной сучкой, явно бывшей в курсе… ну, если не всех, то большей части дел своего муженька. Правда, она пробовала изображать жертву и перед Шаманкой, и перед доктором, но многоопытная Галина раскусила её на раз и начала задавать неудобные вопросы. Тогда мадам Красавина попыталась разыграть неконтролируемую истерику, но с Шаманкой такие номера тоже не проходили, пришлось Полине прекращать веселье и приходить в себя. Шаманка на раз ей объяснила, что муж её мёртв, что мэр Валиханов не будет ничего предпринимать в её защиту, ибо спит и видит, как бы подмять под себя бизнес покойного Красавина, и что насчёт останков, найденных в огороде покойного священника, у них тоже кое-какие догадки имеются. Так что не будет ли так любезна многоуважаемая госпожа Красавина прекратить валять ваньку и начать сотрудничать со следствием. В ответ на это начавшаяся было успокаиваться Полина прыгнула через стол, как кошка, с явным намерением вцепиться Шаманке в лицо, только вот напала не на ту. Шаманка ловко уклонилась и одним быстрым движением скрутила Красавину, а затем приковала её наручником к батарее, предварительно придвинув кресло. После это Шаманке смертельно захотелось курить, и она вышла в коридор, предварительно посоветовав бывшей звезде районногородского бомонда успокоиться и обдумать свои показания. Из двенадцати слов, прозвучавших ей в ответ из очаровательного ротика, самыми цензурными были только предлоги «в», «на» и «у». Шаманка пожала плечами и отправилась стрелять сигареты. В процессе стрельбы она встретила Макса и доктора Емельянова, тихо порадовалась, что теперь найдётся кому пообщаться с этой злобной сучкой, выслушала Максовы наставления и вот теперь… теперь наблюдала за беседой Алексея Евгеньевича и Полины. Неожиданно в комнату вошёл Денис Клюквин и тихо сказал: - Товарищ майор! Я тут вспомнил кое-что. Мне кажется, я знаю, где стоит искать Ангела. - Хорошо, - кивнула Шаманка, - вот Макса дождёмся и всё обсудим. Денис замотал головой с отчаянием на лице: - Ну, что вы меня всё за умственно отсталого держите? Я же понимаю – Ангел пропал и тут одно из двух – либо его маньяк скрутил, либо… - Ну-ну, - поощрила Шаманка, - договаривай… - Либо сам Ангел и есть маньяк, - почти прошептал Клюквин, сделав умоляющие глаза, - ну, давайте, товарищ майор, съездим, проверим, ну ведь не убудет ни от вас, ни от меня… А вдруг что сыщем? Тогда, может, и поймём окончательно, кто этот ирод. Шаманка нахмурилась. Расклад ей решительно не нравился, но следующий вопрос она всё же задала: - И далеко ли ехать? - Да нет, - радостно ответил Клюквин, - я знаю, что в нескольких километрах от Охотничьего Кордона у Ангела домик есть. Заимка, типа. Он ему от дедушки достался. Туда вообще редко кто заходит, он сам так раз в месяц приезжает, максимум. А так дом пустой стоит. Может, Ангел там и отсиживается, если что? Шаманка задумалась. Она была уверена в правоте Макса, когда тот говорил, что Ангел Гарин – не маньяк. Но дом… уединённо стоящий дом, редко посещаемый, почти заброшенный. О нём мог знать и Атеист. А если он держит Ангела именно там? Или, если Макс мог ошибиться, и Атеист – всё же Ангел, то он там и скрывается? Не проверишь – не узнаешь, решила Галина и сказала Клюквину: - Хорошо, давай съездим. Макс, конечно, разозлится, но проверить твою догадку стоит. Клюквин радостно кивнул: - Да мы быстро: одна нога здесь - другая там! Шаманка быстро проверила свой пистолет, накинула поверх жилетки лёгкую куртку-ветровку – после обеда стало ощутимо холодать, прогноз погоды обещал сильный дождь, и вышла из допросной вслед за Клюквиным, предварительно вызвав Алексея Евгеньевича и предупредив, что скоро вернётся, только вот съездит с Денисом в одно местечко поблизости от Охотничьего Кордона. Ехали они действительно недолго – Денис выжимал из своей машины всё возможное, а шофёр он действительно был отменный. Вот промелькнули справа по просёлку аккуратные домики Охотничьего Кордона, дорога запетляла по лесу, сделалась совсем тряской, видно было, что по ней и вправду ездят крайне редко. Тяжёлые суровые ели окружали эту дорогу, всё больше становящуюся похожей на тропку, но Денис упрямо гнал машину вперёд. Наконец он остановился и тихо сказал: - Всё. Заимка за этими деревьями. Давайте проберёмся и посмотрим. Шаманка кивнула. Всё происходящее начало казаться ей явной пустышкой – показавший в просвете еловых лап дом явно выглядел нежилым, но энтузиазм Дениса был слишком заразителен. Они осторожно подобрались к дому, не наблюдая никаких признаков жизни, и Денис осторожно толкнул дверь, которая отворилась неожиданно бесшумно. Шаманка вытащила пистолет и встала рядом с дверью, прижавшись к косяку. - Тс-с! – поднесла палец к губам женщина. – Я первая! Но Денис неожиданно ужом проскользнул в открывшуюся дверь. Шаманка мысленно матюгнулась, но вдруг из дома донёсся глухой удар и полный боли крик Клюквина: - Помогите!